Ручной волк

На сам процесс преображения ему посмотреть не удалось, хоть и хотелось. — Это… слишком личное, Северус, — мило улыбнувшись, заявил Люпин. — Выйди, пожалуйста. Я дам понять, когда можно. Северус недовольно нахмурился, но подчинился настойчивому жесту. В конце концов, он и так добился своего после долгих уговоров, шантажа и манипуляций, достойных истинного слизеринца, и что с того, что еще совсем недавно он и не подозревал о существовании у себя этой фантазии? Он прислонился спиной к двери, прислушиваясь к происходящему в комнате. Люпин хрипло дышал, дыхание его все ускорялось, потом раздался утробный низкий стон — точно так же он стонал, когда Северус резко и размашисто вбивался в него, крепко держа за костлявые колени. Северус знал: стонет оборотень не от боли, потому что ему удалось доработать аконитовое зелье, практически полностью убрав болевые ощущения. Он закрыл глаза, представляя себе, как голый Люпин корчится на полу, как выгибается его тело, как выламывается поясница, как меняются пропорции и очертания рук и ног. Как вытягивается лицо, заостряются челюсти и загораются желтым серые теплые глаза. Как сквозь бледную кожу прорастает густая темная шерсть — интересно, какая она на ощупь, жесткая или, наоборот, мягкая и приятно щекочет пальцы, когда по ней проведешь рукой? Северус почти услышал, как плывет в воздухе негромкий, манящий и тревожащий душу вой… А потом сообразил, что вой раздается на самом деле. Кажется, все. Северус сглотнул, аккуратно сложил мантию на стоящий в коридоре сундук, приготовил на всякий случай палочку и повернул дверную ручку. Волк стоял посреди комнаты, лицом к нему… Или у волков не лицо, а морда? Но ведь это был не просто какой-то там волк, а Люпин. Северус медленно сделал два шага вперед и остановился, дверь с легким щелчком захлопнулась за спиной. Волк тяжело дышал, свесив на сторону красный язык, бока его ходили ходуном, мощные лапы переступали, стуча по полу когтями. — Люпин? — осторожно спросил Северус, не подходя ближе. — Ремус? Ты меня слышишь? Фантазии фантазиями, но быть разорванным на части и сожранным в них точно не входило. Люпин кивнул и — Северус мог бы поклясться в этом на самом драгоценном из своих фолиантов! — подмигнул ему. А потом улыбнулся, и волчьи губы растянулись в очень знакомую, некогда так бесившую его улыбку. Положив палочку на стол, Северус подошел ближе. Страха почти не было, то есть он ворочался где-то в самой сокровенной глубине его души и только добавлял происходящему остроты. Да, когда-то этот зверь чуть не оторвал ему голову в темном коридоре под Визжащей хижиной, но это было давно, в другой жизни, и они тогда были другими. А теперь он сам варил Люпину улучшенное и модифицированное аконитовое зелье (которое по какой-то самому непонятной причине не спешил выбрасывать на рынок), и вот сейчас тот в волчьей шкуре стоял напротив него, приветливо помахивая огромным пушистым хвостом, и улыбался. Северус протянул руку, погладил волка по голове, потрепал удивительно нежные на ощупь уши. Люпин довольно заурчал, подставляя лобастую голову и закрывая от удовольствия глаза, потом чуть отодвинулся и поднялся на задние лапы, сразу став на голову выше него. Передние лапищи, толстые, почти с руку самого Северуса, с широкими подушечками и торчащими кончиками когтей, легли ему на плечи, а шершавый мокрый язык облизал лицо. От волка густо и терпко пахло шерстью, зверем и Люпином — нет, пожалуй, сначала Люпином, а потом уже зверем и шерстью. И глаза у него были абсолютно человеческие, только цвет поменялся. Люпин лизнул его в лицо еще раз, обслюнявил ухо, ткнулся холодным твердым носом в шею, шумно обнюхивая, а потом очень нежно и осторожно втянул губами кожу и прикусил, едва касаясь ее зубами. Северус застонал, зарылся пальцами в густую шерсть, которая оказалась на удивление мягкой и густой. С силой провел ладонями по спине волка, перегнулся, обхватывая основание хвоста и сжимая вокруг него пальцы. Где он читал, что псовым приятно прикосновение к этому месту? Так и есть. Люпин взвыл, снова опустился на четыре лапы, прижался к его ноге, подставляясь под ласку. Северус гладил его, чесал пальцами нижнюю часть спины, тискал хвост, и — мерлинова лохматая мошонка! — это было чертовски приятно. Это возбуждало. Давало ощущение собственной власти над зверем. Ручной оборотень, личный ручной оборотень Северуса Снейпа. И между прочим, очень красивый ручной оборотень, внешне куда привлекательнее, чем Люпин в его человеческом облике. Свободной рукой он погладил морду и невольно вздрогнул, когда огромная пасть приоткрылась и мягкие губы аккуратно впустили его пальцы внутрь жаркого рта. Северус почувствовал, как нарастает возбуждение. Он скользнул пальцами по брюху — здесь шерсть была короче и более гладкой, медленно провел рукой вниз, к широко расставленным задним лапам. В раскрытую ладонь ткнулось что-то голое, большое и твердое, Люпин зарычал, но не двинулся с места, позволяя ощупать как следует. Нащупанное Северусу понравилось. Люпин снова зарычал, на этот раз как будто говоря что-то, чуть качнулся вперед. — Сейчас? — спросил Северус, выпрямляясь. Люпин кивнул, толкнул его головой в пах и отступил на полшага. Северус стянул с себя штаны, расстегнул рубашку, но, подумав, решил ее все-таки оставить. Лечить потом шрамы от когтей перевозбудившегося оборотня не хотелось. Он повернулся к Люпину спиной, оперся о стол и закрыл глаза. Ягодицы обожгло жаркое дыхание, потом их коснулся влажный широкий язык. Это ощущалось совсем иначе, чем когда это делал Люпин-человек, язык у волка был горячее и более шершавым. Северус крепче вцепился в край стола и сосредоточился на ощущениях, понимая, что в лучшем случае испытает что-то подобное только через месяц, и то если удастся уговорить Люпина на повтор. Язык скользнул вверх, вниз, мокро облизал копчик, спустился еще ниже. Оторвав руки от стола, Северус опустился на него грудью и сам раздвинул в сторону ягодицы, открывая Люпину лучший доступ. Тот благодарно проворчал. Язык покружил вокруг дырки, приласкал промежность, доставая до яиц, потом снова поднялся. Люпин работал языком уверенно и настойчиво, вылизывал все складочки ануса, проникая все глубже и обильно смачивая задницу Северуса капающей изо рта слюной. Северус поднял голову, обернулся через плечо, поймал взгляд горящих желтых глаз и снова лег на стол. Колени уже тряслись от нарастающего возбуждения, член подрагивал, роняя на пол капли смазки, а в заднице становилось все мокрее. Наконец Люпин широко лизнул в последний раз и опустился на Северуса, придерживая его когтистыми лапами за плечи. Член оборотня-волка оказался толще и тверже, чем у оборотня-человека, а еще на конце его, как выяснилось, была какая-то шишка, так что Северус едва не взвыл в полный голос, когда эта шишка принялась больно распирать его злосчастный анус. Сам хотел, сказал он себе, смаргивая слезы, теперь терпи, дурак. Но Люпин, втянув губами его ухо, входил очень медленно и осторожно, буквально по миллиметру, и Северус принял боль, смирился с ней и постарался просто расслабиться. Так или иначе, он будет на одно впечатление богаче, а от анального секса пока еще никто не… Но тут член Люпина пролез в него до конца, заполняя и распирая до упора, помедлил немного, давая привыкнуть, а потом качнулся взад и вперед. И еще раз. На третий раз Северус все-таки заорал, потому что шишка задела там, внутри, точку, от которой волнами по всему телу растеклось острое, обжигающее удовольствие. Люпин остановился, убрал с плеч лапы, потянулся назад, но Северус затряс головой и дернулся бедрами ему навстречу. — Нет. Еще! Ворчание явно содержало в себе вопрос. Северус обернулся и кивнул. — Да. Давай. Только, ради Мерлина и его присных, не останавливайся! Первый оргазм накатил внезапно, был коротким и бурным, как никогда, и заставил Северуса бессильно распластаться на столе. Люпин не останавливался. Когти ощутимо впились в плечи сквозь тонкую ткань рубашки, Люпин потянул его к себе, заставил приподняться, тараня задницу уже под другим углом и шумно дыша в шею, и Северус почувствовал, как возбуждается снова. Член вставал неохотно, но вставал, он стиснул его в кулаке, дергая и теребя. Теперь шишка то и дело проезжалась по той самой точке, боль смешивалась с удовольствием в жгучую смесь, Северус практически висел над столом, сотрясаясь всем телом при каждом толчке, и его стонам эхом вторил густой рык Люпина. Второй раз он кончал долго, извиваясь на твердом члене и выстреливая спермой на гладкую поверхность стола. Люпин подбросил его еще несколько раз и тоже затрясся. Потом опустился на пол, лег на бок и подгреб Северуса к себе, обхватив лапами, как любимую игрушку. Северус попытался было высвободиться, но Люпин предупреждающе зарычал. Да. Узел. Он совсем забыл. Северус повернул голову и поцеловал виноватого волка в нос. Лежать так было удобно и тепло. За спиной мерно поднималась и опускалась широкая грудь зверя, голые ноги щекотала его шерсть, задницу все еще распирал член, и Северус едва не заснул. Очнулся он оттого, что Люпин отодвинулся, вытягивая опавший пенис из его растраханной задницы. Встряхнувшись, волк подошел к двери, махнул хвостом и обернулся вопросительно. Северус рассмеялся, с трудом встал, сдерживая стон, проковылял к выходу и выпустил Люпина в ночь. — Далеко не убегай, — сказал он, в последний раз гладя волка. Люпин коротко взвыл и исчез в темноте.