Девять кругов Капитана Джеффа

От его сильных рук не могу отвести взгляд. Он зол, он сжимает руль так, что выпирают вены, нет, он в бешенстве. Куда-то меня везёт, а я все смотрю на его руки. — Зачем ты приехал? — За тобой. Два слова вызывают приятную дрожь в душе. Словно бабочки щекочат крыльями душу. Глупо, по-детски, наивно, и так, черт возьми, приятно. Он как тикающая бомба, а мне плевать. Мне так хорошо, мне с ним так хорошо. Что бы он ни делал, чтобы ни говорил. — Поговорить о Рике? Мы едем в участок? Пожалуйста, скажи нет... — Нет. Выдыхаю. — А о чем? О нас? Джефф смотрит на меня краем глаза, словно я сморозила какую-то чушь. Не чувствую ни стыда, ни чего-либо другого. Мне достаточно того, что он, наконец, приехал. — У меня были на тебя другие планы, но они поменялись. Волнение, шквал вопросов, предвкушение бурей поднимаются в груди. Всё это утраивается, когда я замечаю, что мы сворачиваем с шоссе. Не решаюсь спросить, ведь, кажется, скажи я хоть слово — он взорвётся. Джефф в ярости уводит руль в сторону пыльной дороги, где не виднеется ни зданий, ни каких-то других признаков жизни. Я в страхе смотрю на него: капитан пылает злостью и отчаянием. Он заглушает мотор и выходит из автомобиля, яростно хлопая дверью. Я вздрагиваю. Не убить же он меня собрался, да? Он рывком открывает дверь с моей стороны и хватает меня за руку. — Джефф, что происходит? Куда мы приехали? — Выходи из машины. Послушно встаю со своего сиденья. Он ведёт меня к капоту, рывком подхватывая меня и усаживая на него. С моих губ слетает лёгкий вздох. Глаза Джеффа тёмные, в них злость, в них обида, в них страсть и ярость. Его лицо в дюйме от моего. Сердце бешено колотится в груди, я не боюсь — я в ужасе. Он хватает меня за подбородок. — Никто не смеет прикасаться к тебе. — Что, прости? — Ты услышала меня, — рявкает он. — Я вижу, как он смотрит на тебя, на его хитрой наркоманской морде написано, что он хочет тебя трахнуть. Сердце моё перестаёт биться. Я смотрю на него в недоумении, пока он уничтожает меня своим взглядом. — Джефф, ты с ума... Он не даёт мне договорить, жадно впиваясь своими губами в мои. Я умираю и возрождаюсь, умираю и возрождаюсь, пока он терзает своими губами меня, пока уничтожает, пока даёт мне жизнь. Это глоток кислорода, это смысл моего существования, я нашла его в этих губах, в этих руках, сжимающих мою талию. Я готова умереть за близость с ним. Звон пряжки ремня на секунду отрезвляет меня. Я не успеваю даже одуматься, когда он поднимает подол моего платья, отодвигает трусики и резко входит в меня. С губ слетает восхищенный вздох, я запрокидываю голову и обвиваю его сильную шею руками. Джефф вбивает себя в меня, он меня не жалеет и не разменивается на нежности. Требовательные пальцы сжимают мою грудь. Любимые губы впиваются в мою шею. — Ты. Только. Моя, — говорит он между толчками. Обвиваю ногами его талию, притягивая мужчину ближе к себе. Хочу глубже, хочу чувствовать его всего, без остатка, целиком и полностью. — Докажи это, — сбивчиво шепчу я. — Глупая Эмма, — его губы находят мои, сливаясь с ними в страстном поцелуе. — Это аксиома. Она не требует доказательств. В словах мы больше не нуждаемся. Резкие толчки, грубые поцелуи и касания, оставляющие красные следы на коже. Бешеная страсть, боль, мурашки, дрожь в коленках, пик удовольствия. Я прижимаюсь всем своим дрожащим телом к его, вдыхаю запах его матовой кожи. В блаженстве закрываю глаза. Я нашла свой дом в нём.