От ненависти до любви

После того как Лиса ушла,Дженни и его сын уехали к Розе За окном дождь лил, как из ведра, и дул холодный осенний ветер — Полный пиздец, просто вопиющий, — раздражённо выпалила Розе, протягивая Дженни чашку горячего чая, чтобы та согрелась после длительного пребывания на улице, пока добиралась с сыном до её дома. — Я бы сказала граничащий с клиникой, — она взмахнула руками, непонимающе смотря на подругу, которая молчала, прекрасно осознавая всю правдивость сказанных слов. — И я даже не буду спрашивать, из-за чего на этот раз, ибо это не поддаётся никакому оправданию! — Как Чарльз? — тихо спросила Розе , выжидающе посмотрев на Дженни. — Вроде уснул, — уже более спокойно ответила Розе и села напротив Дженни. — Я вытерла её, переодела, накрыла тёплым одеялом и пледом сверху, хотела накормить, но она отказалась, — Розе, тяжело вздыхая, прислонилась к стене. — Спасибо тебе, — искренне поблагодарила Дженни, в который раз осознавая, что у неё самая замечательная подруга на свете. Каждый раз, когда она с Чарльзом в страхе и слезах уходила из дома после очередной ссоры, то всегда шла именно к Розе. И та была готова чуть ли напасть, лишь бы не отпускать Дженни обратно абьюзеру, но женщина всё равно возвращалась по тем или иным причинам, за что всегда себя ненавидела и пыталась понять, что делать дальше и почему так получается. Маленький ребёнок, отсутствие своего жилья и работы, Дженни каждый раз находила причины под влиянием момента, но всё это лишь заблуждения и страх начать новую жизнь, сделать всё самой, как говорила Розе. Никогда не поздно изменить всё в лучшую сторону и исправить все ошибки. Со всем, что ей говорила Розе, Дженни была полностью согласна, потому что это правда, как бы больно ей не было осознавать. Пак усердно пыталась образумить трусливую и слабую подругу и наставить её на верный путь, но без толку. — Ты знаешь, — Розе уверенно посмотрела на Дженни, — я всегда готова помочь тебе и Чарльзу, но я просто одного не понимаю, — она запнулась, подбирая нужные слова, скорее всего, пытаясь выразиться как можно мягче, но в то же время совершенно искренне. — Как можно так жить? Как? — Розе искренне недоумевала. — Даже не жить, а существовать! Каждую минуту в страхе и напряжении, которые этот подонок нагоняет одним своим присутствием! — Розе... — Да, Розе, Розе! — выпалила Пак, снова заводясь. — Ещё скажи, что я не права. Как ты вообще могла в него влюбиться, я сразу тебе сказала, что он козёл и моральный урод, и не только я, — блондинка знала, что эти слова бьют подругу по больному, но по-другому не могла выбить из неё всю дурь. — Но, блять, чтобы настолько, — раздражённо выплюнула она. — И ведь, мать вашу, сколько таких мразей ходят по земле и отравляют жизнь женщинам, один лучше другого просто. Ещё ведь хватает идиотов, искренне недоумевающих, Ненавижу, — Розе схватилась рукой за голову, осознавая всю тщетность происходящего. Дженни прекрасно понимала подругу и мысленно соглашалась с ней. Розе всегда была её полной противоположностью: сильная, боевая, дерзкая, готовая растоптать всех неугодных на своём пути и разорвать на части любых обидчиков. Утро наступило Дженни с сыном решили пойти домой не зная что там произойдет И теперь они перед дверью.Они вошли дом и увидели Лису с сидящим в диване —Иди в свою комнату Чарльз сказала она посмотрев на сына Чарльз быстро ушел свою комнату Лиса встала с дивана и разносился по всей квартире, шаги с каждой секундой ближе, Дженни стояла перед дверью своей комнатой и тяжело дышал. В этот момент за несколько секунд перед глазами в очередной раз пролетела вся жизнь, внутри всё онемело, ведь в следующий миг крепкая рука с силой схватила девушку за волосы и со всей силы потянула назад. Дженни вскликнула и попыталась освободиться, но этим только сильнее разозлила мужа, он резко развернул её к себе и ударил по лицу наотмашь так, что она повалилась на пол. Лиса резко приблизился к ней и, опустившись над избитой женой, схватил её за покрасневшее лицо, на котором отчётливо виднелись несколько ссадин, оставленных им же. — Говори, — рыкнул она, безумно глядя Дженни прямо в глаза. — Говори, шлюха, где ты была утром столько времени? — не оставалось сомнений, что этот человек был полон ненависти. — Ещё и сына вздумала по своим хахалям таскать, тварь? — Лиса, — прохрипела Дженни. — Пожалуйста... отпусти, — умом она понимала, что находится в безвыходном положении. Манобан лишь оскалился и мерзко усмехнулся, видя, что его жена беспомощна и подавлена, но это ни сколько не тронуло его. Лиса была в очередном припадке, отчего не мог контролировать себя, да и не хотел. Он готов был всячески подавлять и изничтожать жертву, лишь бы сполна осознать свою власть над ситуацией и прочувствовать чужую обречённость. Жестокость всегда затмевала холодный разум, заставляя самоконтроль улетучиваться, а эмоции сокрушительно выйти наружу. — Мерзкая потаскуха, — женщина оттолкнул жену. — Ты всегда вытирала об меня ноги, — её голос звучал убийственно. — Я ничего не сделала, — выдохнула Дженни, не в силах сдвинуться с места, дикая боль сковала половину тела. — В чём ты меня обвиняешь опять? — она боялась поднять глаза на мужа. — Замолчи! — воскликнул Лиса, и опустился над измученной женщиной, чтобы продолжить истязать её. Но он не успел начать, ибо в этот момент отворилась дверь и на пороге комнаты показалась маленький сын пяти лет отроду, одетая в тёплую серую пижаму. Она стояла и смотрела на представшую взору её чёрных глаз картину, не решаясь сдвинуться с места. Малышке уже неоднократно приходилось видеть нечто подобное, и каждый раз её сковывал страх, он не знал, как правильно вести себя. — Мама, — прошептала сын, держась за золотистую ручку двери. — Чарльз, — выдохнула Дженни, и, едва отыскав силы, приняла сидячее положение. Лиса молча глядел на сын. Лиса не собирался что-либо объяснять ей, даже эту малышку ему не было жаль, столько раз Лиса позволяла подобные выходки по отношению к жене на глазах у их сына, иногда и ему прилетало. До рукоприкладства по отношению к Чарльзу, благо, пока не доходило, но, тем не менее, Лиса не скупился на грубые высказывания. Чарльз осторожно подошла к матери, та обняла её, прижав к себе. Сын аккуратно обхватил руками плечи мамы, и грустно посмотрела ей в глаза. Женщина сразу опознала этот взгляд, и прекрасно поняла, что чувствует сын, но не хотела сейчас что-либо объяснять. Когда-нибудь всё поймёт сам. Поймёт и не повторит её ошибок. — Чарльз, иди спать, — холодно бросил Лиса, — тебе нечего здесь делать, — он как-то снисходительно посмотрел на сына и жену, после чего спокойно удалился из комнаты, оставив их одних на сидевших на полу. — Мама, — жалостливо произнес сын и крепче обнял мать, нервно смотря на синяки, которые были покрыты плечи и часть спины Дженни. — Мой любимый, — прошептала Дженни, прижимая сына к себе, будто пытаясь найти в этой малышке спасение от всего жестокого мира, хотя и понимала, что сама должна защищать её. Но что она может сделать хорошего для сына, если даже за себя вступиться не в состоянии. Тело продолжало ныть, жалость вперемешку с ненавистью к самой себе и мужу новой волной накрыла Дженни, но она быстро попыталась унять это пожирающее. В этот момент женщина поняла, что никогда не даст его в обиду. Дженни ещё долго пролежала с сыном в его комнате, время от времени разговаривала с ней и каждый раз, когда Чарльз пыталась спросить её о происходящем, старалась плавно съезжать с темы, и никто не знал, каких усилий ей это стоило. Вскоре малышка уснула, и Дженни покинула комнату сына, поцеловав его в лоб напоследок. Дженни отправилась на кухню, чтобы ещё раз выпить обезболивающее, в надежде хотя бы немного унять боль в теле, которая ощущалась при любом движении. По дороге на кухню Дженни прошла мимо зеркала на стене и машинально остановилась, чтобы взглянуть на себя. Она ужаснулась. Лицо и шея в ссадинах, а руки в синяках. Вспоминая, с какой силой муж бил её там, в комнате, Дженни сейчас поражалась, как он ей ничего не сломал или вообще не убил. Женщина отошла от зеркала, не имея больше желания рассматривать себя такую, она думала, что в какой-то степени сама виновата в том, что допустила этот кошмар, что столько лет терпела и никак не пыталась пресечь, но каждый раз, как только появлялись такие мысли, старалась обрубить их на корню, ведь никто не заслуживает, чтобы с ним так обращались. Уже сидя на кухне за столом со стаканом воды в руке, Дженни пыталась понять, что за противоречивые чувства сейчас испытывает. Что заставляет её оставаться в этом чёртовом доме, а не сбежать как можно дальше от мужа-абьюзера, тем самым, спасти сына и себя. Страх? Обречённость? Любовь? Дженни помнила, как была влюблена в Лису до беспамятства, хотя все считали, что это больше помешательство, нежели какие-то светлые чувства. Но бесполезно было что-либо говорить тогда, она была слепа. Наверное, сейчас ничего не изменилось. Дженни схватилась за голову, нервно глядя куда-то вперёд, в одну точку. Обезболивающие дало не особо хороший эффект, но ощущалось значительное облегчение. Однако рассуждать трезво не получалось. Стоило подумать об одном, как сразу же мозг переносил все мысли в другую сторону, заглушая предыдущие. Любовь любовью, страх страхом, а счастье и здоровье ребёнка важнее. Как мерзко и отвратительно полюбить тирана. Стоило ей задуматься об этом, как на пороге кухни появился Лиса. Он прошёл дальше, как ни в чём не бывало, Дженни внимательно следила за ним, улавливая каждое движение мужа. Манобан поставил грязную кружку из-под кофе в раковину, после чего взглянул на жену и приблизился к ней. Внутри женщины снова всё сжалось, каждый раз, когда он так делал, она не знала, чего ожидать. Уцепившись рукой за край стола, Дженни старалась унять дрожь в теле, чтобы Лиса не заметил этого. — Ты так и не ответила, — Лиса оскалился и чуть наклонился. — Что ты делала сегодня утром? —Я была у друга, — как можно спокойнее ответила Дженни, делая акцент на первом слове она старалась быть как можно осторожнее, чтобы в очередной раз не вывести его из себя. Третий раз за день такого насилия её тело просто не выдержит. — Езжу из одного конца города в другой по пробкам, сижу в очередях, но в итоге всё равно получаю лишь … — но договорить она успела, её голос резко оборвался, когда Лиса ударила кулаком по столу и крайне недовольно зыркнул на неё, склонившись ещё ближе. Сердце Дженни вновь забилось в бешеном темпе, она медленно прикрыла глаза, уже машинально приготовившись к очередным ударам. Но ничего такого не последовало, она боязно посмотрела на мужа и нервно сглотнула, чувствуя, как душа уходит в пятки под натиском его взгляда. — Не смей мне врать, — прошипел Манобан, сжимая руки в кулаки. — Я всё равно узнаю о твоей лжи, за которую ты потом поплатишься. — Что ты хочешь узнать? — голос женщины прозвучал тихо, каждый вдох и выдох ей давался через страх. — Лиса, чего ты добиваешься? Манобан со злой усмешкой глядел на жену и ничего не отвечал, намеренно растягивая время, ему нравилось наблюдать за реакцией Дженни, которая была скована и подавлена. Лиса прекрасно это понимал и видел. — Ты должна быть предельно честна со мной, всегда, — чётко выговорил она.— А я должен знать о каждом твоём шаге, — её тон не вызывал каких-либо сомнений в правдивости сказанного. — Откуда столько недоверия? —Дженни старалась быть предельно честной и отчаянно старалась не показывать истинных эмоций, хотя прекрасно понимала, что муж всё видит сам. Скандала однозначно было не избежать, но от рукоприкладства ещё оставался шанс отделаться. — Ты не представляешь, что я сделаю, если ты ещё раз так провинишься, — продолжил Лиса,так и оставив вопрос жены без ответа. В прочем, как и всегда. Стоило ей сделать попытки поговорить с ним на чистоту и понять, чем вызвано такое поведение, он всегда уходил от темы и начинал очередные разборки с угрозами и прочими вытекающими последствиями. Лишь изредка муж прямо говорил Дженни, объясняя, тем самым, что хочет от неё и чем недоволен. до 3х месяцев в подарок! Дженни тяжело вздохнула, сердце бешено колотилось, только сейчас она заметила, что у неё слегка трясутся руки. Каждый раз, когда он разговаривал подобным образом, она чувствовала себя вещью, которая надоела своему хозяину, но почему-то, вместо того, чтобы просто избавиться от неё, он продолжает при первой возможности швырять её из стороны в стороны, лишь бы она не попадалась на глаза. Мерзкое чувство. Женщине думалось, как так вышло, что она позволила ему начать втаптывать себя в грязь до такой степени, и почему это всё превратилось в замкнутый круг. — Можешь забыть про сына, — как ни в чём не бывало продолжил Лиса, внимательно следя за реакцией жены. Вряд ли эти слова могли оказаться правдой, ему просто важно было добить бедную женщину, задев за живое, посягнуть на то, что является для неё целой жизнью. — Что? — хрипло спросила Дженни, её взгляд моментально озарился злобой и ненавистью. Она никогда никому и ничему не позволит отнять Чарльзу, особенно ему, человеку-монстру, искалечившему ей столько лет жизни. — Ты этого не сделаешь, слышишь, — весь страх и волнение моментально улетучились на время, стоило только услышать о сына. Ради него она отказалась бы от всего, даже от собственной жизни, которая давно превратилась в ад. — Я никогда не позволю тебе сделать этого, он мой сын, — голос Дженни стал громче, теперь сложно было сказать, что её минуту назад она была скована и подавлена. — Понимаешь, мой, — Дженни резко соскочила с табурета и оттолкнула мужа, тем самым, освободив себе проход. — Ты никогда не заберёшь у меня Чарльза — выкрикнула она и с эту же секунду фурией вылетела из кухни, совершенно не желая больше видеть этого человека, что стоял всё это время и наблюдал за ней мерзким насмешливым взглядом, будто упиваясь её реакцией и удовлетворяя своего внутреннего демона. Дженни дошла до комнаты сына и прислонилась плечом к стене. Больше не было смысла сдерживать эмоции, она стояла и плакала, в сознание, как назло, закралась и чётко вырисовалась картина, где она осталась совершенно одна и больше никогда не видела Чарльз а. Ещё чуть-чуть и у неё началась бы истерика. В который раз мужу удалось нащупать самую ноющую рану и заставить её кровоточить с новой силой. И Дженни была готова поклясться, что эта боль намного ужаснее физической, которую она получает почти каждый день. Женщина осторожно открыла дверь комнаты, дабы не разбудить сына, и заглянула внутрь. Чарльз спал крепким сном. Дженни подошла к кровати и аккуратно легла рядом, она хотела охранять сон сына. Обнимая сына, Дженни непрерывно думала обо всём произошедшем и словах мужа. Можно было списать это на ложь и простое желание напугать, но нельзя быть уверенной, она, как никто, знала Лису, этот человек способен на всё, ему никогда не были знакомы такие вещи, как сострадание и жалость. Поэтому она так перепугалась. — Он никогда этого не сделает, обещаю, — с болью прошептала Дженни — Я не позволю ему издеваться и над тобой, — внутри всё горело желанием защитить своё чадо. Не приходилось и сомневаться, что Дженни сломает жизнь и их сына, если она останется с ним. Почти всю ночь Дженни пролежала рядом с ребёнком, думая об этом. Субботним утром Дженни проснулась позднее обычного, но, тем не менее, Чарльз в это время ещё спал. Женщина некоторое время пролежала практически неподвижно, пытаясь прийти в себя и найти силы встать. Вчера был безумно тяжёлый день, Дженни не хотела вспоминать его. Она поздно уснула, поскольку сильно перенервничала. Совсем скоро Дженни всё-таки смогла подняться с постели, но очень медленно, она ощущала неприятную боль в некоторых участках тела, отчего была не в состоянии двигаться быстро. Дженни укрыла Чарльз, при этом легонько погладив сына по голове, и покинула её комнату. Кроме них дома никого не было,л Лиса ещё несколько часов назад ушёл на работу и должен был вернуться только ближе к вечеру. Дженни надеялась, что время будет тянуться, как никогда, долго, очень не хотелось пока что видеть мужа. Она быстро умылась и смазала профилактической мазью некоторые синяки, чтобы хоть немного ускорить процесс заживления. Если сегодня не появятся новые. Дженни с горечью осознавала, что такая процедура стала чем-то обыденным и прибегать к ней приходилось всё чаще. Сейчас не было желания снова погружаться в мысли, которые полночи не давали уснуть, тем более, нужно приготовить завтрак, подумала Дженни, Чарльз скоро проснётся, да и самой есть хотелось. — Мам, — послышался сонный голос сына. Дженни в это время стояла у плиты и жарила блины, она моментально обернулась назад и увидела перед собой сына, уже одетую, причёсанную и, судя по всему, умывшуюся. Женщина улыбнулась, осознавая в очередной раз, что самостоятельности сына не занимать. — Доброе утро, любимый — ласково ответила Дженни, целуя сына в лоб. — Садись, сейчас будем завтракать, — после чего она вернулась к своему занятию, оставалось совсем немного, ей не терпелось скорее закончить и накормить ребёнка. Через некоторое время на столе стояла широкая тарелка с горой ароматных горячих блинов, Чарльз и —Дженни с удовольствием завтракали, мило беседуя, как это обычно бывает между мамой и маленькой сыном. Сейчас царила поистине непринуждённая и лёгкая атмосфера, коей в этом доме не было уже достаточно долгое время. Дженни пила свой любимый крепкий чёрный чай, наблюдала за Чарльзой, внимательно вслушиваясь в каждое её слово, пусть и сказанное немного невнятно в силу возраста, и понимала, что больше всего на свете хочет именно такой жизни. Жить вдвоём с сыном, каждый юз день вместе завтракать, обедать, ужинать, спокойно общаться, смеяться, ходить гулять, смотреть мультики, отводить его в садик, идти самой на работу, а по вечерам забирать Чарльза для которой каждый день эта встреча будет долгожданной, и всё оставшееся время до сна проводить так, как душа пожелает. Дженни растворилась в этих утопичных на данный момент мыслях, отчего перестала внимать, что говорит Чарльз, и очнулась только тогда, когда сын дёрнула её за рукав. — Ма-а-м, — нетерпеливо протянула Чарльз. — Да-да, что? — Дженни заинтересованно. взглянула на сына — Мы пойдём гулять сегодня? — с надеждой спросил мальчик, выжидающе смотря на мать. — Ну, конечно, мой хороший, — Дженни улыбнулась. — Доедай, и можем начать собираться, до вечера время в нашем распоряжении, — как бы ей не хотелось думать о том, что муж вернётся с работы, и размеренная жизнь закончится, но это так, поэтому она не собиралась терять день, желая посвятить его сына и себе. Всё вышло так, как Дженни и Чарльз планировали. Они с сыном гуляли по парку, катались на аттракционах, прошлись по магазинам, даже закупились новыми вещами, потом посидели в кафе, после чего довольные отправились домой. Дженни чувствовала себя значительно лучше, она, наконец, расслабилась, пусть и не надолго, давно она так свободно и весело не проводила время с Чарльзом. Ей было радостно видеть сына счастливой, хотя это счастье было временным, сколько бы женщина старалась не думать об этом. Когда они оказались у двери квартиры, Дженни обнаружила, что та открыта, хотя перед уходом она закрыла её и проверила два раза. Дженни первым делом подумала, что вернулся муж, но до окончания его рабочего дня ещё три часа. Дженни медленно отворила дверь и осторожно прошла внутрь, ведя за собой Чарльза. И действительно, в углу стояли ботинки Лисы а его куртка висела на вешалке. Женщина тяжело вздохнула, чувствуя разочарование. Сейчас, когда она только стала отходить от ужасов, произошедших вчера, ей меньше всего хотелось встречаться с мужем. Тем временем Чарльз снял с себя верхнюю одежду и побежала в зал, где, как выяснилось, и находился Лиса. До слуха Дженни донеслось, как сын довольно рассказывает отцу о прогулке, с которой они только что вернулись. Женщина сняла обувь и куртку, после чего не спеша прошла к гостиной и, осторожно прислонившись к стене, стала пристально наблюдать за происходящим. Она ужасно не хотела оставлять Чарльза наедине с Лисой. Приглядевшись, Дженни заметила, с каким недовольством муж смотрит на мальчика и слушает всё, что она говорит, и поняла, что не зря у неё появилось плохое предчувствие. Только бы он не тронул Чарльза, нервно думала женщина, терпеливо дожидаясь, пока сын выйдет и отправится к себе, пока Лиса не сорвался.— Я понял, — отрешённо ответил Манобан, нервно постукивая пальцами по столу. — Иди в свою комнату, Чарльз, — он выжидающе смотрел на сын, желая, чтобы он скорее покинула зал. — Ага, — бросилась мальчик, после чего мигом убежал. Дженни с облегчением выдохнула и только хотела последовать за Чарльзом, но в этот момент муж окликнул её, женщина машинально развернулась и увидела, что Лиса направляется к ней. Сейчас всё начнётся заново, не приходилось и сомневаться, Дженни с испугом посмотрела влево, чтобы убедиться, что сын находится в своей комнате и оставалось только надеяться, что она догадается не высовываться, дабы не попасть под горячую руку отца-тирана. — Дженни, — довольно спокойно сказала Лиса, — расскажи мне теперь ты, — он заметно ухмыльнулся. — А что рассказывать, Чарльз сказал правду, — заверила Дженни — Это я хотела тебя спросить, почему ты вернулся раньше. Обычно, наоборот, всегда задерживаешься, — в эту же секунду женщина подумала, не зря ли она сказала это. — По субботам у меня всегда сокращённый день, если ты забыла, — Лиса подошёл к жене почти впритык. — И что за претензии? — фыркнула она.— Это я должен предъявлять тебе, хотя бы за сегодняшнее, — и он влепил Дженни колкую пощёчину, отчего она пошатнулась и схватилась за место удара, ощущая резкую боль, которая тут же обострилась из-за вчерашних побоев. — За что? — прошипела она, глядя в пол. — Что я опять не так сделала? — обида вновь нахлынула на бедную женщину, страдающую абсолютно не справедливо. — Думаешь, я поверю твоим сказкам, которые ты наплела сыну и сейчас пытаешься сделать то же самое со мной? — она презренно смотрел на изнемогающую от боли жену. — У тебя ничего не выйдет, я всё равно узнаю правду, — после этой фразы он резко схватил её за руку, которой та придерживалась места удара, отчего Дженни непроизвольно взвизгнула от боли, — и не дам тебе спокойно жить, никогда, — эти слова он бросил ей в лицо, глядя прямо в глаза, желая продемонстрировать женщине всё презрение без остатка, что испытывал сейчас. Не дожидаясь ответной реакции, Лиса покинул гостиную, оставляя покалеченную Дженни наедине со спутанными мыслями. Тяжело дыша, женщина добралась до комнаты сына и вошла внутрь. Там она увидела Чарльза сидящую за столом и что-то рисующую с помощью цветных карандашей в своём альбоме. Дженни подошла к сыне и обняла его со спины. Ей сейчас жизненно необходимо было присутствие того, кого она любит больше жизни и кто отвечает ей взаимностью. Из всех людей в этом мире таким человеком для неё была только сын, и всегда, когда Дженни чувствовала себя униженной и втоптанной в грязь после очередного скандала с мужем, как сейчас, лишь Чарльз давала ей понять, что есть ради чего жить, что не всё потеряно, что нельзя сдаваться. — Мама, — удивлённо произнесла мальчик, которая не ожидала столь внезапного появления матери. Он взглянула на Дженни и увидела, что у той глаза на мокром месте. — Что случилось? Почему ты плачешь? —Чарльз заметно погрустнела. В следующий момент из коридора донёсся резкий хлопок дверью, который отчётливо был слышен даже через стену. Дженни сразу поняла, что муж, будучи весь на нервах, ушёл на свои гулянки, после которых от него за километр разило алкоголем и чужими женскими духами. Даже если нет, она прекрасно знала о всех его похождениях и уже давно закрыла на это глаза, ей было просто всё равно, всё, что хотела Дженни, остаться целой и невредимой, а он пусть хоть со всем миром перетрахается. — Уже ничего, — прошептала Дженни, продолжая обнимать сына. Она быстро смахнула слёзы с уголков глаз, выдавливая из себя улыбку, чтобы Чарльз не волновалась