Фестиваль искусств

***

-Поз, хватит ломаться, тебе понравится! - отчаянно ныл Антон, пытаясь уговорить друга. -Шаст, ты в прошлый раз так же говорил, а в итоге я чуть не уснул, пока мы ту лекцию слушали, - отмахнулся Дима, пытаясь не сбивать дыхание, во время бега на беговой дорожке. -Блин, в прошлый раз была лекция, а сейчас фестиваль искусств, - Шастун уже сбил дыхание, но не собирался останавливать свой спич. – Подумай только, сколько там будет красивых девушек, - Антон сделал выражение «похотливого смайлика» на лице. Ну и к тому же, он закончится в одиннадцать, а общага закрывается в десять, а мне нужно где-то переночевать. -Хм, почему мне кажется, что это как раз и есть та причина, по которой ты меня зовёшь с собой, - Позов закатил глаза так, что кажется, смог рассмотреть собственный мозг изнутри. -Ну, Пооооз, пожалуйста, если тебе не понравится, я тебе что-нибудь должен буду, - как правило это решающий аргумент, когда Антон просит Диму о чём-то. Если это не сработает, то уже ничего не сработает. -Ну, ладно. Но только потому что завтра выходной, а сегодня вечером мне заняться нечем, - Позов пафосно соскочил с дорожки и вытер пот со лба полотенцем, - где и во сколько? -Дим, я уже говорил, как сильно я тебя люблю? – Шастун радостно спрыгнул с дорожки. -Да-да, в прошлый раз, когда я согласился пойти с тобой на ту лекцию, - Позов подошёл к лавке для жима и взял штангу в руки, - подстрахуй. -Знаешь, не такая уж и скучная лекция была, - Антон встал у головы друга, - история жизни Ван Гога – это очень интересная тема. -Хррр, - Дима театрально захрапел, - что? Прости, я задремал. Да, очень-очень интересно. Это ты так умираешь по искусству, что готов сутки слушать о жизни рыжего чувака, отрезавшего себе ухо. Ты у нас художник, а я всего лишь врач. -Дим, это было всего-то два часа… Ну, может быть два с половиной… И вообще… - Антон чуть не начал собственную лекцию на тему «Почему нельзя называть Винсента Ван Гога «Тот рыжий чувак, который отрезал себе ухо»», но вовремя вспомнил, что еле как уговорил друга сегодня вечером пойти с ним на фестиваль. -Знаешь, - продолжая тягать штангу и воспользовавшись паузой, оставленной Антоном, начал Позов, - жду не дождусь, когда будет проводиться какая-нибудь медицинская лекция… Нееет, точно! Лекция о латыни. Вот, я затащу тебя на лекцию о латыни! -Ой, отстань, может быть тебе ещё и понравится. -Да, точно, в следующий раз сам тебя потащу, а потом переведусь к тебе на дизайнерское, - Дима оставил штангу в покое и поднялся с лавки. -Пойдём? Я назанимался, - Шастун театрально провёл тыльной стороной ладони по лбу. -Знаешь, тебе бы тоже не помешало штангу потягать, а то… - Позов начал тыкать пальцем в бицепсы друга, - даже наличие большого количества девушек не гарантирует, что ты уйдёшь оттуда хотя бы с одним номером телефона. Пойдём, нужно ещё вещи домой закинуть.       Антон отвесил бы саркастичный ответ, но к сожалению, он сам считал так же. Тело для него всегда было больной темой. Высокий и худой парень просто не может не привлекать внимания в толпе. К сожалению, внимание это не самое приятное. Первое, что он слышит при знакомстве с кем-то это непременно «Нифига себе, ты чё такой высокий?». Что вообще можно на это ответить? «Тянусь к солнцу», «Вы такие мерзкие, что я пытаюсь вырасти достаточно, чтобы не видеть ваши рожи», «Хочу завести жирафа вместо щенка, вот, пытаюсь соответствовать».       «Высокий и худой», неужели этого достаточно для характеристики Антона, как личности. Конечно, совершенно не важно, что он умелый художник с хорошо развитым креативным мышлением или, что он прекрасно разбирается в кино и мог бы стать хорошим режиссёром.       Хуже всего то, что Шастун не встретил ещё такого человека, который показал бы ему, как он прекрасен. Зато во время учёбы в школе он встретил несколько десятков школьных хулиганов, которые считали, что напомнить Антону о его росте, это их священный долг. «Дылда», «Шпала», «Каланча», «Длинный», «Ходуля», «Жираф», «Дядя Стёпа». В какой-то момент Шаст чуть не забыл, что у него вообще есть имя.       Позов же никогда не считал, что рост или телосложение Антона – это объект для насмешек. Поэтому парень никогда не обижался на подобные подколы. Но то, что он не обижается, ещё не значит, что он не думает об этом или, что это его не напрягает.

***

-Но учти, если будет скучно, я уйду и глазом не моргну, - серьёзно проговорил Дима, вылезая из такси. -Господь всемогущий, ты перестанешь?!- Тяжело выдохнув, простонал Шастун,- к тому же смотри, симпатичные девушки уже начались,- парень жестом указал на девушек, стоящих на входе в музей и раздающих программу мероприятия. -Возможно, ты был прав, у этого мероприятия есть шанс,- отозвался Позов, увидев симпатичную брюнетку, рассматривающую висящую на стене картину,- знаешь, у меня только что проснулась тяга к искусству,- парень быстрым шагом направился в выбранном направлении. -Кто бы сомневался...- полушепотом прокомментировал Антон.       Шастун медленно зашагал вдоль стены, рассматривая работы молодых художников: не очень реалистичные, но очень красивые портреты акварелью; пейзажи в стиле Ван Гога; непропорциональные, но довольно забавные портреты, напоминающие именитых блогеров; красивые тела без лиц; и это даже не половина всего фестиваля.       Антон постепенно дошёл до огромного полотна, на котором посетители могут написать или нарисовать что-нибудь, так сказать "оставить свой след в истории фестиваля". Кто-то написал название любимой группы, кто-то любимого сериала, рисовали глаза, смайлики, и другие незатейливые формы, к слову, немало порадовала аббревиатура "LGBT".       Просмотрев все работы и "оставив свой след" Шаст начал оглядываться в поиске чего-то интересного, его взгляд сразу остановился на Диме, который уже распивал кофе с упомянутой ранней брюнеткой. Антон лишь слегка закатил глаза и подумал: "кто бы сомневался?!"       Он зашагал дальше по помещению: тут за столом клеят китайские фонарики, там делают карту желаний, здесь что-то лепят из фольги.       "Перформанс-артисты, ну наконец-то, вас-то родимых я и искал,"- подумал Шастун, увидев работающих художников.       Девушка, рисующая единорога, прыгающего по радуге...       "Хм, радуга без голубого... Мне нравится твой стиль,"- Антон, конечно, мог бы комментировать вслух, но предпочёл оставить это у себя в голове.       ...парень рисует что-то, состоящее из геометрических фигур; девушка рисует морской пейзаж; молодой человек рисует... ляпает... малюет... работает...       "Кажется, я искал тебя всю жизнь,"- Шаст перестал шагать и встал как вкопанный.       Высокий (конечно, не выше Антона, но тем не менее) красивый брюнет творил на полотне нечто такое, что заставило Шастуна забыть о необходимости дышать. Он рисовал, не следуя первоначальному эскизу. Он рисовал, как чувствовал.       Обычно, Шаст говорил:" Я так чувствую", когда сам понимал, что работа у него получается убогая, но признавать этого он не собирался. Но не сейчас. Сейчас "он так чувствует" - лучший комплимент, который Антон только мог бы придумать.       Он творил, умело чередуя кисти разного размера, маркеры разных цветов и собственные пальцы, которые, как знает любой художник, являются его главным инструментом. Он выглядел так, словно занимается этим всю свою жизнь, хотя, на вид лет ему не на много больше, чем самому Антону.       Шастун вдруг резко понял, что наглым образом пялится на артиста и, отдёрнув себя, перевёл глаза на полотно. А пялиться действительно было на что, ведь кроме выдающейся внешности, в этом художнике было то, что Антона привлекало в людях больше всего: заинтересованность в том, чем он занимается. Брюнет был полностью увлечён своей работой, он не обращал внимания ни на людей, стоящих и рассматривающих полотно, ни на голоса организаторов вновь и вновь объявляющих о мастер-классах, происходящих за тем или иным столом, ни на то, что около него стоит самое большое количество людей (ни один перформанс-артист за целый вечер не собрал столько зрителей, сколько этот парень). Он выглядел настолько непринуждённо, словно он сейчас не выступает перед большим количеством людей, а просто рисует для себя в абсолютно пустом помещении, не ограниченный ни временем, ни материалами, ни цензурой, ни обязательствами. Есть только он, его полотно и краски.       Каждое его движение было расслабленным, но чётким. Он рисовал популярных исторических персонажей в новых образах, этот приём заставляет зрителя на секунду остановиться, попытаться узнать героя, вспомнить, всё, что о нём известно и сравнить это с тем, что изобразил художник. Полотно было приправлено лёгкой иронией, смотря на него, можно понять, что у артиста есть чувство юмора.       Шаст пожалел, что не подошёл сюда с самого начала, особенно учитывая то, что художник стоит практически у входа. Антону было интересно увидеть первоначальный эскиз и узнать, как сильно брюнет ушёл от него.       На полотне в стиле «тайной вечери» сидят Иммануил Кант, Пабло Пикассо, Сальвадор Дали, Чарли Чаплин и прочие персонажи, узнать которых у Шастуна так и не получилось.       Кроме целостного «тайного вечере» на краях и углах располагалось огромное количество надписей. Сначала может показаться, что их невозможно прочитать из-за почерка, но если приглядеться, то становится ясно, что надписи перевёрнуты или отзеркалены, а иногда и то и другое. Кроме того, многие фразы были на английском, а некоторые даже на немецком.       «Он пишет перевёрнутые и отзеркаленные фразы на иностранных языках… Я в депрессию глубокую-глубокую депрессию…»- иронично подумал про себя Антон, - «Божечки! Он правда существует? Может я сплю? Вот сейчас как проснусь, а мне на пары пора. Хотя, если это сон, то я не против, чтобы он не заканчивался.»       В правом краю полотна был схематично нарисован человечек, смотрящий в даль, с обрисованным углом зрения 120°, а ниже расчёты, из которых следует, что мы не видим 66,6% того, что происходит в нашей жизни. Антон в школе особых проблем с математикой не испытывал, поэтому мог бы с гордостью сказать, что правильное округление привело бы к 66,7%, но посчитал это совершенно бессмысленным, ведь смысл был в том, чтобы получилась комбинация из трёх шестёрок. И к тому же, вряд ли артист, создавший такое полотно и умеющий писать на трёх языках во всех направлениях, не знает правил округления. -Шаст, познакомься, это Света, - неожиданно раздался голос Димы, выведший Шастуна из состояния транса, - мы едем ко мне. -В смысле? Мы же только что пришли, - Антон засуетился, ведь уходить он пока не хотел, а поразмыслив минуту, понял, что вообще-то, видимо, вместо него, у Димы него ночует Света, - Так, стоп, а как же я? -Во-первых, мы тут уже три часа,- Позов сделал глоток из бумажного стакана, - А во-вторых, а что ты? -Ага, конечно, три часа, - Шаст, как он сам только что заметил, первый раз за вечер достал телефон и посмотрел время, - В смысле половина десятого?!- Вдруг до Антона дошло, что он простоял около брюнета не менее полутора, а то и двух часов, -Так, стоять, Поз, ты пьяный что ли? – отлипнув, наконец от артиста и его полотна, парень заметил очевидное. -Не «пьяный», а «немножко подшофе», так ведь, Светочка, - Дима приобнял за талию свою спутницу. -Поз, серьёзно? На художественном фестивале? -Отстань, я прекрасно провёл время, а это главное! -Очень рад за тебя, - без лишнего энтузиазма выдавил Антон. -Давай, мы пошли. На связи. -Давай, - Шастун устало махнул вслед удаляющегося друга и его спутницы.       «Уважаемые знатоки, внимание вопрос: где сегодня будет ночевать Антон?» - иронично произнёс у себя в голове парень, поворачиваясь обратно к полотну. Не то, что бы это было неожиданно, но всё же странно, что художник двигался точно так же спокойно и размеренно, всё ещё не отвлекаясь на зрителей и не реагируя на посторонние разговоры.       Шаст вдруг начал замечать, как лица зрителей вокруг художника меняются. Это так забавно. Одни стоят долго, другие не тратят на созерцание и двух минут, третье просто мимо проходят. Последних парень абсолютно не понимал.       В какой-то момент Антон заметил, что у него появилась конкуренция, рядом с ним уже довольно долго стоит невысокий паренёк с забавным пучком на голове и неотрывно наблюдает за работай брюнета. В эту секунду Шаст почувствовал какую-то странную ревность: «Это мой художник, не смотри на него. Я стою с ним уже очень долго, а ты тут взялся из ниоткуда и на что-то рассчитываешь?!»       Знает ли Антон, что это неадекватная реакция по отношению к человеку, которого он видит в первый раз в жизни?       Да, знает.       Знает ли Антон, что ревность – это следствие неуверенности в себе?       Да, знает.       Собирается ли Антон что-нибудь с этим делать?       Он делает всё возможное, например, не проговаривает свои мысли вслух. -Что ты об этом думаешь? – Глубокий проницательный голос брюнета застал залипшего Антона врасплох. -Э… Это очень круто…- Шаст резко забыл все мысли, которые хотел бы озвучить и все слова, которыми он мог бы это сделать, - это реально очень круто! Ты очень крутой, - в собственной голове Антон сделал грубый фейспалм. Но попытался взять себя в руки, ведь разговор с этим человеком был его мечтой на протяжении последних нескольких часов. – Это же Кант, верно? И Чарли Чаплин? -Да ты полностью прав. Они оба мне близки: философия Канта и артистизм Чаплина. Величайшие люди своих столетий. А это Пикассо и Дали. Они были врагами на публике, но друзьями в закулисье, - брюнет говорил спокойно, ни капли, не волнуясь (чего, к слову нельзя было сказать о Шастуне). Антон абсолютно точно готов был слушать его рассказы на протяжении очень долгого времени. Совершенно не важно что, пусть хоть фильм пересказывает, хоть Канта читает. -А вот это, - Шаст указал рукой на отзеркаленную надпись, - «Меня могут забрать в армию. Меня могут забрать в тюрьму. Но я не…» а дальше не понятно, - Антон вдруг почувствовал себя ребёнком из младшей группы детского сада, который пытается показать воспитательнице, что он решил большую часть задачки, - что тут дальше? -Не помню, - брюнет обаятельно усмехнулся.       «Возможно у меня СПГС* разыгрался, но что это, если не концепция «Carpe Diem*»?! Типа, живи сейчас. Не важно, что было. Не важно что будет. Можно ли быть ещё более невероятным?» - Шастун прямо-таки почувствовал звёздочки у себя в глазах. -Ладно, а вот это, - Антон указал на расчёты с 66,6, - это очень-очень круто. -Согласен, это мы с одногруппником на досуге вывели, - брюнет положил руку на плечо того самого паренька с забавным пучком.       «Я бы посмотрел, какой у вас там досуг,» - ревниво и немного стервозно подумал про себя Шастун. Но вместо того, чтобы озвучить мысли обаятельно улыбнулся и повторил, - Это, действительно, очень круто. -Знаешь, я бы хотел тебе что-нибудь подарить, - без капли иронии произнёс артист и начал копаться в собственном портфеле.       Первая мысль Антона, была чем-то вроде «видеть тебя – это главный подарок» или просто вежливо отказаться, но парень взял себя в руки и подумал, что на самом деле он действительно этого хочет. Он действительно хочет принять подарок от незнакомца. Ведь так или иначе, это очень милый жест, который даёт понять, что человеку не всё равно. Даже, если художник обратил на него внимание только потому, что Шаст стоял около него как вкопанный в течение нескольких часов. Даже, если брюнет так «тешит своё эго» и наслаждается тем, что у него появился новый поклонник. Что бы ни стало причиной внимания, которое Антон получил от человека, за последние пару часов, успевшего стать его кумиром, парень просто был этому рад. -Смотри, первоначальный эскиз этой работы, - художник достал сложенный вдвое листок бумаги. -Хм, я смотрю полёт мысли завёл тебя очень далеко… Ой, то есть вас… То есть… Можно на «ты»? – Антон вдруг понял, что уже обращался к собеседнику на «ты», но тем не менее, очень захотел произвести впечатление воспитанного молодого человека, обращающего к малознакомым людям на «вы». -Да, конечно, - брюнет усмехнулся, как будто ответ был абсолютно очевиден, - И, да, ты прав. Полёт мысли действительно увёл меня очень далеко. Со мной такое бывает. Куришь? -А? Нет, - неожиданный вопрос поставил Шаста в тупик. -Серёг, пойдём, покурим, - брюнет обратился к своему «хвостатому» другу и кинув «увидимся» Антону, направился к выходу из музея.       Шастун же остался наедине с эскизом и собственными мыслями. На рисунке, только что подаренном Антону, были схематично нарисованы человечки, ведущие хоровод. Это даже близко не напоминает «тайное вечере», при виде которого у Шаста ноги подкашивались. Хотя, скорее всего, это происходило не из-за картины, а из-за художника, создавшего её. -…а наш фестиваль официально объявляется закрытым, все желающие приглашаются на просмотр фильма о последних днях жизни неподражаемого Винсента Ван Гога, - симпатичный ведущий, напоминающий молодого Дудя, говорил со сцены классические фразы всех ведущих.       «Не думаю, что они покажут мне что-то новое о Ван Гоге, но на кино я бы остался. Во всяком случае, торопиться мне всё равно некуда», - Антон направился в зал со стульями и проектором.       Когда организаторы закончили настраивать технику, и фильм начался, несколько человек пригнувшись пробежали мимо экрана и направились к задним рядам. Среди них Шастун не мог не заметить того самого брюнета, который, видимо, ещё долго не оставит мысли Антона в покое.

***

      Фильм закончился, Антон сморгнул скупую мужскую и проверил время. 22:36.       «Общага закрыта. Поз с девушкой, но попытка не пытка, особенно, когда выбора вообще-то нет. Надеюсь, общественный транспорт ещё ходит», - Шастун поднялся со стула, размял мышцы, похрустел пальцами и отправился в гардероб за курткой. Питерская погода и так не балует, а осенью и к тому же ночью, куртка – предмет первой необходимости. Парень вышел из картинной галереи и зашагал к автобусной остановке, благо она была прямо за углом.       «Почему ночью общественный транспорт ходит реже?!» - задавая самому себе немые риторические вопросы коротал время ожидания Антон. Да, безусловно, он мог вызвать такси и доехать быстро и с комфортом, под напевы какого-нибудь именитого шансонье, но он сам того не осознавая, не хотел этого. Ехать к Позу и портить ему романти́к. Даже если это не серьёзно, даже если это история на одну ночь, Шаст очень сильно не хотел портить другу момент, которого сам никогда не испытывал и, возможно, уже отчаялся испытать. «За восемнадцать лет ни разу не бывать в отношениях – это, конечно диагноз, я тебе это как врач говорю» - как-то отколол шутку Дима, Шастун, конечно, посмеялся и не обиделся, но осадок остался. -Эй, тебя подвезти, - приятный голос вернул Антона на Землю, на холодную остановку. -Нет, что вы, спасибо, не надо, - в своей привычной манере отказался парень сперва, не узнав водителя. -Я думал, мы на «ты» перешли, разве нет? - брюнет приблизил лицо к опущенному стеклу у пассажирского сидения, чтобы дать собеседнику увидеть себя. -Ой, прости, я думал это… а, не важно… -Ну, так? – артист открыл дверь с пассажирской стороны, жестом приглашая продрогшего парня сесть в салон.       Удивившись самому себе Шаст резво сел на сидение и закрыл за собой дверь, пытаясь не хлопать. -Итак, куда едем? – спросил брюнет, игриво глядя на своего пассажира. -Я… я не знаю… то есть… - речь Антона становилась совершенно несобранной, когда он находился рядом с этим художником. Серьёзно, человек, который сдавал и ГИА, и ЕГЭ по литературе не может разговаривать междометиями и нечленораздельными звуками. Возможно, также сказался холод, немного приморозивший голову.       Во время своей попытки ответить на вопрос Шаст активно потирал руки, пытаясь их согреть. Заметив это, брюнет включил печку посильнее. -Кофе? – Водитель переводит взгляд с Антона на дорогу и начинает движение, - Кофе! А потом скажешь, куда тебе. Ничего не имеешь против макдаковского кофе? -На самом деле… -Шаст вовремя остановил себя, чтоб не начать вежливо отказываться от неожиданного, но приятного проявлений заботы, - На самом деле, нет, не имею. И я вообще-то понятия не имею, куда мне. -Это как? – Брюнет непонимающе сложил брови. -Ну, общага закрыта. Я хотел у друга остаться, а он… в общем я бы не хотел ему сейчас мешать. Может знаешь какой-нибудь недорогой хостел? Мне только переночевать. -Да, знаю я одно место. Но если ты не против, мы можем сначала покататься, что думаешь? -Думаю, что предложения интереснее мне сегодня ещё не поступало. И вряд ли поступит. С удовольствием. -Я знаю предложение поинтереснее. Предлагаю наконец познакомиться. -Ой, точно, прости, - Шасту стало немного стыдно за то, что он прыгнул в машину к малознакомому парню, не зная даже его имени, - Антон, Антон Шастун. -Арсений Попов, очень приятно. -Очень приятно. -Что ты будешь к кофе? Может бургер? Ты голодный? – подъезжая к окошку мака, спросил водитель. -Нет-нет, спасибо, только кофе, - Шаст давно не был так смущен. И уж точно никогда не был так приятно смущён чей-то заботой, - капучино. -Здравствуйте, два больших капучино, пожалуйста, - буднично сделал заказ Арсений. -Прошу вас, Антон Шастун, - Попов протянул горячий напиток своему пассажиру и потихоньку начал нажимать на газ. -Благодарю вас, Арсений Попов, - с наигранным официозом ответил Шаст, - куда мы едем? -В одно очень приятное место. -Мне стоит начать беспокоиться? -А ты думаешь, что маньяки прежде, чем убить кого-то производят на них впечатление своими художественными навыками, а потом пытаются согреть горячим кофе? – спокойно, ничуть не оскорбившись репликой собеседника, парировал брюнет. -Ну, они втираются в доверие, - отпивая кофе, не унимался Антон.       Конечно, парень не думал, что его новый знакомый собирается вывезти его в лес и сделать, о чём обычно пишут в криминальных сводках (ну или порно-романах). Но с доверием у него всегда были проблемы. -Хм, ты прав, - Арсений принял правила игры, - но зато маньяк не сказал бы тебе свои имя и фамилию. А я даже повторить могу, на всякий случай. Арсений. Арсений Попов. Арсений Сергеевич Попов. -Умный маньяк мог бы соврать. Выдумать имя и фамилию, которые хорошо звучат вместе, и… -Хочешь, паспорт покажу? - не дожидаясь ответа, брюнет достал из внутреннего кармана паспорт и, раскрыв на странице с фотографией, протянул пассажиру. «Блин, он даже на фото в паспорте очень горячий,» -мысль, за которую Антону было стыдно, но не очень… -Действительно, Арсений Сергеевич Попов, - Шасту очень понравилось это сочетание, он бы продолжил его смаковать, но решил, что это будет выглядеть странно, если не сказать крипово, - петербургская прописка… 26 лет. -Достаточно, так лучше? -Ну, ответственный маньяк мог бы заморочиться и сделать поддельные документы. -Всё, я сдаюсь! Ты победил! Я бы поаплодировал, но руль мешает, - с долей иронии сдался Попов и сделал глоток. -Прости, - до Антона наконец дошло, что он самостоятельно свёл на нет разговор с парнем, на которого он пускал слюни последние несколько часов. -Общага? В универе учишься, - виртуозно крутя руль, быстро решил сменить тему Арсений. -А? Да. Учусь на вышке. Дизайн. Люблю искусство. -Ну, это я заметил. У меня тоже дизайнерское образование. Так что как более опытный и дипломированный специалист могу со всей ответственностью заявить, что у вас, абсолютно точно, хороший вкус, Антон Шастун, - брюнет так театрально сказал эту фразу, что Антону сразу захотелось посмотреть постановку с его участием. -Хм, спасибо. Как скромно… -В смысле? -Ну, у меня хороший вкус, потому что мне понравилась твоя работа? -Ой, а тебе понравилась моя работа? Я и не заметил, – ещё более театрально проговорил Попов, - Ты с ходу узнал Чаплина и Канта, даже несмотря на то, что они получились далековато от оригинала. Значит ты их знаешь и ими интересуешься. Ты остался на фильм о Ван Гоге и за весь сеанс даже ни разу не опустил голову, чтобы посмотреть в телефон. Ван Гог тебе тоже нравится…       Во время монолога Арсения у Антона в голове была тысяча мыслей, выражающих по сути своей одно и то же, но разными словами: «Какой же он офигенный».       «То есть он запомнил, что я спросил его про Канта и Чаплина», «Он, что смотрел на меня во время просмотра фильма?», «Он так профессионально читает людей или я просто такой поверхностный?», «Он так спокойно говорит, даже не напрягается, словно слова ему суфлёр надиктовывает». -… И кроме прочего, я тебе понравился, это тоже показатель, - Попов самодовольно улыбнулся и вздёрнул брови. -Что? С чего ты взял, что ты мне понравился? -Скажи мне, что это не так.       Антон не мог ничего ответить, потому что это так. Он мог бы соврать, вот только зачем? -Приехали, - радостно сказал брюнет, останавливая машину. -Куда? -А куда маньяки обычно привозят свои жертв?       Во избежание повторения недавних ошибок, Антон решил не отвечать на крайнюю реплику собеседника. -Пошли.       Арсений открыл свою дверь и покинул автотранспортное средство. Не «вылез из машины» и даже не «вышел из машины». Он сделал это слишком грациозно, так легко и непринуждённо. Антон же непременно ударился бы о что-нибудь, пытаясь вылезти.       Шастун только сейчас заметил, что за целый вечер Арсений не был замечен ни за одним фейлом, он даже не наступил в краску ни разу, хотя она была везде.       «Какой-то он слишком идеальный,» - другой на месте Антона порадовался бы: очень приятный и симпатичный парень катает тебя на дорогой машине по ночному городу и угощает кофе, что может быть лучше? Но нет, что-то не давало парню покоя. Хотя, смотря на происходящее и на Арсения, который успел выйти из машины и подойти к пассажирской двери, Шаст решил придушить этот внутренний голос. -Не составите ли вы мне компанию? – открыв дверь и протянув руку, театрально произнёс брюнет. -С удовольствием.       Антон следовал за Поповым, пока они не дошли до лавочки, стоящей на берегу реки. -Пришли, - Арсений глубоко вдохнул и широко раскинул руки, - я выбираюсь сюда редко, но это единственное место, где мне действительно нравится бывать. -В смысле? – следуя за приятелем, Шастун сел на лавочку, - То есть, я имею в виду… Мы только что были на фестивале, где ты был звездой, практически, вселенского масштаба. За тобой наблюдали, твою работу хвалили и обсуждали, с тобой фотографировались. Не пойми превратно, но я краем уха услышал, как две девушки обсуждали, что хотели бы позвать тебя к себе третьим. Разве это не то, что… Ну, не знаю… Это же просто мечта… - Антон понял, что его монолог походит на речь подростка, который не видел жизни. Яркой, красочной жизни, богатой на события. Ирония в том, что именно этим подростком он и являлся. Парень стыдливо опустил голову. -Хм, - Арс обаятельно улыбнулся, - Первый раз это было здорово. Мне тогда было примерно, как тебе сейчас. Тогда каждое доброе слово, которое кто-то сказал в адрес моей работы, я готов был выписывать золотыми чернилами. Первые контракты. Большие дяди дающие денежки за твои картинки. Это кажется мечтой, пока не становится явью и не превращается в кошмар. Я ненавижу светские мероприятия. Все эти смокинги, бабочки, натянутые улыбки. Каждый смотрит на тебя, как на ресурс. «Если сейчас купить у этого мальчика его картиночки, то в дальнейшем их можно будет выгодно продать». Знаешь, как трудно носить маску довольного творца, полного вдохновения и всегда открытого для новых заказов? Раньше я пытался. Но вскоре понял, что это не важно. Мне плевать, что они думают. Пока они рассматривают моё творчество, как ценный актив, я им нужен. Пока я им нужен, они будут мириться с любым моим поведением. Поэтому, кстати, я хожу на такие маленькие фестивали. Тут искусство ради искусства, ради восхваления искусства, а не ради денег. Тут люди выглядят просто. Посмотри на меня, если бы я пришёл на «светское мероприятие» в черной водолазке, того же цвета брюках и ярких «баленсиагах», меня бы даже в зал не впустили, а тут я легко слился с толпой и чувствовал себя комфортно. Антон поднял глаза и посмотрел на Попова, он только сейчас заметил, что его новый приятель – обладатель невероятных голубых глаз. Шаст ничего не ответил, просто накрыл ладонь собеседника, лежащую на лавке, своей. -Спасибо. Знаешь, это сидело внутри очень долго, - Арсений устало запрокинул голову и выдохнул ртом воздух. Из-за низкой температуры получилось, что он выдохнул огромное облако пара, - Покурим? -Я не курю, - произнёс Антон вслух, а про себя подумал: «Да, да, всё ещё не курю, так же, как и несколько часов назад. Хотя, возможно, это не так важно, чтобы ты об этом помнил». -Да, я помню, но ты так быстро не отказывайся. -О, ты один из тех хулиганов, с которыми мама говорила мне не общаться? Будешь учить меня курить? – Шастун решил, что немного юмора приятно разбавит обстановку. -Был маньяком, а теперь хулиган, приятно знать, что я вырос в твоих глазах, - Попов достал из внутреннего кармана пачку сигарет. -А где тебя можно будет увидеть?.. – Антон сначала сказал, а потом понял, как это прозвучало, - я имею в виду… Ну… Твои работы? Перфомансы там? Или картины?       Антон прекрасно понимал, что эта ночь закончится и вряд ли он встретит брюнета снова. Шаст никогда не держался в жизни за «ненужных» людей, но этот парень был для него желанным. Конечно, он бы никогда не признался в этом, даже под угрозой смертной казни. -Хмм, на самом деле, - брюнет начал бить себя по карманам в поисках зажигалки, - я точно не знаю, что произойдёт через полгода или даже через месяц. Больших выставок я пока точно не планирую. Материала мало. Давненько ничего не вдохновляет, - Арсений устремил внимательный взгляд своих голубых глаз на Шастуна и игриво вздёрнул брови. -Большие выставки? То есть твои личные? Типа, целый зал увешан твоими картинами? Я бы посмотрел, - борясь с горящими щеками произнёс Антон.       Попов наконец нашёл зажигалку, лопнул кнопочку и прикурил. Он держал сигарету между средним и указательным пальцами. Почему-то только сейчас Шаст заметил, какие у его нового приятеля длинные и тонкие пальцы, приятная особенность людей, работающих пальцами.       Арсений выпустил первый клуб дыма, и Антон почувствовал не привычный неприятный запах табака, а лёгкий аромат земляники. -Хм, дай-ка попробовать, - гремя браслетами, Шаст протянул руку к сигарете. -Эй, не так быстро, - Попов отвёл руку в попытке спасти свою сигарету от цепких лап Антона, - что потом твоя мама скажет? Что я тебя курить научил?       Выражение лица Шаста «Мать-твою-ты-серьёзно-что-ли?!» сказало всё за него. -Ладно, - сдался Арс, как будто его кто-то уговаривал.       Арсений набрал в лёгкие сигаретного дыма и приблизился к лицу Антона. Остановившись в сантиметре от чужих губ и медленно выдохнул.       От неожиданности Шаст совсем растерялся и понял, что нужно вдыхать (ну, или хотя бы начать дышать) только когда его собеседник уже закончил. -Тебе не кажется, что ты что-то делаешь не так? – заключил Попов, заметив, что весь дым улетучился в никуда. -Прости… -Ещё раз? Не передумал? -Давай.       Арсений затянулся ещё раз и ещё более расслабленно, чем в первый раз приблизился к лицу Шастуна. Но прежде чем наградить парня никотином, брюнет принялся молча рассматривать его глаза. Дым, который он держал в лёгких напоминал ему, что он не в силах поставить мир на паузу и просто ещё несколько минут посмотреть в эти глаза. Эти зелёные глаза. Арс медленно выдохнул, Антон торопливо вдохнул и начал кашлять.       Такой вид курения, «по-цыгански», всегда завораживал Антона. Он казался ему очень интимным процессом. Есть только ты, твой партнёр и дым между вами. Дым, который переходит из чужих лёгких в твои собственные. Он словно объединяет вас, делает одним целым. Абсолютное единство тел, дышащих одним дымом в одном ритме. -Хах, - не злобно прихихикнул Попов, - я уже и забыл, что в первый раз курить было так сложно. Знаешь, даже не начинай, - Арсений затушил сигарету о ножку лавки и кинул её в мусорный бак. -Очень смешно, - по-детски обидевшись, отозвался Шастун, но не желая показаться слабаком, решил задать неожиданный вопрос, - у тебя только обычные сигареты? Или есть что-нибудь поинтереснее? -Вау, удивил, - Арс аж поперхнулся, - нет, ничего интереснее, чем «Marlboro» с двумя кнопками, у меня нет. Предпочитаю курить траву там, где это легализовано, ну, или хотя бы декриминализовано. В Амстердаме, например, там вот здорово было, - Попов вытянул ноги и упёрся руками в лавку, запрокинув голову и смотря на звёздное небо. – Иногда мне кажется, что некоторые люди здесь “дуют” только потому, что это запрещено. А я делаю только то, чего действительно хочу. А не то, что кого-то разозлит или порадует.       Антон мог бы стать отличным ведущим «Орла и решки», потому что он никогда не был за границей. Он и в России-то мало где бывал. Точнее сказать, переезд в Питер – первый выезд Шаста из Воронежа. Парень всегда мечтал о путешествиях, мечтал посетить старые европейские города, современные мегаполисы, жаркие песчаные пляжи, культурные столицы. Амстердам – один из тех городов, которые входят в его топ-5 мест для посещения. Количество музеев и культурных достопримечательностей там достигает неприличных чисел. Поэтому услышав заветное «Амстердам», он не дослушал очень важное заключение фразы. -Амстердам? Ты был в Голландии? – Глаза Антона засияли, - расскажи… -Хм, - Попов почувствовал детскую заинтересованность собеседника, - Голландия хороша. Тюльпаны, каналы, велосипеды, позитивные люди, - Арс бы остановил свой рассказ на этом, но щенячий взгляд зелёных глаз заставил его передумать. – Там очень много музеев, так что это была действительно интересная поездка. Кроме того, что несколько моих работ были выставлены, я успел походить по другим местам и посмотреть работы тех, с кем я бы даже не посмел себя сравнивать. Винсент, например, несравненный Винсент Ван Гог. Попасть в музей Ван Гога спонтанно практически невозможно, но если знать правильных людей, то для тебя все двери открыты. Его работы — это просто нечто. Меня каждый раз задевает, когда человек “любящий” его творчество знает только одну его «звёздную ночь». Он мог не доедать и спать на полу, но рисовал, но покупал кисти, краски и холсты. Он жил искусством, он был не понят современниками, он был гоним окружающими за его искусство. Он десятки раз перерисовывал «подсолнухи», он рисовал сотни портретов и, в том числе, автопортретов, он величайший постимпрессионист в истории искусства, а единственное, что о нём могут сказать это «Звёздная ночь», - брюнет остановился, ожидая комментария от собеседника. -Да, - выждав пять неловких секунд тишины, отозвался Шаст, - мне тоже очень нравится его творчество.       Хотя просто «нравится» это сильно преуменьшенное отношение Антона к этому художнику. Ещё до того, как поступить на дизайнера, парень прочитал все письма Ван Гога (а их, поверьте мне, очень-очень много). А поступив в университет, именно Винсента парень взял, как тему для доклада на истории искусств. Поэтому пламенная речь Арса казалась ему озвученной версией его собственных мыслей. -Ещё дом-музей Рембрандта был неплох, - решив, что его спич мог показаться слишком настойчивым или даже фанатичным, Попов решил продолжить говорить о столице Голландии, - не то что бы мне сильно нравился Рембрандт, как по мне, он скучноват. Но ведь моё мнение не делает его менее талантливым. - Арсу вдруг показалось, что обычные музеи не так уж и сильно интересуют его собеседника, - а ещё был музей каннабиса. Он действительно хорош, особенно тем, что семена можно купить на выходе. Но кофешопы, пожалуй, были интереснее. А ещё «Де Валлен» - знаменитый амстердамский квартал красных фонарей… Поездка была та ещё… - Арсений перевёл взгляд на собеседника и понял, что всё это время парень смотрел на него не отрывая глаз. Брюнет улыбнулся и заметил, что у Антона покраснел нос, - я замёрз, поехали, - благородно предложил Попов продрогшему пареньку.

***

-Значит, Амстердам, а где ещё ты выставлялся? – Усевшись в пассажирское кресло спросил Шастун. -В Нью-Йорке был раз… А, нет, два раза, - Попов завёл машину и включил печку посильнее, - хах, я тогда вынес своим организаторам, потому что хотел погулять по Либерти-авеню. Всё бы ничего, но это в Пенсильвании и до Нью-Йорка на машине ехать часов шесть или семь. -И как? Удалось? – Пытаясь согреть ладони трением друг о друга, поинтересовался пассажир. -Я всегда добиваюсь того, чего хочу, - игриво вздёрнув брови, Арс перевёл взгляд голубых глаз на собеседника. -Что ж, я запомню… а куда мы едем? -В место твоего ночлега, а то детское время уже вышло, - посмеиваясь произнёс Арсений, - не волнуйся, тут совсем близко. Ты ремень забыл пристегнуть, - не акцентируя внимание, просто вскользь упомянул водитель. -Слушай, а вот, если бы не рисование, чем бы ты занимался? – Может показаться, что вопрос появился из воздуха, но для Антона, неотрывно наблюдающего за брюнетом и видящего, как он органично смотрится в своей стезе, вопрос был полностью оправданным. -Хмм, я бы точно всё равно пошёл бы в искусство. Я бы стал актёром. Знаешь, что-то в этом есть. Ты можешь просто надеть парик или нанести грим и в зеркале новый человек со своей историей, со своими переживаниями, со своим прошлым, настоящим и будущим. Это же прекрасно, ты буквально способен прожить несколько жизней, будучи актёром.       Арсений говорил так воодушевлённо, что Шаст сразу понял, что задал правильный вопрос. -Театр или кино? – Антон продолжил радовать собеседника приятными вопросами. -Наверное, кино. Меня всегда привлекала эстетика киноплощадки и съёмочного процесса. К тому же кино позволяет намного больше, чем театр.       Шастун сразу же вспомнил все "театральные" жесты и взгляды художника. -Мне кажется, из тебя вышел бы хороший актёр. И ты мастерски держишься на публике. А есть ли роль, которую ты бы хотел сыграть? То есть стать персонажем в экранизации книги или сыграть в ремейке? -Хммм, - Попову действительно понадобилось время, чтобы ответить на вопрос, и он не хотел с этим спешить. Этот диалог интересовал его так, как ничто давненько не интересовало, ему хотелось бы смаковать это мгновение, - интересный вопрос… Знаешь, мне очень нравятся истории о Шерлоке Холмсе, думаю, из меня вышел бы неплохой детектив. Ещё мне всегда было интересно сыграть психопата, типа, Джокера. Или, что-то романтичное, типа, Ромео-гея, но, чтобы в конце никто не умер, - Арс обаятельно рассмеялся. – А ты? Если бы не искусство? То, что? -Я? – Антон явно не думал, что его вопрос может отрикошетить и вернуться к нему же, - Я даже не знаю… То есть… Я не пробовал себя ни в чём больше… Ну по серьёзному… -А по баловству? -Не скажу, это смешно. -Эй, пока я актёр, ничего не смешно, - Арсений был практически оскорблён тем, что Шаст испугался, что он над ним посмеётся. -Может… Я бы стал писателем… То есть… У меня всегда неплохо выходили сочинения, иногда я за деньги писал сочинения за моих одноклассников. И ещё… -Что ещё? -Ну, я пробовал писать рассказы… - Опустив глаза, бубнил Шастун. -Почему ты говоришь об этом так, как будто рассказываешь о чём-то непристойном? – Попов оторвал глаза пустой дороги, чтобы посмотреть в лицо Антона. -Ну… Любой рассказ, роман, повесть, новелла и так далее – это всё мысли автора… А кому вообще может быть интересно читать мои мысли?.. -Никогда. НИ-КОГ-ДА так не говори, - максимально членораздельно и агрессивно процедил Арсений. -Что? Почему? – Шаст искренне не понимал, что стало причиной такой реакции брюнета. -Потому что это неправда. Это совсем не так. Знаешь, ты расскажи мне что-нибудь из своих «творческих попыток», и, если мне покажется, что ты можешь стать успешным писателем, ты напишешь книгу. И я за руку отведу тебя в издательский дом.       Антон никогда раньше не чувствовал поддержки его творческих начинаний. Когда он в детстве приносил папе рисунки, в лучшем случае ему просто говорили: «не мешай», в худшем, посылали благим матом. А когда он сообщил матери, что собирается поступать на дизайнера, она нашли ему миллион альтернатив, типа, юрист-экономист-дантист, потому что "дизайнер – это не профессия".       Также парень умолчал одну историю из начальной школы. В третьем классе у Антона был классный час на тему увлечений. Кто-то приносил макраме, кто-то любимые книжки, кто-то свои коллекции. Шаст принёс один из своих первых и последних рассказов. Он тогда обрадовался, когда учительница предложила ему прочитать своё творение перед всем классом. Это была трогательная история любви свиньи и козла. Тоше казалось неправильным, что весь скотный двор смеётся над ними, поэтому рассказ завершился тем, что они вдвоём ушли с фермы и были счастливы до конца своих дней. Мальчика тогда подняли на смех, хотя он ещё долго не мог понять почему, но писать перестал. -О чём был твой любимый рассказ? – Как ни в чём не бывало продолжил Арсений. -Ты будешь смеяться… -Только если он юмористический, - брюнет был настроен решительно. -Ладно, но если что, мне было тогда десять лет, - Шаст глубоко выдохнул, - это была история любви… -Начало красивое. -…свиньи и козла, - Антон скорчил стыдливую гримасу. -Ну, и чего ты остановился? Публика жаждет подробностей, - совершенно серьёзно произнёс Попов, упорно смотря на дорогу. -Серьёзно, что ли? -Про-дол-жай. -Свин и козёл жили на ферме и полюбили друг друга. Но все остальные животные считали, что это неправильно, потому что они разных видов, и все над ними смеялись. Но им это надоело, они сообща украли ключ у фермера, открыли забор и убежали… -С тебя книга, - коротко бросил Попов, - а мы приехали, - глуша машину, парень открыл водительскую дверь. -Куда мы, позволь узнать, приехали? – едва не ударившись головой, но всё же покинув и закрыв машину, спросил Антон. -Спать приехали, - отрезал Арс и поставил машину на сигнализацию, - пошли.       Парни поднялись на верхний этаж девятиэтажки, и Арсений открыл единственную дверь. Шастун сделал пару шагов вперёд и оказался на пороге студии, которую без прикрас мог бы назвать квартирой своей мечты. Слева от входа расположена кухня, светлая, просторная, обставленная немалым количеством зелёных растений. Далее, ведя глазами по часовой стрелке, Антон заметил большую двуспальную кровать, огороженную от гостиной неширокими перегородками, имитирующими отдельную спальню. Далее – обеденный стол с двумя стульями. Ни скатерти, ни плёнки. Как ни странно, но для парня, который провёл всю жизнь, разрываясь между мамой и бабушкой, отсутствие дополнительного покрытия на обеденном столе стало чем-то примечательным. Далее следует зона гостиной с большим телевизором и огромным, буквально огромным, диваном. В углу неприметно затаился синтезатор. Около стены рядом с мольбертом, покоился планшет и несколько пустых холстов. У стены справа – огромный рабочий стол, на котором лежали испачканные бумаги и закрытые тюбики краски. Кроме того, почти на каждой стене висели работы. Работы, выполненные акварелью, гуашью, маслом, акрилом, карандашом, углём… Антон узнал далеко не все материалы, его отвлёк голос. -Знаешь, ты вообще-то можешь войти, - Арсений, уже без верхней одежды стоял на кухне и разливал по бокалам красное вино.       Шастун быстро скинул куртку и кроссовки и направился к Арсу. -Что думаешь, - Попов протянул парню бокал красного полусладкого и жестом обвёл помещение, - как тебе квартира? – брюнет взял в руки телефон и из колонок, расположенных по периметру комнаты зазвучала приятная музыка. -Мне нравится, - Шаст попытался скрыть восторг, хотя это сложно было сделать, - сколько ты заплатил дизайнеру? Просто мне кажется, что он отработал каждую копеечку. -Приятно слышать, - брюнет сделал глоток и обаятельно улыбнулся, - он перед тобой. -Почему-то я не удивлён, - Антон спокойным шагом направился к ближайшей картине. «Есть ли вообще что-нибудь, чего он не умеет?» - пронеслось в голове парня. -Где тут билеты оплачиваются? – Вдруг поинтересовался Шастун. -Что? -Ну, я практически в картинную галерею пришёл, тут каждая вещь выглядит, как долбаный арт-объект, - задиристо ответил парень. -Надеюсь, это комплимент. Просто по твоей интонации не понятно. Что-то не так? -Всё нормально, - что бы Антон ещё мог ответить, - расскажи об этой картине, - парень жестом указал на довольно экспрессивную картину, висящую на стене.       Шастун всегда умел менять тему, когда это было ему нужно. Сейчас, например. Ведь это легче, чем рассказать, почему он на самом деле ведёт себя как детсадовец. Рядом с Арсением Шаст чувствовал себя неполноценным. Этот парень рядом рисует, выставляется по всему миру, может позволить себе квартиру и машину, при одном взгляде, на которые, у Антона слюна течь начинает. Он талантливый, он красивый, он обаятельный, он желанный. А Антон? А как же Антон? Он к своим восемнадцати годам не добился ничего, чем мог бы гордиться. -Эмоций было слишком много. Я тогда думал: «Либо я нарисую шедевр, либо убью кого-нибудь». -И теперь твои руки по локоть в крови, - Шастун рассмеялся. -Тебе не нравится? – серьёзно спросил Арсений, опуская бокал. -Я шучу. Перестань, как будто ты вообще можешь сомневаться в себе и своих работах. -Представь себе. И такое бывает -Прости, я не хотел ничего такого…-Антон не успел закончить фразу. -Эта песня, - неожиданно произнёс Арс, когда зазвучала песня «Movement».       Хозяин квартиры поставил оба бокала на подоконник и взял в свою правую ладонь левую руку Шаста, а свою левую руку положил ему на талию.       Выяснять, кто будет вести, не понадобилось.       Медленно, расслаблено, плавно. Они практически парили над полом.       Hozier продолжал петь так сладко, как он это умеет. Парни продолжали танцевать, удивляясь, что никто (Антон) до сих пор не отдавил никому(Арсению) ногу. Напротив, движения парней были так же прекрасны и непринуждённы, как в тексте, играющей песни. Антону не пришлось даже вспоминать уроки танцев, которые он по необходимости посещал перед выпускном, чтобы «на празднике порадовать родителей».       Они плавно скользили по полу гостиной, то ускоряя, то замедляя шаг, придерживаясь такта музыки.       Парни совсем перестали держать дистанцию и под конец песни просто обнимались, слегка покачиваясь. -Ты, конечно, не Полунин*, но двигаешься очень приятно, -искря глазами произнёс Арсений.       Шастун стоял, не зная, что ответить. -Спасибо, - всё, что парень смог придумать, - ты тоже. -Эй, у тебя глаза красные. Ты устал? -Да, денёк тот ещё вышел…- Антон неловко потёр плечо. -Пошли спать.       Арсений потушил свет в гостиной и направился в спальню. Антону ничего не оставалось, как только последовать за ним. -Ложись, - брюнет жестом указал на кровать и, оставив из света только лампу на прикроватной тумбочке, последовал своему же совету.       Парни лежали на застеленной кровати. Одетые. Освещаемые одной единственной лампой. И просто смотрели друг другу в глаза.       Никаких слов. Никаких жестов. Ничего этого не нужно, чтобы понимать, что происходящее правильно. Что именно так и должен бы завершиться этот вечер.       Арсений подложил левую руку под подушку, а правую под щеку, лежащую на этой подушке.       Антон положил правую руку на кровать, а пальцы левой остановил в сантиметре от рукава парня, напротив.       Тишина не напрягает. Молчание не обременяет.       Единство душ и расслабление тел. Они оба чувствовали именно это. И им не нужно было что-то озвучивать, чтобы знать, что это взаимно.       Шастун остановил бы это мгновение и растворился в нём, но напряжение, накопленное за день, уморило его и спустя пять минут, парень заснул.       Следующие десять минут Арсений просто лежал и смотрел на своего сопящего гостя, не располагая возможностью и совершенно не желая отводить взгляд. Больше всего его грела мысль о том, что последнее, что он увидит перед сном – лицо Антона.

***

      Антон проснулся и почувствовал приятный запах, явно, доносящийся с кухни. Пахло яичницей и беконом.       Но парень не торопился вставать с кровати. Вечером он даже не обратил внимания, каких размеров ложе ему предоставили. Кровать King Size, полностью соответствовала названию. Огромная, не слишком твёрдая, не слишком мягкая кровать, она словно много лет стояла и ждала, когда Антон придёт к ней. Шастун лёг на спину и раскинул руки, поглаживая одеяло, на котором он спал. Светло-серое постельное бельё приятно пахло Арсением.       Парень почувствовал, что заснул с телефоном в кармане, и сразу же вспомнил, что вчера вечером телефон был на последних издыханиях, и сейчас он уже скорее всего сел. Неудачные попытки включить аппарат подтвердили опасения Антона, поэтому ему пришлось встать и пойти на поиски зарядки (или навстречу завтраку).       Первое, что парень увидел, выйдя из спальни – Арсений, стоящий у плиты и раскачивающий бёдрами в такт песни «I Don’t Care». -Бибер? Серьёзно?!- сказал Шаст, приблизившись к барной стойке.       «Господь Всемогущий! То чувство, когда встретил парня своей мечты, а он слушает Джастина Бибера.» -Доброе утро, - слегка закатив глаза, произнёс Попов, - а ещё Эд Ширан. Как ты спал? -Доброе, спасибо, хорошо, - Антон уселся за барную стойку, которая одновременно служила и столешницей, - я хотел попросить у тебя зарядку. -Только не говори, что ты зарядишь телефон и сразу уйдёшь. -А то, что? –игриво спросил Шаст. -Я не дам тебе её, - Попов повернулся к гостю всем телом и посмотрел хищным взглядом, - и завтрак ты тогда тоже не получишь. И вообще, мне придётся вернуть тебя обратно в кровать, чтобы ты никуда не уходил. Я заметил, что она тебе приглянулась. -Ты внимательный. Зарядку дашь? -Ты мне скажи. -Да, думаю, да. -Возьми в тумбочке, слева от кровати, - Арсений повернулся обратно к плите и продолжил раскачивать бёдрами под музыку, которая за время их диалога успела смениться на «My My My!», - А как тебе Трой Сиван? -Я не буду отвечать, - спускаясь со стула отозвался Шастун. -Потому что он тебе нравится, но ты боишься в этом признаться? -Да! Всё именно так, - рассмеялся Антон, - слушай, а в тумбочке нет ничего такого, чего мне не стоит видеть? – Шаст решил, что тонкий-немного-грязноватый-флирт с самого утра – это именно то, что доктор прописал. -Нет, - правила этой игры Арсений прекрасно знал и играл в неё на профессиональном уровне, - все вещи, которые тебе не стоит видеть лежат в тумбочке справа от кровати. Я всё-таки правша. Хотя, знаешь, я тебе лучше потом сам покажу… Если ты понимаешь, о чём я, - брюнет подмигнул гостю и продолжил трясти прелестями.       Покрасневшие щёки Антона ознаменовали победу Попова, и Шаст удалился, чтобы таки поставить телефон на зарядку. В правую тумбочку он решил всё же не заглядывать. Вернувшись из спальни, Антон обнаружил, что его новоиспечённый приятель переместился от плиты, к обеденному столу. -Прошу вас, - Арс жестом пригласил гостя сесть за стол, - настоящий английский завтрак, или, как говорят сами англичане, «Full English breakfast». -Могу я сказать, что прозвучало это довольно театрально? – Шаст сел напротив брюнета. -Ну, я же актёр, помнишь? Ещё я могу супер-театрально назвать каждый ингредиент, который вы можете наблюдать в своей тарелке и рассказать историю появления блюда, - Арсений вскинул брови, смотря в зелёные глаза, напротив. -Ты готовился что ли? – Засмеялся Шастун. -Всю жизнь, - Арс обаятельно улыбнулся и взял в руки вилку и нож, - приятного аппетита.       Антон наконец-то опустил взгляд вниз. Композиция, которая расположилась в его тарелке была идеальной иллюстрацией рецепта с какого-нибудь пафосного хипстерского сайта. Румяный бекон, два яйца с идеальными кругленькими желтками, колбаска, порезанная небольшими кусочками, поджаренные шампиньоны с помидорками черри и щедрая горсть белой фасоли. На краю тарелки расположилась пара тостов с джемом. Рядом на столе стояли кружка чая и стакан, судя по всему, свежевыжатого апельсинового сока. Шастун принялся кушать свой завтрак, но его мучал один вопрос. -Как давно ты проснулся? Это же готовилось, наверное, целую вечность. -Нет, не так уж и долго. К тому же я достаточно опытен в этом. -Ммм, опытен? – Антон наколол на вилку кусочек бекона, - часто кому-то завтраки готовишь? -На самом деле, нет. Я в Англии жил. Хотел почувствовать её такой, какая она на самом деле есть. Поэтому работал поваром в кафешке у двух милейших старичков. Мне нужна была ненапряжная работа и они взяли меня официантом. Пару раз приходилось и за плиту вставать, когда запарки на кухни случались. Я, конечно, не повар, но схватываю быстро. -Ты и там выставлялся? – Спросил Шаст, пережёвывая помидорку. -Ага. Я был официантом месяц, пока выставка готовилась. Я тогда вынес организаторам мозг тем, что за день до открытия выставки принёс им портрет тех старичков, на которых работал. -И что они? -Сопротивлялись сначала, но я был убедителен. Я всегда получаю то, чего хочу. -Ага, я помню. – Шастун прочистил горло и подумал, что неплохо бы перевести тему, - Слушай, я со вчерашнего фестиваля хотел тебя спросить… -Спрашивай, - не выслушав вопроса Арсений решил изъявить готовность ответить на него. -Что тебя вдохновляет? – Антон закинул в рот кусочек яичницы, чтобы занять рот и дать понять собеседнику, что он весь во внимании и не собирается его перебивать. -Давай тебе потом расскажу… А лучше покажу, - Попов видел, что Антон настроился слушать, но тут, как нигде больше для него была актуальна поговорка «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать».

***

-С твоего позволения, я займусь посудой, -увидев готовность Арса встать из-за стола, Шаст подскочил и схватил свою тарелку. -Это было бы мило, но посудой занимается посудомоечная машина, но, если ты хочешь –можешь её туда загрузить. А я пойду в душ схожу. Не теряй меня, я скоро. Шастун убрал со стола, загрузил посуду в посудомойку и отправился посмотреть свой телефон.       Сообщения от Поза: «Ты чего так долго?», «Ты приедешь вообще?», «Шаст, ты где?». Антон ответил лаконичным: «Я в порядке, прости, что не позвонил». А что бы ему ещё сказать? «Прости, просто встретил мужика-своей-мечты и уехал ночевать к нему»?       Шаст оставил телефон на тумбочке, а сам направился в сторону гостиной. Только услышав шум воды, парень понял, почему вчера не заметил ванной комнаты. Дверь в ванную находится в спальне. И, кажется, у хозяина нет привычки её закрывать. Возможно, Антону не стоило бы этого делать, но он всё же решил заглянуть внутрь. Большущая стеклянная душевая – первое, что бросается в глаза.       «Блин, там же места на двоих прекрасно хватит,» - подумал Шаст и на мгновение смутился сам себе.       За запотевшим стеклом просматривался силуэт ухоженного тела. Спортивного, подтянутого, атлетичного, загорелого, красивого тела. Арсений вспенил шампунь на волосах, небыстро водя длинными пальцами по коже головы. Под струёй воды пена стекала с его головы, постепенно спускаясь всё ниже. Кисти рук Попова медленно переходили от одной части обнажённого тела к другой. С волос они постепенно спустились на шею. Пальцы рук быстро пробежали по ключицам и встретились на солнечном сплетении. Разгоняя пену, кисти спустились по груди и кубикам пресса к выпирающим бедренным косточкам…       Антон резко отдёрнул себя и быстрым шагом направился в гостиную.

***

-Может быть кино посмотрим? – Арсений стоял в футболке и домашних штанах, вытирая голову полотенцем. -Какое? -Ты мне скажи. -Такое кино, в котором ты сам хотел бы сыграть. -Хммм, ну смотри, - брюнет кинул полотенце рядом с диваном и взял ноутбук с кофейного столика, - если что, ты сам этого хотел. -Почему это звучит, как угроза?       Попов игриво посмотрел на собеседника и вскинул брови. Антон понятия не имел, на что он подписался. Арсений прекрасно знал, что он хочет показать гостю. Попов включил фильм, который ему очень нравился, но, смотреть который, слишком часто было бы слишком вредно для его ментального здоровья. «Назови меня своим именем». Брюнет прекрасно знал, какой реакции ему следует ожидать от Шастуна, но это именно то, что ему хотелось увидеть.       Начало фильма показалось Антону затянутым. Середина фильма ввела его в состояние эстетического удовольствия. Концовка оставила его разбитым и опустошённым.       Пока на экране бежали титры, а Элио переваривал новости, полученные от Оливера, Шаст пытался не смотреть на приятеля, чтобы легче было игнорировать тот факт, что Антон разревелся, как маленькая девочка. А саундтрек, в виде «Mystery of Love» и «Visions of Gideon" добили его окончательно.       Ему было стыдно. Стыдно за неспособность держать при себе собственные эмоции. Стыдно за то, что он к своим годам ещё ничего не добился. За то, что не оправдывал чужих ожиданий. За то, что понятия не имел, где он будет через пять лет. За несостоятельность. За слабость.       Шастун собрался подняться и позорно удалиться в ванную, чтобы перевести дыхание и умыться холодной водой. Он поднялся, но не успел уйти, Арсений схватил его руку. -Я не хочу, чтобы ты уходил, - вторил главному герою фильма брюнет. На вопросительный взгляд Антона, Попов не ответил, он поднялся с дивана и, не отпуская чужой руки, подвёл парня к зеркалу. -Смотри, - брюнет встал за спиной Шастуна, положил кисти рук на его плечи и смотрел в отражение зелёных глаз в зеркале.       Антон молча закрыл глаза. От удивления у него даже слёзы течь перестали, хотя лицо оставалось заплаканным, а дыхание не могло выровняться. -Смотри. -Не буду. -Это мой ответ. Ты спрашивал, что меня вдохновляет. Это мой ответ. Смотри. Шастун открыл глаза и, удивлённо сложив брови, посмотрел в, отражённые в зеркале, голубые глаза. -Эмоции, - Арсений провёл указательным и средним пальцами по щеке, на которой уже успел высохнуть мокрый след от слез, - настоящие, чистые, искренние эмоции. Не чтобы обратить на себя моё внимание, не чтобы получить что-то, не чтобы кто-то другой увидел, какой ты чувствительный. А просто потому что ты так чувствуешь. Потому что снаружи у тебя то же самое, что и внутри. – Пальцы огладили подбородок и подобрались к шее, - фильмом я хотел проверить, не ошибся ли в тебе. Как оказалось, не ошибся.       В повисшей тишине, Антон различает пощипывание гитарных струн, которые он сразу узнаёт. Hozier – «Like real people do». Шаст очень любил эту песню. Его притягивал мягкий мотив и простой посыл, отражённый в одном предложении:

«Honey just put your sweet lips on my lips We should just kiss like real people do»

      Нежность Арсения, дорогая сердцу песня и эмоции многих недель, выплеснутые только что заставили Антона осмелеть и сделать, что, чего он действительно сильно хотел, но храбрости ему не хватало.       Шастун повернулся лицом к Арсению, смотрящему на него горящими голубыми глазами. Антон медленно опустил голову и приблизился к лицу парня, напротив. Он боялся, что брюнет рассмеётся ему в лицо. Он всегда боялся. Но сейчас ему это надоело. Хватит бояться.       Не отрывая глаз от глаз напротив, Антон приоткрыл рот и поцеловал верхнюю губу брюнета, после чего, будто ожидая реакции, на секунду отстранился. Поняв, что брюнет не имеет ничего против, Шастун продолжил целовать его губы. Медленно, вкрадчиво, вдумчиво, будто ел самый вкусный на свете фрукт и не хотел даже думать о том, что рано или поздно, он всё же закончится. Его длинные пальцы сами потянулись к лицу Арсения и удобно расположись на его щеках, мягко поглаживая нежную кожу. Руки же самого Арса удобно расположись на талии Антона. Песня сменилась. Хотя сейчас Шаста это не сильно интересовало, он просто хотел продолжать.       Антон боялся заканчивать это поцелуй, ведь он не был полностью уверен, что это может повториться.       Арсений точно знал, что это повторится ещё много и много раз, поэтому без зазрений совести закончил их первый поцелуй. -Какая краска тебе больше всех нравится? – Совершенно серьёзно спросил Попов, не убирая рук с чужой талии. -Что? – Замешательство Антона не требовало даже, чтобы его озвучили, изгиб бровей прекрасно сам с этим справился. -Я больше всего люблю гуашь, - Арс проигнорировал недопонимание собеседника и, взяв его за руку, повёл за собой, - она такая приятная на ощупь. Иногда, когда эмоции накапливаются и я дохожу до точки невозврата, мне требуется глубокая эмоциональная разгрузка. Стой здесь, - брюнет оставил Антона посреди комнаты и направился к своему рабочему столу, - я пробовал ездить в глушь и орать во всё горло. Способ неплохой, но напряжный. - Попов поставил на кофейный столик, стоящий рядом с Шастуном, коробку гуашевой краски и направился на кухню, - прикольно было посещать эти прикольные типа-релакс-комнаты. Ну, те, в которых можно телеки кувалдой разбивать, посуду бить и так далее. Но там тоже возникли свои сложности. –Арсений вернулся к своему гостю с пачкой влажных салфеток и сразу же положил её на тот же столик, - и в какой-то момент я подумал, что у меня всегда было, есть и будет моё искусство. То, как я чувствую искусство. То, как я люблю работать с краской. И тогда я понял, что следует попробовать арт-терапию. Я рисовал пальцами гуашью по бумаге. Точнее, я начал с бумаги. Сначала А4, потом А3. Обычно это очень помогает. В крайнем случае, я беру ватман, - Попов усмехнулся сам себе. – Снимай футболку. -Что? Зачем? – Вектор разговора изменился так резко, что замешательство Антона вернулось с новой силой. -СНИ-МАЙ, - вкрадчиво и очень убедительно произнёс брюнет. Ну как тут устоять?! Арсений не заставлял, не угрожал, не нагнетал. Он просто убедительно просил. Поэтому Шаст не чувствовал никакого давления.       Но раздеться перед парнем мечты всё-таки было не так уж и просто. Антон видел тело Арса. Видел, что Арс, скорее всего, вообще о стеснении ничего не слышал. Чего нельзя сказать о самом Шастуне, потому что он всё ещё «высокий и худой школьник». Во всяком случае, именно такого мнения о себе он придерживался. -Эй, - Арсений увидел, как глаза Антона начинали гаснуть и понял в чём причина, - ты красивый, - Попов подошёл вплотную к гостю и положил руки ему на шею, мягко поглаживая большими пальцами его щеки, - ты красивый. Знаешь, что в тебе самое прекрасное? Твои горящие глаза. Пожалуйста, я тебя очень сильно прошу, не давай им потухнуть. Я хочу, чтобы они стали моим маяком в будущем.       Когда Арс упомянул возможность из совместного будущего, у Шастуна немного «вспотели глаза». Нет, он не плакал, просто глаза стали немного влажными.       Антон стянул футболку и остался в топлес. Но он не чувствовал себя некомфортно. Он чувствовал, что Попов не причинит ему вреда.       Арсений мягко провёл подушечками пальцев по груди и животу Шастуна, внимательно рассматривая каждый сантиметр его кожи. Антон же неотрывно смотрел на увлечённого и сосредоточенного брюнета.       Попов достал из коробки три баночки с основными цветами и снял с них крышки. Он взял в левую руку банку красной краски и обмакнул в ней средний и безымянный пальцы правой руки.       Антон всё ещё не мог оторвать взгляд от художника.       Арсений провёл уверенную, но не грубую линию от основания челюсти к плечу парня. Потом повторил то же движение, с другой стороны.       Антону нравилось чувствовать на себе пальцы брюнета и краску, оставленную этими пальцами. Он чувствовал, будто Арс помечает его, как будто брюнет безмолвно кричит «Ты мой». И Антону это нравилось.       Попов обтёр пальцы влажной салфеткой и взял синюю краску. Его пальцы быстро и чётко двигались по торсу, выводя прямые линии. Арс выглядел сосредоточенно, словно у него в голове уже была картинка, ему осталось только изобразить её. Кисти рук Арсения двигались быстро, словно он делал это постоянно и точно знал, что и как следует делать. Он не накладывал слишком много краски на одно место, чтобы она не потрескалась, когда высохнет. Умелые пальцы переместились на спину, когда спереди закончилось место.       Шастун не издал ни звука. Он терпеливо ждал и наслаждался каждым прикосновением.       Вдруг из колонок заиграла одна из его любимых песен. Это вновь был Hozier. Антон даже удивился, как же «Take Me to Church» своим звучанием подходила под то, чем парни сейчас занимались.       Когда место на спине закончилось, Арсений обошёл Антона, осматривая своё творение. Попов водил глазами по торсу, груди, плечам, ключицам, шее, скулам, щекам, пока, наконец, не поднялся к зелёным глазам, неотрывно наблюдающими за ним, на протяжении всего этого «перформанса». Брюнет подошёл вплотную к своему подопытному и, положив руки на его шею и плечо, мягко поцеловал его в уголок губ.       Это произошло ровно в тот момент, когда Hozier дошёл до припева. Внутренний перфекционист Антона только что потерял сознание от удовольствия. Хотя о нём самом этого сказать нельзя было.       Состояние замешательства стало для Шастуна константой, поэтому он даже не сразу подумал о том, что можно ответить на поцелуй. Потупив пару секунд, парень пришёл в себя и осторожно поцеловал верхнюю губу брюнета, словно ожидая реакции. Почувствовав, что Арсений завлекает его в более глубокий поцелуй, Антон забыл, что был вымазан в краске и положил ладони на чужое лицо, поглаживая его большими пальцами. Приоткрыв глаза, Шаст резко пришёл в себя и отскочил от Арсения. -Ой, прости, твоё лицо, - Антону действительно было жаль, хотя если подумать, ему не за что было извиняться. -Выглядит лучше, чем когда-либо, - обернувшись к зеркалу, заключил брюнет, - эй, всё хорошо. А вот тебе стоит сходить в душ. Где ты только умудрился так перепачкаться? – Театрально вскинув руки, наигранно-удивленно произнёс парень.       Шастун не ответил, он усмехнулся, посмотрел на Арса влюблённым взглядом и зашагал в сторону ванной.       Антон включил душ и встал под струи воды. Вода покрывала его полностью, от макушки головы до кончиков пальцев на ногах. Парень опустил голову и смотрел, как с него стекает краска. Как она смешивается на полу душевой. Как утекает в водосток. Шаст не решился взять мочалку, потому что прекрасно знал, что после гуаши её придётся незамедлительно выкинуть.       Вообще, Антон очень любил принимать душ. Хотя, правильнее сказать, Антон любил проводить много времени, стоя под струями горячей воды. В такие моменты время останавливалось. Он не был никому ничего должен. Он не разочаровывал ничьих ожиданий. Он мог просто отключить голову и не думать о плохих вещах. Но сейчас он хотел думать. Думать о хорошем. Думать о приятном. Думать о тёплом и родном. Думать об Арсении.       Шаст поднял голову и повернулся спиной к струям воды. Антон перевёл глаза и увидел, что забыл закрыть дверь. Как ни странно, мысль о том, что Арсений может пройти мимо ванной и ненароком увидеть Шаста, совсем не смутила или не напугала его. Напротив, где-то глубоко в душе́, он бы этого хотел. Где-то ОЧЕНЬ глубоко в душе́, он бы хотел, Чтобы Арс к нему присоединился.       Антон провёл, наслаждаясь душем, ещё несколько минут прежде, чем выключить воду и покинуть ванную комнату. Когда вода перестала шуметь, Шаст услышал, что из гостиной доносится музыка. Что-то вроде пианино или фортепиано, Шастун совсем в этом не разбирался. Спустя пару секунд в голове всплыли картинки вчерашнего вечера и тот самый синтезатор, притаившийся в углу.       «Ну, да, было бы странно, если бы “Мистер Совершенство” не играл на музыкальных инструментах.»       Антона буквально разрывало. Арс нравился ему очень и очень сильно. Но эта его “идеальность” напрягала Шаста. «Зачем бы ему интересоваться мной?» Шастун вышел из ванной и направился на зов музыки. Проходя мимо кофейного столика, он захватил свою футболку и, не останавливаясь, натянул её.       Арсений сидел с идеально ровно спиной и размеренно играл приятную мелодию, которую Шаст раньше не слышал. -Ты ещё и на синтезаторе играешь? – Скрестив руки на груди, задал риторический вопрос Антон, - это ты написал? -Нет, к сожалению, нет, - Попов оторвал пальцы от клавиш и повернулся корпусом к собеседнику, - это RIOPY. Услышал в одном сериале. Очень зацепило и я подумал, что неплохо бы научиться её играть. -Это здорово, - незлобно отозвался Шаст, - ты очень талантливый.       Арсений смотрел на Антона и в его голове была только одна мысль: «Солнце, ради твоих горящих глаз, я по горящему канату с завязанными глазами научусь ходить».       Но мысль его прервал звонок в дверь. -Обед прибыл, - Попов подорвался и зашагал к двери. -Надеюсь, ты не имеешь ничего против пиццы, - Арсений поставил на обеденный стол три коробки с пиццей. -Нет, конечно, нет, - Шастуна порадовала приземлённость их обеда. Просто пицца. Не жульен с рецептом прямиком из Франции. Не паста карбонара, привезённая из Италии пару часов назад. А простая, человеческая, заказная пицца, которую едят простые смертные.       Парни сели за стол, друг напротив друга и открыли коробки. -Сколько я тебе должен за этот обед? – Невозмутимо спросил Антон, сделав первый укус. -Не волнуйся. Отдашь натурой, - отозвался брюнет, пытаясь не показать своего возмущения.       Арсений не хотел, чтобы Шаст возвращал ему деньги за обед, или чтобы он чувствовал себя некомфортно в его доме, или чтобы стеснялся себя перед Арсом. -Что, прости?! – Антон аж поперхнулся. -Будешь позировать. Я хочу тебя… нарисовать, - Попов специально сделал эту паузу, это снова была его любимая игра. -Раздеваться за еду? Нет уж, спасибо, - Шаст перестал жевать и положил кусочек пиццы обратно в коробку. -Я ничего не говорил про «раздеваться». Но, если ты так хочешь, - Арсений игриво вздёрнул брови, но увидев, что Антон действительно смутился, решил, что надо бы сбавить обороты. –Я шучу. Ты можешь продолжать есть. И не надо раздеваться. Я тебя так нарисую. И я правда не имел в виду ничего такого.       Последняя фраза далась брюнету тяжело, он уже очень давно не просил прощения. Никто из людей не мог его заинтересовать, соответственно их чувства его тоже не сильно-то волновали. -Всё в порядке, - Шастун продолжил свою трапезу.

***

-Могу я задать тебе вопрос? – Антон сидел на диване и смотрел на брюнета со скетчбуком в руках, сидящего напротив. -Да, конечно. -Почему я? -В смысле? – Арс был слишком сосредоточен на линиях, которые карандаш оставлял на бумаге. -Ну… Ты… - Шастуна всё ещё разрывало. -Я, что? –Увидев, что Антон серьёзно взволнован, Арсений отложил карандаш и устремил всё своё внимание на приятеля. -Ты рисуешь, - Шаст понял, что если он не скажет этого сейчас, то он не скажет этого уже никогда, - ты действительно талантливый художник. Ты выставляешься по всему миру. Ты работаешь в кафе в Лондоне ради удовольствия. Ты приковываешь к себе взгляды сотен людей. Ты заставляешь других говорить о себе одним своим появлением в помещении. Ты играешь на синтезаторе, просто потому что тебе понравилась мелодия. – Антон подтянул колени к груди и обхватил их руками. Это его любимая «защитная поза». –Ты мог вчера вечером выбрать кого угодно. Любой парень, любая девушка, кто угодно был бы счастлив поехать с тобой. Так… Почему я? Я высокий и худой. Не слишком-то талантливый и неинтересный. Почему ты, “господин совершенство” выбрал меня? -Я уже говорил тебе про эмоции, - Арсений сел на диван, рядом с Шастуном, - твои чувства, твои эмоции. И ещё кое-что. Ты не знаешь или не хочешь знать на сколько ты привлекательный. Вчера, когда я рисовал там. Во-первых, я видел, сколько ты стоял рядом. А во-вторых, ты был так искренне увлечён моей работой, что даже не заметил, как я смотрел на тебя. Увлечённость, заинтересованность, умение концентрироваться на интересующем. Ты очаровательный. Знаешь, мне хочется показать тебе что-то новое, мне хочется тебя удивлять, я хочу видеть твои горящие глаза. К тому же, я делаю исключительно то, чего я хочу. Вчерашний вечер, ночь, сегодняшнее утро и сейчас. Я всего этого хотел и хочу до сих пор. – Попов положил ладонь на сложенные в замок руки Антона, - и… “господин совершенство”? Серьёзно? Так ты обо мне думаешь? – Иронично глядя на собеседника продолжил брюнет. – Я не всегда умел рисовать. Я не думаю, что у меня какой-то невероятный природный талант. Это практика и упрямство, вот и всё. Ещё, если тебе интересно, у меня совсем нет друзей. Мне трудно поддерживать дружеские отношения. И я жуткий собственник, - он поднял глаза к потолку, в попытке вспомнить больше фактов, опровергающих его “совершенство”. – И вот это, кстати, - парень стянул футболку и указал на правую нижнюю часть живота, - смотри, аппендицит, прямо как у простых смертных. И вот здесь, - Арс развернулся спиной к собеседнику и указал пальцами на левую лопатку, где красовался, явно грубо обработанный, шрам, - детство у меня тоже было обычное, во дворе.       Арсений закончил монолог, но продолжал сидеть спиной к Шасту.       Антон медленно и мягко провёл кончиками среднего и указательного пальцев по позвоночнику парня. -Ты отвлёкся, я вообще-то позирую, - быстро переключился Шастун.       Антон не считал Арса сверхчеловеком, но эта его “идеальность” всё же мешала парню. А сейчас этот мерзкий мыльный пузырь лопнул, а сомнения и неуверенность Шаста лопнули вместе с ним.       Арсений быстро подорвался, натянул футболку и собрался вернуться к своему скетчбуку, когда Шастун поймай его за руку и, притянув к себе, поцеловал в уголок губ. -Давай быстрее, я не собираюсь позировать несколько лет, как Мона Лиза, - иронично пошутил Антон и сменил позу.       Попов усмехнулся и вернулся-таки к альбому. Он уверенно перевернул страницу и начал заново. Он заметил, что Антону действительно нужно было это услышать. Он заметил, что Шаст изменился. Он заметил, что горящие глаза теперь сияют, как никогда раньше.       Арсений рисовал чётко и уверенно, точно зная каждую линию, которая станет следующей.       Шастун был заворожён одним его видом. Серьёзно, что может быть сексуальнее, чем горячий парень, сосредоточенный на искусстве?! Он даже не заметил, как начал откровенно пялиться на художника. -Не смотри так, ты мне мешаешь, - не отрывая глаз от бумаги проговорил художник. -Прости, - отозвался Антон и попытался перестать бурить глазами собеседника.       Не на долго его хватило, через десять минут Арс оторвал глаза от скетчбука и перевёл их на зелёные глаза Шаста, которые вновь бесцеремонно на него пялились.       Попов отложил скетчбук с карандашом и направился на зов зелёных глаз.       Антон не отрывался от него ни на секунду, пока парень не сел рядом на диван. Арсений чувствовал Антона морально. Ему очень хотелось почувствовать его ещё и физически.       Брюнет нежно провёл кончиками среднего и безымянного пальцев по чужой щеке. Скуле. Подбородку. Губам. Носу. Бровям. Векам. Лбу. Волосам. Уху. Шее. И упёрся в ворот футболки. Он изучал, хотел изучить. Хотел почувствовать.       Поняв, что Арса останавливает футболка, Шаст быстро стянул её.       Длинные пальцы художника продолжили свой путь. Шея. Ключицы. Плечи. Предплечья. Кисти. Пальцы. Грудь. Рёбра. Живот. Тазовые косточки.       Последний пункт был спрятан штанами. Голубые глаза поднялись к зелёным.       Вдруг, на фоне зазвучала знакомая обоим парням парня «Lips On You» от Maroon 5. Кажется, любой бы согласился, что это совершенно запрещённый приём. Серьёзно, этот трек можно добавлять в самый горячий «плейлист для секса». И появление этой песни сейчас, безусловно подтолкнуло парней навстречу друг другу.       Десяти секунд прочного зрительного контакта хватило, чтобы желание Антона поцеловать парня, сидящего напротив, стало непреодолимым. Он точно понял, что оно было взаимно, когда брюнет требовательно впился в его губы.       Руки Попова стали изучающе бегать по худому телу, желая запомнить каждый изгиб, насладиться каждым участком кожи.       Комната наполнилась звуками сбитого дыхания и слюнявых поцелуев.       Правая рука Антона играла с тёмными волосами, а левая, забравшись под чужую футболку, упиралась в грудь.       Арсений целовал то верхнюю, то нижнюю губу Шаста, будто ел спелый персик: переключаясь с одной на другую и жадно пытаясь не пропустить ни одного миллиметра. Он мягко, но настойчиво толкнул парня в грудь и уложил его на диван.       Антон не сопротивлялся. Не хотел сопротивляться.       Брюнет стянул с себя футболку и, она улетела в неизвестном направлении. Он навис над Антоном и продолжил вкусно его целовать, одновременно, поглаживая его шею и грудь. Арсений мягко переместил губы на желанную шею. Ему очень хотелось разбавить бледную кожу цветными разводами и пятнами. Но он всё же старался держать себя в руках, напоминая себе, что засосы – это дурной тон. Приоткрыв рот, брюнет провёл медленно провёл языком и губами между чужих рёбер и, спустившись до пупка, резко переключился на соски. Он сомкнул губы на правом сосочке, подразнил его языком и слегка прикусил, спрятав зубы. Затем он быстрым и точным движением вернулся к шее. Широко провёл по ней языком, и настойчиво прикусил губами. Как только готовый стонать Антон открыл рот, Попов так же резко и чётко переключился на губы, вновь поедая свой “персик”.       Всё это время его руки беспорядочно блуждали по бледному телу. Но стоило ему оторваться от мягких губ и вновь нависнуть над парнем, неотрывно смотря в его глаза, как его правая рука спустилась до выпирающего бугорка в чужих штанах.       Арс ждал разрешения, не хотел всё испортить. Смотрел глубоко в глаза и ждал ответа.       Антон дал его практически незамедлительно. Не отрывая взгляда, он едва заметно кивнул, приподнял голову и, сперва потёршись носом о чужой нос, мягко поцеловал парня. Арсений очень довольно улыбнулся, такой ответ его более чем удовлетворил.       Его руки умело расстегнули чужую ширинку и стянули с парня штаны. Арс широко развёл, согнутые в коленях ноги, и разместился ниже коленей Антона, который уже приподнялся на локтях, чтобы не пропустить ни одного вида, ни одного кадра, ни одного момента, назревающего действа.       Попов поцеловал низ плоского живота и плавно дошёл губами до натянутой ткани. Антон глубоко вдохнул. Арс решил, что это хороший знак и продолжил. Он не собирался спешить. Брюнет елозил губами и дразнил языком, уже и без того мокрую ткань. Наконец он решил, что пора бы от неё избавиться.       Это было самым верным решением.       Он вновь перевёл взгляд на Шастуна, который неотрывно наблюдал за ним, отвлекаясь разве что, когда закатывались глаза.       Арсений расположился у Антона между ног и осторожно прильнул языком к его яичкам. Услышав довольный, хотя и немного приглушённый стон, Попов осмелел и, язык его задвигался намного увереннее. Он положил правую руку на грудь парня, а левую на его бедро. Несмотря на то, что Шаст хотел, очень хотел продолжать смотреть, держаться на локтях он больше не мог, поэтому он упал на спину и желая хоть как-нибудь выразить Арсу всю нежность, которая сейчас в нём находилась, парень просто накрыл его ладони своим, периодически поглаживая их пальцами.       Одним резкими и, до странного точным, движением Арсений прошёлся языком от яичек по всей длине члена и, завершая свой манёвр, сомкнув губы вокруг чужого ствола, взял его в рот на столько, на сколько это только представлялось возможным. Громкий стон перебил все звуки, которыми была наполнена комната. И тихо играющую ни для кого музыку, и сбитое дыхание Арса, и будничное гудение бытовой техники. Попову это польстило.       Он умело насаживался на чужой член, постоянно меняя ритм, то ускоряясь, то замедляясь. Антон не мог перестать извиваться под ним, стоило ему привыкнуть к одному темпу, как его партнёр решал, что нескольких секунд спокойствия ему достаточно и пора бы продолжить выгибаться.       Арсений действовал почти профессионально, постоянно помогая себе руками и не забывая уделять внимание яичкам.       Под напором и мастерством старшего, Антон не смог продержаться больше десяти минут.       Услышав стоны, перемешанные со словами, в попытке сказать: «я сейчас кончу», Арс самодовольно хмыкнул, посмотрел на закатанные глаза Шаста и, ускорив движение, дал, наконец парню излиться себе в руку.       На мгновение, Антону стало немного неловко за то, что его сперма запачкала чужую руку и диван, но неловкость улетучилась, когда Арсений вновь навис над его лицом. Он не отрываясь смотрел в зелёные глаза на протяжении минуты, затем медленно опустил голову и остановился в сантиметре от чужих губ, словно они ни разу не целовались. Шаст взял его лицо в свои ладони и, потёршись носом о его нос, мягко поцеловал брюнета.       Антон всё ещё пытался отдышаться, а Арсений лёг рядом с ним, перевернул его на бок и приобнял со спины.       Полностью удовлетворённый и согретый объятьями, Шаст уснул, блаженно посапывая.

***

      Антон проснулся от приятного запаха свежего кофе из турки и попытался открыть глаза. Первое, что открылось его взору – это большой лист бумаги, исчерченный углём. Приподнявшись на локтях, парень понял, что он всё ещё голый, но его накрыли пледом. Шаст вытянул руку и взял бумагу, чтобы рассмотреть изображение. В очертаниях, чётко выведенных на листе, Антон сразу же узнал себя спящего. Он лежал на левом боку, подложив ладони под щёку и согнув правую ногу так, что зритель не смог бы увидеть «ничего лишнего». Парень усмехнулся, положил работу на диван, натянул трусы и футболку и направился на кухню, навстречу, разбудившему его аромату. -Кофе? – Бодро произнёс Арсений, услышав приближающиеся шаги. -Кофе, - немного сонно отозвался Шаст, усаживаясь за барную стойку, - красивая работа. -Ага. Уголь намного живее карандаша. -Кстати, приятно знать, что я был прав, - самодовольно озвучил Антон. -Это в чём же? – Недоверчиво спросил Попов и, поставив на бар две чашки кофе, пододвинул одну приятелю. -Ты всё-таки маньяк, нет, даже не так, - театрально подняв указательный палец проговорил парень, - ты сексуальный маньяк. Усыпил мою бдительность, потом усыпил и меня самого, только чтобы нарисовать голым. Всё с тобой понятно, - ещё более самодовольно завершил Шаст.       Антон больше не стеснялся и не боялся играть в эту игру. Он не боялся, что его неправильно поймут. Не боялся, что его посчитают странным. Он знал, что Арс его поддержит и подхватит размышления о том, что маньяк мог бы с ним сделать. Да, это глупо, это невероятно глупо. Но совершенно бесценно. Теперь у них есть «свой мем», который понимают только они вдвоём. -Во-первых, мне показалось, что тебе понравилось, как я тебя “усыпил”. По-моему, соседи тоже слышали, как тебе понравилось. Ты не сильно-то сопротивлялся, - не спеша, растягивая некоторые слова парировал Арсений и сделал глоток кофе. – А во-вторых, никакой порнографии, всё в рамках приличий. Так что я самый культурный и обходительный маньяк, на которого тебе повезло наткнуться, - Арс обаятельно вскинул брови. -Да, кажется это действительно так. – Шаст сделал глоток, поморщился и высунул язык, - а есть молоко? Или, там, сливки?       Арсений заметно усмехнулся, когда увидел кривляния парня. Но это была не злобная ухмылка, а скорее умилительная. Он понимал, что Антон сделал такое выражение лица не ради театральщины, а потому что это именно то, что он сейчас чувствовал. Арсу именно это в нём и нравилось, у него снаружи то же, что и внутри. -Есть ли у маньяка в холодильнике молоко? Что за глупый вопрос? Конечно да, -смеясь, Попов направился к холодильнику, - я ведь должен быть готов ко всему. Вдруг парень, который мне нравится, не может пить чёрный кофе.       На фразе «парень, который мне нравится», Антона аж передёрнуло. Да, что-то такое есть. Да, после того, что случилось только что на диване, это что-то было очевидно. Но озвучить это... Произнести вслух… Это совсем другое. -Это ты про меня что ли? – произнеся риторический вопрос, парень поднялся и встал около холодильника, напротив брюнета, держащего в руке пакет молока.       Арс ответил движением бровей и закусанной губой.       Шаст резким движением обхватил парня руками и впился в его губы требовательным поцелуем. Требовательным, но не долгим. Он забыл про молоко, которое теперь ярко себя показало. -Ой, прости, - почти закричал Антон, отскакивая от такого же мокрого, как и он сам, Арсения. -Успокойся, всё нормально, - брюнет выглядел очень убедительно, особенно для человека, облитого молоком. -Блин, мне правда жаль. Иди скорее в душ, я всё вытру, - Шаст суетился, как курица наседка, хотя в его голове проскочила одна приятненькая мысль, озвучивать которую он пока не собирался.       Арсений усмехнулся, поцеловал Антона в уголок губ и направился в ванну, на ходу снимая футболку.       Шастун так быстро, как только мог, вытер молоко, которое, по закону подлости, словно нарушило силу притяжения, и разлилось не вертикально вниз, а во все стороны сразу. Он отмыл пол, кухонную тумбу, бар, выдвижные ящики, дверцу холодильника. На последнем этапе своей уборки, он уже слышал звук льющейся воды из ванной. Мысль, которая проскочила у него в голове, когда он послал Арса в душ, всё ещё симпатизировала ему. С горящими глазами, парень направился в ванную.       Он быстро стянул ту немногочисленную одежду, в которой до этого оставался и проскочил в душевую кабинку. -Я тут немного запачкался, - отозвался Антон, не дожидаясь вопроса, - ты, кажется тоже.       Шаст взял губку и начал елозить ею по чужой спине. Хватило его, к сожалению, ненадолго. Честно говоря, губка сейчас интересовала его меньше всего. Он пытался, это главное.       Антон убрал губку и начал целовать чужую спину. Он жадно присасывался к нежным участкам кожи, постепенно перемещаясь ближе к плечам.       Арсений стоял, упираясь руками в стену и пытаясь не думать о том, что он сейчас способен кончить, даже не прикасаясь к себе. Он смотрел через плечо, пытаясь увидеть Шаста.       Когда младший дошёл до шеи, его губы, наконец встретились с губами брюнета. Шастун резким движением развернул Арса к себе лицом и впился в его губы, они были, словно вода со льдом в жаркой пустыне.       Теперь вода лила прямо на них и дыхание стало большой проблемой. Подняв руку, Попов повернул душ в другую сторону. Вода стала мешать чуть поменьше. Антон обвил руками шею парня и жадно целовал его. Он хотел Арса, как никого и никогда раньше.       Арсений положил правую руку на чужой затылок, мягко его поглаживая. Он хотел Шаста, как никого раньше и никогда.       Левая рука брюнета бродила по бледному телу. Поглаживала спину, ощупывая бока, сжимая ягодицы. Парню очень хотелось бы оставить руки именно на последнем месте их путешествия.       Почувствовав заинтересованность старшего в своей пятой точке, Антон улыбнулся в поцелуе. Он оторвал губы от парня, но плотно смотрел в его глаза. Шаст проскользил правой рукой по телу брюнета и накрыл ладонью, колом стоящий член.       Арсения аж передёрнуло. Антону это польстило, очень польстило. Он опустил взгляд, оглядывая возбуждённый орган, затем вновь вернулся к голубым глазам. Арс теперь казался ему таким… Желающим… Он действительно чувствовал, что брюнет хочет его. Шаст опустился на колени и прошёлся языком по низу живота, почувствовав дрожь, он усмехнулся и поднял глаза. Увидев заинтересованный взгляд сверху, он одним резким движением насадился ртом на чужой член.       Сдавленный стон прозвучал намного громче, чем Арс сам мог бы от себя ожидать. Антон взял орган правой рукой и принялся вылизывать его, как леденец, постоянно поднимая глаза и смотря на реакцию его “подопытного”. Она, кстати, была неизменна: закатанные глаза, приоткрытый рот и запрокинутая голова. Шасту это нравилось.       Левая рука Антона поглаживала ягодицы Арсения.       Левая рука Арсения трепала волосы Антона.       Шастун быстро двигал головой и умело подавлял рвотный рефлекс. Он действовал мастерски, чем приводил Арса в восторг.       Как вообще девственник мог выделывать такое?!       Ну, Шасту всегда нравилось смотреть порно. Он воспринимал его не только, как «фон для дрочки», но как полноценные произведения искусства. Красивые эстетичные тела, двигающиеся в унисон, стоны, которые по звучанию можно приравнять к звукам музыки. Иногда попадались даже интересные сюжеты с красивыми любовными историями.       Поэтому Антон смотрел, запоминал и думал о том, что неплохо бы уже найти кого-то особенного. Кого-то, кого он действительно хотел бы удивлять своими знаниями.       Его правая рука проскользила вверх по рельефному телу брюнета, но была перехвачена крепкой рукой Попова.       Брюнет притянул к себе чужую ладонь и вобрал пальцы в рот. Он вошёл в тот же ритм, что и парень снизу. Внутренний перфекционист Арса кончил в этот самый момент.       Несмотря на то, что Арс отвернул душ, вода всё равно попадала на Антона. Но судя по его уверенным движениям, она ему не сильно мешала. Шаст сосал горячо, рьяно, слюняво. Он не забывал и о яичках, периодически спускался и к ним. Вбирая в рот попеременно то одно, то другое.       Наконец, Арсений почувствовал, что он в шаге от экстаза, поэтому притянул к себе Шаста. Ему хотелось целовать парня во время оргазма, ведь это было бы чем-то действительно личным, действительно интимным.       Брюнет впился в чужие губы, параллельно мастурбируя себе. Он стонал в поцелуй, левой рукой притягивал к себе парня ещё ближе, хотя ближе уже было некуда.       Антон в свою очередь левой рукой помогал ему, стимулируя яички, а правой пощипывая соски.       С громким гортанным стоном Арсений кончил.       Антон положил ладони на его щёки и нежно, словно они на первом свидании, поцеловал его в губы.       Арс быстро смыл с себя сперму, выключил воду, взял парня за руку и повёл его в спальню.       Они легли на кровать друг напротив друга. Попов слева, Шастун справа. Точно так же, как прошлой ночью. Но намного ближе. И теперь они полностью обнажены. Голые тела, открытые души. Теперь это так. И это делает их чуть счастливее. Ладно, намного счастливее.       Арсений гладил тыльной стороной левой ладони скулы Антона и неотрывно смотрит в его глаза.       Шаст поцеловал внутреннюю часть его ладони.       Абсолютную тишину разбавляет разве что играющая не очень громко музыка, но незнакомые песни особого внимания не вызывают. -Знаешь, как понять, действительно ли тебе нравится человек или тебе так только кажется? – Арсений как всегда решил начать с неожиданного вопроса. -Нет, не знаю, - кистью правой руки Шаст играл с пальцами руки парня. -Если смотришь в его лицо и понимаешь, что хочешь видеть это лицо, сопящим утром на соседней подушке, значит всё по-настоящему. -Это значит, что ночью ты с ним переспал…-иронично, но беззлобно ответил Антон. -Нет, значит я хочу, чтобы твоё лицо было первым, что я увижу за день. Значит, я хочу видеть тебя даже когда ты только проснулся и с заспанным лицом ненавидишь весь мир. Значит, я хочу просыпаться чуть раньше тебя, смотреть, как умиротворённо ты сопишь и думать, что мир не такой уж и мерзкий, - серьёзно, без лишнего пафоса и театра ответил Арс, глядя в зелёные глаза.       Антон знал, что ответить на это только словами он просто не в состоянии, поэтому перевернулся на живот, приподнялся на локтях и мягко толкнул парня в грудь, уложив тем самым его на спину. Нависнув над брюнетом и смотря точно в его голубые глаза, он произнёс, - Ты мужчина моей мечты, - и мягко поцеловал его в верхнюю губу. Фраза парня серьёзно зацепила Попова. Он накрыл щёки парня своими ладонями и очень вкусно его целовал.       Антон приостановил поцелуй, приподнял голову и посмотрел в голубые глаза. Это всё, чего он сейчас хотел. Парень рухнул на кровать, так, что его плечо касалось плеча Арсения. -Почему ты не съедешь из общаги? – Буднично спросил брюнет левой рукой играя с пальцами правой руки Шаста. -У меня денег нет, чтобы квартиру снимать. Да и съём мне не очень нравится. Типа, ты живёшь в квартире, которая является частью истории жизни незнакомого тебе человека. Но тебе ничего нельзя там менять. Я не хочу быть на птичьих правах там, где я должен чувствовать тот самый “домашний уют”. -А что бы думаешь по поводу этой квартиры? -Думаю, мне пришлось бы либо продать все свои органы, либо сдавать в аренду только свой зад. И тогда, возможно, через какое-то время, я бы смог себе это позволить. Знаешь, если бы я снимал такую квартиру, я бы не много что поменял. Здесь нет хлама или мусора, который хозяин квартиры расценивал бы, как «важные вещи, которые когда-нибудь обязательно пригодятся». Здесь, вроде как, только самое необходимое, но при этом нет ощущения, что чего-то не хватает. -А что на счёт этой самой квартиры? Ты бы хотел жить прямо здесь? Прямо сейчас? -Что? – Антон сел на кровати и повернулся лицом к собеседнику. -Я не хочу, чтобы ты уходил, - Попов решил добить Шастуна цитатой из их утреннего фильма. -Я тоже, - тихо прохрипел Шаст и поцеловал брюнета. – Ты теперь, вроде как, мой парень? -На сколько я помню, я мужчина твоей мечты. -Ну, или маньяк, который выбрал очень странную стратегию.       Арсений усмехнулся, притянул к себе своего парня и обвил его тело руками, - ты меня раскусил, - он уткнулся носом в сгиб чужой шеи. -Я так и знал, - Антон поцеловал Арса в висок.       Арсений блаженно заснул, а Антон ещё долго слушал его сопение.       Сейчас вот Шаст тоже заснёт. Они проспят долго и в течение суток они покинут кровать несколько раз, исключительно для того, чтобы поесть.       На неделе Шастун всё-таки заберёт свою спортивную сумку у Позова и все свои вещи из общаги.       Он переедет к Арсу, который всегда будет ему помогать, будет его поддерживать и будет давать действительно важные советы. Попов поможет ему раскрыться и перестать стесняться. И собственноручно отведёт его к издателю с черновиками его романа. Потом у них будут совместные выставки в крупных городах мира. Антон наконец посетит Амстердам и Нью-Йорк. Парни будут устраивать перформансы, в том числе и с завораживающими возрастными ограничениями.       Но пока они этого не знают. Они только знают, что они есть друг у друга. А большего им сейчас и не надо.       А пока парни спят, я напомню две важные вещи: «Занимайтесь искусством, а не войной» и «Всё, что нам нужно – это любовь».