Контраст

— Это цвет загадочности и тайны.

«Неважно, как люди встречаются. Они могут быть из совершенно разных миров, никогда не ходить одними путями, но однажды они сталкиваются, и их жизнь меняется».

Уже ко­торый раз, рас­прав­ляя не­види­мые гла­зу склад­ки на чер­ном платье, Тсу­на­еши ду­мала, что зря приш­ла на эту чер­то­ву выс­тавку. Луч­ше бы до­ма си­дела, чес­тное сло­во, да про­ект до­делы­вала, но на­до бы­ло од­ной Гар­пии — лас­ко­вое проз­ви­ще на­чаль­ни­цы на ра­боте, дан­ное в тай­не от нее же — все вы­ход­ные ис­портить этим приг­ла­шени­ем. — Хо­роший ра­бот­ник, — пе­ред­разни­вала она на­чаль­ни­цу. — Ага, аж два ра­за хо­роший. За­виду­ем те­бе, го­ворил кол­лектив, а са­ми се­год­ня си­дели до­ма и от­ды­хали. Чтоб им всем ика­лось там. Нет, как ху­дож­ник, Тсу­на ра­да по­сещать дан­ные ме­роп­ри­ятия, но она очень не лю­била сов­ре­мен­ное ис­кусс­тво. А это как раз бы­ла выс­тавка ны­неш­не­го бе­зоб­ра­зия. Хо­телось прос­то зак­рыть гла­за и спря­тать­ся в ка­ком-ни­будь тем­ном уго­лоч­ке по­ка все не за­кон­чится. Увы, слиш­ком мно­го хо­чешь, имен­но так се­год­ня с ут­ра ска­зала Ха­на. Кто же знал, что эта фра­за ста­нет де­визом дня? Сколь­ко еще мож­но ра­зоча­ровы­вать­ся в жиз­ни? «Нуж­но вы­пить. Же­латель­но че­го-ни­будь ал­ко­голь­но­го», — от этих мыслей становится как-то легко и раздражение сходит на нет. Но нет, осо­бо сме­лые пред­ста­вите­ли силь­но­го, да и сла­бого по­ла че­лове­чес­тва упор­но пы­тались за­гово­рить, не да­вая дой­ти до же­лан­ной це­ли. Хотя, Тсунаеши себе льстит. Причина по которой с ней пытаются познакомиться — работа в кампании. Многие скорее всего думают, что она занимает высокое положение, раз находится здесь, а Тсунаеши немного ехидно скалится. Ведь она здесь по случайности. Это можно считать предлогом для проклинания всех и вся? Ос­та­валось толь­ко ки­вать, поп­равлять платье и с улыб­кой на ли­це да­вать ком­мента­рии к каж­дой ра­боте, да­бы не по­няли, что не ин­те­рес­но. Бы­ла бы она чуть сме­лее (или твер­же?), смог­ла бы дать чес­тную оцен­ку все­му это­му. Хо­тя, встре­чались и неп­ло­хие ра­боты. Имен­но неп­ло­хие! На боль­шее не тя­нет, по скром­но­му мне­нию де­вуш­ки.

***

— Эта кар­ти­на пол­на люб­ви, — со вздо­хом про­из­нес жен­ский том­ный го­лос за спи­ной. Тсу­на­еши не ожи­дала, что ее скром­ную пер­со­ну вновь пот­ре­вожат и, вздрог­нув, от­ве­тила пер­вое при­шед­шее на ум: «Единс­твен­ное че­го не мо­жет дать чер­ный цвет – это лю­бовь», — пос­ле по­вер­ну­лась ли­цом к сво­ей со­бесед­ни­це и, кажется, замерла на несколько секунд. В этот момент шатенка готова поклясться, что незнакомка была окутана ореолом мягкого света. Или все дело в освещении? Восхищение — это то, что сейчас испытывает шатенка. Длинное светло-фиолетовое платье в пол плотно прилегало к телу, но с виду было легким и невесомым; светлые волосы слегка не аккуратно зачесаны назад и закреплены небольшой заколкой, создавая эффект небрежности и полупрозрачная вуаль на плечах — незнакомка словно сошла со страниц сказки, которые так она любила в детстве. Каждый ее взгляд, жест, вздох, мимика лица — это все буквально кричало о… О чем? Девушка все никак не могла понять, но в какой-то момент по спине пошли мурашки и сердце забилось быстрее, намекая на что-то таинственное. — Вы ошибаетесь. Ожидание становится счастьем, если ждешь свою любовь. Бьянки, — представилась она. Картина у которой стояли девушки действительно была написана в темных тонах и изображала полуголую девушку, обнимавшую себя за плечи. Тсуна сомневается, что здесь любовь была основной идеей, но спорить не хочет. Каждый видит то, что хочет видеть. — Тсунаеши, — все-таки нельзя забывать банальную вежливость и этикет. Как бы потом за такую оплошность не получить по шее от Гарпии. Хотя, как она узнает? Дальнейшее общение пошло на тему любви и романтики, точнее говорила новая знакомая, а Тсуна слушала, соглашаясь со светловолосой девушкой. Пока к разговору не присоединился третий человек. Художница замерла на месте, не отводя взгляда от прошедшего мужчины. «Откуда вы такие беретесь? — первая мысль». Дыхание перехватило. Тсунаеши могла признаться себе, что такой кавалер не мог остаться без внимания. Никаких сомнений: это был, возможно, самый привлекательный мужчина, какого ей приходилось видеть — темноволосый, смуглый, который довольно насмешливо взглянул на нее, когда она посмотрела на него. Он был воплощением всего чужого, незнакомого и жуткого в этом мире. «Слишком опасный, — вторая мысль». Легкое оцепенение прошло. Три секунды. Их взгляд встретился ровно на три секунды и этого было достаточно для нее, чтобы понять. Он — это крайняя точка, граница между быть или не быть, дверь которого приоткрывается в бездну, где, проседая глубоко в сознании, ощутимо давит. Его взгляд — тот самый проводник, который подчиняет и ломает. Дает перешагнуть грань бездны. Добровольно пасть ниц перед ним. И эта девушка — Бьянки, да? — уже давно потерялась в этом черном омуте. Где-то в подсознании голос шепчет о том, что он скрывает множество «хищников», и сам смотрит на человека как удав на кролика. Такие, как он, никогда не бывают жертвами, снова шепчет внутренний голос. «Хочу его нарисовать, — третья мысль. — Нет, хочу их нарисовать». Сердце забилось чаще. Картина получится потрясающей. Сломленной. Слепой. Как и сама светловолосая девушка, что с такой безумной влюбленностью смотрит на него. Зависима, думает Тсуна, как я тебя понимаю. Что же будет с тобой, если забрать у тебя этот «наркотик»? На что ты будешь способна? — Нам пора, Бьянки, — медленно проговорил незнакомец. Они были слишком идеальными, словно скульптуры древних божеств или само божество, что так любили изображать художники на своих картинах. Скульптуры, что со временем покрываются сетью трещин на гладкой поверхности. Почти идеальны, что это казалось чем-то неправильным. Почти? Да, так и есть. Каждый может быть идеальным, нужно только хорошо поработать над этим. Художница замерла на месте, осознав свои последние мысли. Идеальные, черт возьми, идеальная работа. Тсунаеши никогда не сомневалась в собственной интуиции. Бьянки кивнула, согласившись, и с улыбкой на лице попрощалась со своей новой знакомой. — Черный не может любить, Бьянки, — произнесла в пустоту Тсунаеши, затем посмотрела на картину, а после на ушедшую пару. Те чувства, что она сейчас ощутила, были кратковременными, но такими сильными. Кажется пришло вдохновение. Все-таки хорошо, что приглашение досталось ей.