Дракон, сэр

       Была глубокая ночь. Полумрак комнаты заполнял лишь лунный свет, ниспадающий из-за плохо зашторенных огромных окон менора. Он хоть и был тут «на своей территории», но он всё же чтил традиции дома, который ему пришлось занять. В этом доме было не принято зашторивать окна даже на ночь, и как бы ему это не нравилось, он смирился и приказал не зашторивать злополучные окна. Он практически идеальной тишине стоял и смотрел через окно на белееющую луну. О чём он сейчас думал, даже Нагайна не угадала бы. Она просто свернувшись клубочком у ног хозяина, словно она не змея, а котёнок какой-нибудь, мирно спала.        Тишину и мирное единение, которое сложно было представить в логове самого страшного злого волшебника столетия, разрушило лёгкое шуршание одеяний.        — Мой лорд, — послышалось негромкое из-за спины, — вы желали видеть меня?        — Да, мой скользкий друг, я желал видеть тебя, — ответил Воландеморт, даже не оборачиваясь к вошедшему волшебнику, — скажи, сегодня Луна особенно прелестна? — неожиданно спросил он, после минутной паузы, за которую его собеседник успел продумать в своей голове целую кучу причин столь позднего вызова.        — А? — удивился он неожиданному вопросу, — да, вы правы, мой Лорд, луна очень красива сегодня, — немного недоумённо ответил везитёр.        — Ты тоже так считаешь? — Лорд обернулся и с почти безумным блеском в глазах уставился на собеседника.        — Эм.мм. Да-а, я так считаю, — слегка напрягшись от столь пугающего взгляда, ответил мужчина.        — Впрочем я позвал тебя вовсе не поэтому, Малфой, — становясь странно серьёзным сказал бывший Том Рэддл и сел в глубокое кресло рядом с давно потухшим камином. Нагайна как послушный фамильяр последовала за хозяином и вновь устроилась неподалёку, — Ты, случайно, не знаешь почему я вдруг перестал ощущать твоего сына по связи метки?        — С Драко что-то случилось? — вмиг переполошился Малфой, — в каком смысле вы его больше не чувствуете?        — Это же я у тебя и хотел спросить, что случилось с твоим сыном что я перестал чувствовать его через метку, м, ты сможешь ответить на этот, крайне важный, вопрос, Малфой? — с некой усмешкой спросил Воландеморт.        — Прошу прощения, мой Лорд, но я вправду не могу дать ответ на этот вопрос, — в голосе звучит искренность, Малфой не врёт, — сын давно не писал ни мне ни Нарциссе, я совершенно не в курсе его дел и происшествий.        — Ты знаешь в каких случаях метка теряет свою силу? — задал встречный вопрос тёмный лорд.        — В случае, если носитель мёртв, мой лорд, — тут же отчеканил Люциус, — но я точно уверен, что мой сын жив, родовая магия молчит, наоборот она утверждает, что мой сын стал куда сильнее, — недоумевающее признался Малфой, прислушиваясь к родовой магии как глава рода.        — Он стал что?! — внезапно разозлился Том, — этого не может быть! — он вскочил с кресла и начал ходить туда сюда, говоря словно с пустотой, — это возможно только если… Да нет, Морфей ни за что бы этого не допустил, никогда бы он не позволил полукровке… А вдруг позволил? — короткая пауза и остановка на несколько секунд, — Да нет, он ни за что бы… Пошёл против отца? Это вообще возможно? Они не могли без ведома и разрешения… Магия крови не позволит… Или позволит? Они сделали это? Нет Гарри никогда бы не стал без разрешения… Но вдруг он рассказал ему и тот согласился? Драко был нужен мне, теперь его даже не убить… Чёртов ребёнок, сколько раз ты ещё помешаешь моим планам?!        Пока Воландеморт ходил туда сюда и разговаривал сам с собой, Малфой решил тихо ретироваться, чтобы не попасть под раздачу разозлённому магу. Уже дома, в родном Малфой-меноре он смог выдохнуть спокойно, но уже в следующую секунду Люциус, ведомый плохим предчувствием последовал на второй этаж, где у Малфоев была библиотека, и семейный гобелен. На этом самом гобелене он убедился, что его сын в целости и сохранности, а так же в относительной безопасности, единственно, что смутило главу рода Малфоев, что табличку с именем Драко обвила тоненькая серебряная нить. В древних родах это означало об объявлении помолвки, но нить настолько тонкая, что это означало, что Драко пока не ответил на предложение о помолвке, а значит он ещё о ней сам не знал. И этот факт весьма озадачил Люциуса. Что могло произойти с его сыном?

***

       Морфей по обычаю сидел на своём троне. Сейчас ночь, а соответственно его время правления. Он напряжённо вглядывался в хрустальный шар, в котором отражалось как Гермиона на пару с Драко и Канопусом тащили бессознательное тело Гарри в преподавательское крыло. Ну тащили точнее только Драко с Канопусом, а Гермиона лишь бегала во круг и кажется только путалась под ногами. Конечно же Морфей наблюдал за поединком и был незримым свидетелем его сокрушающей победы. Как и предполагалось от сына Великих, он порвал другого дракона в клочья, но и тот оказался не промах, как ни как один из приближённых Великого. Он смог нанести несколько весомых ран Гарри.        — Наш сын пострадал из-за тебя, — не осуждающе, просто констатируя факт произнесла Селена, — снова. Ты очень подвёл его, и ты это знаешь.        — Но…        — Мало того, что из-за определённых правил матери нашей Магии мы не можем быть рядом с ним, так ты ещё портишь мальчику жизнь, ты ведь лучше меня знаешь, как он страдает. Ты постоянно наблюдаешь за ним, и мешаешь дракончику. Давай договоримся, что как и положено, мы больше не станем вмешиваться в его жизнь, мы обязательно воссоединимся, но дай мальчику самому прийти к этому. Это его путь и его решения. Я правда не хочу чтобы он отрёкся от нас как Мерлин… Где он сейчас, жив ли ещё или мёртв… Я его мать, а даже не знаю жив ли мой сын, потому что он выбрал жизнь на земле, а не в небесах, мы оба помним о том что случилось, пожалуйста, милый, не повторяй своих ошибок… — её бархатный голос отражался от сводчатых потолков и находил отражение в душе её супруга. Он и сам понимал, что снова чуть не совершил непоправимое.        Но не смотря на всё, он молчал. А она и не настаивала на ответе, за много совместных веков, она научилась различать его настроение и мысли по молчанию. Она знала, что он всё понял и раскаялся, но гордость ни за что не позволит ему произнести эти слова вслух. Никогда. Она знала своего супруга как никто. Она знала каким горделивым дураком он может быть, это в нём было всегда, даже до того как их назначили Великими. И она сожалением поняла, что обоим их сыновьям досталось это дурацкое качество…

***

       Кажется, он уже видел этот сон. Он вновь шёл по белоснежному коридору с высокими потолками, расписанными лиловыми цветами.       — Почему я снова оказался тут? — оглядываясь вокруг спросил Гарри в пустоту.       — Потому что я хочу немного помочь тебе, — услышал он бархатный голос сзади. Стремительно обернувшись он увидел её. Селес       — Мама… — с неким неверием в голосе произнёс он.       Она же мягко улыбнулась и раскинула руки для объятий. Он не долго думая кинулся к ней словно маленький мальчик. Он обнял её в ответ и они медленно опустились на пол, который в одно мгновение превратился в зеленеющий луг.       — Мама, это правда ты? — глядя в её серебристые глаза и не веря своим собственным спросил он.       — Конечно, мне захотелось немного облегчить твою боль извинится за отца.       — Не говори мне про него, пусть сам извиняется. Он посягнул на самое дорогое и я ни за что не прощу его, — из-за злости он даже слегка отодвинулся от матери, но потом снова прижался к её груди.       — Я понимаю милый, — мягко говорила она, поглаживая сына по спине, — но впредь я не позволю подобных выходок с его стороны, — и она поцеловала его в макушку, — расскажи мне о своей жизни. В Хогвартсе и вне его, тебя сильно обижали? — спустя минуту молчания попросила вдруг она. Гарри сначала удивился подобной просьбе, но начал рассказывать о своей жизни до Хогвартса и принятия сущности и о жизни после. Он рассказывал и рассказывал о своей жизни, о переживаниях, страхах и приключениях. А она слушала, слушала и задавала уточняющие вопросы, смеялась на смешных моментах и злилась на не очень приятных. Гарри смотрел на свою маму и понимал, что ему этого чертовски не хватало с самого детства…

***

— Он что… Улыбается? — спросил вдруг Драко, вытирающий пот с лица Гарри. И вправду, когда Снейп и Гермиона подошли ближе и посмотрели на него, тот улыбался. Счастливо улыбался. — Селеста скорее всего решила помочь мальчику, смотрите, рана начала запаиваться, наше дело только направить эту энергию. И он принялся что-то вычерчивать над ранами Гарри и бурчать что-то себе под нос. Гарри нахмурился и застонал от боли — Терпи! — жёстко приказал Снейп, продолжив своё деяние. Драко не знал куда себя девать. Он чувствовал боль Гарри как свою, и хотел как-то помочь тому справится с этим. От безысходности он взял Гарри за руку и крепко сжал её, поцеловав ладонь. — Я тут, рядом и мы со всем справимся, обещаю тебе, любимый.