Любимая няня

Ольга стояла как вкопанная, смотря на неизвестного ей мужчину, который сидел у входа в её комнату, а тот смотрел на неё. За пару мгновений девушка оглядела Брамса с ног до головы. Она подметила, что этот человек намного выше, чем она. Крепким его телосложение не назвать, но, в любом случае, Оля не сомневалась, что он намного сильнее её. Одет он был в грязную белую майку, которая уже стала серой от грязи и пыли в которой Брамсу приходилось жить. Поверх неё был одет такой же нечистый вязаный кардиган грязно-зёленого цвета, поношенные штаны и ходил он босиком. Его тёмные волосы также были нечистыми, спутанными, а лицо скрывалось под фарфоровой маской, которая была вся покрыта трещинами. Заглянув в прорези для глаз, девушка сразу же встретилась взглядом с карими глазами неизвестного ей мужчины. Пусть он и не спешил делать что-то плохое, но он напугал Ремизову до чёртиков. — О, чёрт...! — Прошептала она, быстро шагнув назад и закрыв дверь на щеколду и замок. Брамс почти успел отреагировать, почти схватил девушку за запястье, но та закрыла дверь прямо перед его носом. Ему это не сильно понравилось, и стучать в дверь ему больше не хотелось. Он решил пробраться к Ольге по хитрому, подумав: она держит дверь, даже не подозревая, что в её комнату есть и другой проход, секретный – в шкафу. Услышав шорох в шкафу, Ольга сразу же оторвалась от двери, но поздно. Какое у неё было лицо, когда она увидела, как Брамс пробрался к ней в комнату через шкаф. Взглядом она начала искать что-нибудь тяжёлое, чтобы кинуть это в мужчину, но ничего путного не нашлось. Про попытку вступить в драку вообще можно не думать – он с лёгкостью её победит. Так что Ольге оставалось только прижаться к стене спиной и, смотря на приближающегося к ней Брамса, ожидать своей участи. Когда он был всего в двух шагах, Ольга закрыла глаза, представляя, как мужчина начнёт бить её, душить, насиловать... Чего только не лезло ей в голову. Но когда она ощутила крепкие мужские руки у себя на плечах, а после была прижата к груди, она очень удивилась. — Оля, не бойся меня... — Знакомый детский голос прошептал ей эти слова прямо на ухо. А после девушка почувствовала знакомый, неприятный запах. Тот самый запах мужского пота, словно человек не мылся уже ой как давно. — Брамс? — Удивилась Ольга, с трудом выдавив из себя это слово. Почувствовав кивок, она ещё больше удивилась и слегка нахмурилась. — С самого начала это был ты?! Говорил со мной, заставил думать что ты кукла, запер на чердаке, следил за мной, так ещё и спал...?! — Девушка чувствовала, как краснеет и от злости и от смущения. Всё это время за ней следили: как она ест, спит, переодевается, моется...за всем! А она всё скинула на призрака, которого и в помине не было! Всё это время за ней следили живой, взрослый Брамс, а она об этом даже не догадывалась. Чувствуя, как руки мужчины ложатся на её бёдра и как он аккуратно кладёт её на пол, Ольга резко повысила голос: — Отпусти! — Изловчиться из объятий расстроенного мужчины ей удалось, после чего она, отойдя от него поближе к шкафу, нахмурившись произнесла: — Жду от Вас объяснений, "НЕ маленький мальчик"! — Пусть она и говорила это уверенным тоном, руки и ноги, да и душа... всё дрожало от страха. Брамс же, с грустью смотря на свою няню, опустил голову. Видимо, придется сказать правду.

***

Ремизова шла в гостиную, изредка поглядывая назад с опаской. Брамс, не отставая, следовал за ней. Узнав, что её обманули, девушка обозлилась на мужчину. Но что ей польстило, так это его искренность: он признался, что именно он её сюда позвал, что его родители уже давно покинули его и этот мир в целом, что не вышел к ней сразу потому что боялся напугать. Ольга не ожидала от такого, по её мнению, жестокого человека такой искренности. Спустившись в гостиную и остановившись всего на секунду, она вдруг снова почувствовала руки Брамса у себя на плечах, а после и его дыхание через маску на своей шее. — Ты ведь будешь заботиться обо мне? — Его вопрос прозвучал таким грустным тоном, что Ольга перестала хмуриться. Она задумалась: с одной стороны, она обещала, да и Брамсу, видимо, одному одиноко и ему все эти годы не хватало любви и внимания. А с другой, Брамс убийца. Если он убил свою лучшую подругу в детстве не за что, то не сложно представить, что может ожидать Ольгу. Но чтобы не злить мужчину раньше времени, Ремизова послушно кивнула: — Да... Я ведь обещала. — От её ответа мужчина улыбнулся под маской, но удивился после её следующих слов: — Но принимать душ будешь сам. Купать тебя я не буду! — Душ...? — Переспросил Брамс, посмотрев на этаж выше, где была ванная. — Да, душ. Я ведь хочу чтобы ты чистым был, а это тоже забота о тебе. Иди, мойся. И не одевай после душа эту грязь! С одеждой я... Что-нибудь придумаю. — Ольга начала ждать, что Брамс поднимется, но он пошёл вслед за ней. Её это уже начало раздражать. Но приходилось молчать. Ремизова видела, на что он способен в приступе ярости, так что решила не злить Брамса лишний раз. Она искала во всех шкафах и лишь на чердаке, в одном из сундуков смогла найти более менее чистую и подходящую Брамсу по размеру одежду. — Вот, переоденешься потом в это. А грязное выкинь в корыто. Постираю потом. — Пошли со мной?! — Вопрос или же просьба мужчины прозвучала так неожиданно, что Ольга вновь покраснела. — Что ты сказал? — Помойся со мной! — Ремизова сразу же замотала головой. — Я ещё чистая! Я мылась вчера вечером! — А после Брамс жестом сказал ей посмотреть на себя. И правда, после очередного похода на чердак все волосы и тело девушки, да и её одежда были в пыли. — Я... Я после тебя помоюсь..... — Оля хотела побыстрее ретироваться, но мужская рука, что успела схватить её за запястье, быстро притянула её к Брамсу. — Со мной! — Мужчина произнёс это с недовольством в голосе, к тому же, теперь он говорил своим настоящим, хриплым голосом. Ольга, задрожав, быстро закивала: — Хорошо-хорошо, будем мыться вместе! Только не сжимай так сильно! — Брамс сразу же ослабил хватку на девичьем запястье и, с приподнятым настроением, пошёл в ванную, таща Ольгу за руку за собой. Раздеваться перед чужим мужчиной, а уж тем более перед психом, Ольге было очень трудно. Брамс же спокойно скинул с себя одежду, как зверь что сменил шкуру весной. А девушка всё не решалась. Но взгляд Брамса в её сторону заставил её поторопиться и, быстро сняв с себя грязную одежду, Ремизова зашла в душ. Пока она включала и настраивала воду, мужчина вновь хищным взглядом бегал по её обнажённому телу. Хотелось коснуться её, испробовать девушку и снаружи и изнутри, положить её под себя, но, опять же, пока рано. Как только на голову мужчины полились тёплые струйки воды, он замер. Давно он не мылся и уже отвык от такого. — Брамс, снимай маску, лицо в первую очередь надо помыть.... — Не успела Ольга этого произнести, как Брамс вырвал из её рук душ и повернулся к ней спиной. — Я сам! Не смотри! — Приподняв маску, мужчина начал быстро промывать лицо. Ольга же заметила в это время кое-что: у него есть такого же цвета как и волосы, короткая борода, а правая часть лица в каких-то...ожогах?! Как только Брамс закончил с мытьём лица, он промыл маску, вновь надел её и лишь потом повернулся к Ольге лицом, которая пребывала в смущении от того, что ей сейчас придётся делать. — Это...закрой глаза и откинь голову назад. Тебе волосы вымыть надо. — Брамс послушно присел на корточки перед Ольгой и наклонил голову к ней. Вздохнув, она всё же налила полную руку шампуня и принялась за дело. Волосы у мужчины были ужасно грязными, спутанными и их было очень тяжело мыть. Брамс же расслабленно вдыхал и выдыхал от приятных прикосновений женских рук к его голове. Как только Ольга смыла шампунь с его головы, то начала мыть ему голову ещё одним. Только после третьего раза волосы Брамса наконец были чистыми. Взяв мочалку и намылив её, девушка коротко произнесла: — Повернись ко мне спиной. Надо и тело помыть. — С телом было гораздо сложнее. Если шею, грудь, спину, руки и живот девушка мыла более менее спокойно, то низ пришлось Брамсу мыть самостоятельно, так как Ольга сильно раскраснелась и просто молча принялась мыть саму себя. — *Не верыцца, што я гэта раблю! Адчуваю сябе нейкай прастытуткай! Якая ж я дурніца, што на такое павялася! — Прошептала Оля, с трудом сдерживая слёзы.

***

После душа они пошли на кухню, потому что Брамсу захотелось есть, да и что скрывать, Ольге тоже. Девушка попросила его посидеть за столом, пока она готовит. Но не тут то было... Когда Оля нарезала что-то, мужчина тихонько подошёл сзади и обнял её. — Моя. Моя няня. Моя и ничья больше. — Тихим шёпотом говорил Брамс, уткнувшись лицом в голову девушки. Ольга вновь задрожала, а глаза снова заслезились. Но, через всё это, она всё таки сготовила обоим поесть и, вырвавшись из рук мужчины, села на своё место и стала есть. Ели они молча, хотя по глазам Брамса было видно, что ему хочется поговорить о чем-нибудь. После завтрака и, одновременно, обеда, они пошли в гостиную, где Ольга хотела присесть и расслабиться. Но и этого ей не дали сделать. — Можно я сяду рядом? — Неуверенно спросил Брамс, на что девушка уже от безысходности кивнула. Тот, обрадовавшись, устроился рядом и положил свою голову на колени девушки, расслабленно прикрыв глаза. Тут то на Ольгу и нахлынули смешанные чувства. Чувства страха и удивления. Брамс так сильно доверяет ей, что не боится прикрыть глаза и лежать, положив голову у неё на коленях. — **Што гэта за пачуццё такое? Жаль? Да такой як ён? — Подумала Ремизова, осторожно коснувшись рукой волос мужчины. Наконец они стали мягкими и приятными, от них не пахло не пойми чем и пальцы в них не застревали. Наконец он более менее стал похож на человека в серой рубашке, чистых штанах и тряпичных туфлях. — Пакуль усё ідзе нармальна... — На секунду, Ольге показалось, что Брамс заснул и она, немного дрожа, потянула руку к его маске, желая узнать, что же скрывает от неё Брамс и почему он даже бороду сбривать отказался. Стоило ей коснуться края маски, как мужская рука резко сжала её руку. — Не надо! Не хочу чтобы ты это видела! — - Серьезным тоном произнес Брамс, открыв глаза. Снова Оля смотрела на него со страхом, что не могло не задеть его. — Ладно, не буду! Прошу, мне больно! — Девушка произнесла это так.. Что Брамсу даже стало стыдно за своё поведение. Отпустив руку девушки, Брамс снова начал смотреть ей в глаза. Она же пыталась избегать с ним встречи взглядом. — Милая Оля, какие же красивые у тебя глаза. Таких я ещё ни у кого не видел. — Мечтательно прошептал мужчина, коснувшись пальцами волос Ремизовой. Ей лишь оставалось терпеть это.

***

Наконец-то поздний вечер, девять часов. Брамс и Ольга идут в детскую, где теперь мужчина будет постоянно спать, а не прятаться в своей комнате. Девушка зашла первой, расправила одеяло, сказала Брамсу лечь на кровать, а после укрыла его. — Ну, вот. Вроде бы всё сделали сегодня. До завтра, Брамс. — Произнесла Ольга, желая как можно скорее уйти в свою комнату и уже встала с края кровати, как услышала вопрос, произнесённый грустным тоном: — Поцелуй? — Брамс повернулся на левый бок и принялся сверлить девушку взглядом. Все эти два месяца она по собственной воле целовала фарфоровую куклу перед сном, так почему теперь не хочет целовать настоящего Брамса, который, в отличие от куклы, почувствует этот поцелуй всеми клетками души и тела?! — А тебе не кажется, что ты уже взрослый для поцелуев перед сном?! — Зря девушка решила съязвить. Брамс снова схватил её за запястье и притянул к себе. — Поцелуй! — Уже потребовал мужчина, чей голос ещё сильнее захрипел от недовольства. В тот момент Ольга сразу пожалела, что ответила так. Немного подумав, она сказала себе: "Быстро поцеловать и всё. Не в губы же, а в маску. Лучше быстро это сделать, пока он совсем не взбесился." — Хорошо, Брамс. — Кивнула Ремизова, вновь сев на край кровати, наклонилась к лицу Хилшера, не замечая, как его руки медленно и плавно ложатся на её талию. Прикрыв глаза и легонько коснувшись фарфоровых губ своими, Оля уже желала встать и уйти, но была резко дернута вниз, уложена на кровать, а после Брамс навис над ней, не позволяя при этом оторваться от его маски. Он вдавил Ольгу в кровать, обнимая своими руками и очень хотел бы ощутить её губы на своих через маску, но, увы, не мог. — Н-нет, прекрати! — Отстранившись вскрикнула девушка, которой быстро закрыли рот одной рукой, а вторая мяла и поглаживала её тело. Брамс делал это грубо и, что уж там, больно, хотя сам мужчина этого не замечал. Он пытался проявить нежность, сделать Ольге приятно, но с каждой попыткой он делал девушке всё больнее, тем более что она не прекращала сопротивляться. — ***Адпусці мяне! Я не хачу! Адпусьці! Брамс, мне балюча! — Кричала Оля, начиная из последних сил бить мужчину куда только могла. И она смогла... Задела чувствительное место – рана после отвёртки, которая болела если до неё дотронуться. Ударив по ней, она заставила Брамса согнуться и взвыть от боли. Сама же, воспользовавшись случаем, вылезла из-под него и побежала в свою комнату. — Оля, нет! Вернись! НЕМЕДЛЕННО! НЕМЕДЛЕННО ВЕРНИСЬ КО МНЕ! —Брамс был в ярости, но адская боль не позволяла ему прямо сейчас помчаться за Ремизовой. Она же уже забежала в свою комнату. Закрыла дверь, забаррикадировала шкаф и, плача от боли и осознания того, что могло бы с ней сейчас произойти, упала в центре комнаты, обняв себя руками. Через пару минут она услышала сильные и громкие стуки: то по двери, то в шкафу. От страха она лишь сильнее плакала и не знала, что будет с ней, если Брамс всё таки прорвётся. Ясно, что ничего хорошего. Через несколько минут, всё стихло. Боль в животе у Брамса прошла, как и его гнев. Стоя у двери в комнату Ольги, он понемногу приходил в себя и осознал за что ему причинили боль. — ...заслужил! — Пронеслось детским голосом у него в голове. Да, он понял это. Понял, что снова потерял контроль над собой, дал волю своим..."звериным инстинктам". И снова всё испортил. — Оля, прости...прости меня... — Голос Брамса постепенно затихал, и стуки в дверь стали сдержанными. — Оля, впусти меня... Дай войти... — Девушка, всё ещё плача и вжимаясь в стенку кровати мотала головой. — ****Няма. Сыходзь. — Произнесла она, всхлипывая и дрожа. Взглянув на свою левую руку, она просто заревела. Вот, отчего она так плачет. На левой руке от запястья до локтя уже был огромный синяк, именно поэтому она не чувствовала руки. — Прости меня... Оля, прости... — Всё повторял Брамс, спустившись на колени перед дверью. Как давно он не чувствовал раскаяние за содеянное. Как давно он не причинял боль живому. Если бы это был кто-то другой, он получал бы удовольствие от чужой боли. Но не сейчас. Не тогда, когда он причинил боль своей няне, которая так по-доброму к нему относится и даже не сбежала сейчас, хотя могла. Брамс просил прощения у Ольги очень долго, пока наконец не уснул перед дверью в её комнату. Да и Ремизова тоже, потратив последние силы на слёзы, уснула лёжа на полу. Что завтра будет – неизвестно.