Проклятие няньки

      «Тук-тук-тук-тук-тук» — цокали высокие каблуки по длинному коридору, пол которого был выложен красивой мозаикой, а на стенах висели выцветшие гобелены, изображающие сцены охоты, пиршеств и народных гуляний. Клара оглядывалась по сторонам — она и представить не могла, что ей случится попасть в такой дом, да не просто на экскурсию, как это иногда бывало, когда она в годы работы в школе возила свой класс по древним замкам, наполненным, как она потом обязательно выясняла, то приведениями, то межпространственными порталами, то карманными временными воронками, из которых слышался громкий смех и музыка 20-х годов. Теперь-то уж она не просто туристка, и вся окружающая её роскошь — она была уверена — скоро примелькается и станет такой же привычной, как самые обычные цветочные горшки в собственной квартире.       И уж точно никаких временных воронок!       По крайней мере, так она надеялась. Не то чтобы работать в доме со странными штуками было бы неприятно или не весело, но работать няней в доме со странными штуками — это, как минимум, чертовски сильно повышает её шансы вылететь с места ещё до того, как она приступит к своим прямым обязанностям.       Так она думала всего неделю назад, опасливо озираясь по сторонам в поисках скрытых дверей в страшные подвалы и следов инопланетной слизи на лестницах. Не найдя ничего из этого, Клара вздохнула со смесью облегчения и небольшого разочарования. «Что ж, — подумала она. — Я теперь просто няня».       Ей даже понравились дети, к которым её приставил их добрый дядюшка, немного странный, но ровно настолько, насколько полагается быть странным любому уважающему себя дядюшке. Что же касается четверых ребятишек, они Кларе действительно приглянулись — не было похоже, чтоб они могли доставить много проблем. Хотя, конечно, кислые лица детей в первый день их знакомства ясно говорили о том, что они не считают, что нуждаются в няне. Впрочем, то же самое говорили и их рты, прямо высказывающие все их мысли на этот счёт.       — Мне уже тринадцать, мисс Освальд! — сказал старший мальчик по имени Питер, и остальные ребята в унисон закивали его словам. — Я и сам могу присматривать за всеми!       — За мной так вообще не надо присматривать! — вставил десятилетний Эдмунд, надувшись.       — Ни за кем из нас не надо присматривать, мисс Освальд, — голос подала Сьюзен — старшая из девочек. Её сестра, малышка-Люси, не сказала ни слова, только внимательно ловя каждую фразу старших и не сводя больших голубых глаз с весёлого лица Клары. Люси новая няня отчего-то сразу понравилась — особенно её хитро прищуренные глаза, будто обещающие самые увлекательные приключения в их жизни.       — Мисс Освальд, — сказала Люси, когда Клара в первую ночь своего пребывания в доме укладывала девочек спать в их просторной и довольно уютной комнате, — расскажите что-нибудь интересное!       Люси была уверена, что няня уж непременно знает много интересного. Клара огляделась вокруг. Детской спальне, хоть она и была не самой плохой детской спальней из возможных, всё же не хватало… детскости. Голые стены были оклеены наискучнейшими обоями в полоску, на старом деревянном столе — только несколько книг и пара шариковых ручек. Ни фотографий в самодельных рамочках, ни красивых рисунков — всего лишь самая обычная комната, будто её обитателю было за сорок и за это время он успел порядком разочароваться в жизни.       Неудивительно, что дети жаждали настоящих, всамделишных, приключений!       — Хм… — протянула Клара почти шёпотом, сделав голос пониже. — Знаете, что такое проклятие няньки?       — Это когда тебе двенадцать, и кто-то решает, что тебе нужна няня, — недовольно отозвалась отвернувшаяся к стене Сьюзен.       Клара улыбнулась.       — О нет, это когда ваша няня превращается в гигантского страшного снеговика, и чтобы от неё избавиться, вам приходится улетать от неё на облаке!       Люси звонко засмеялась, а потом быстро прикрыла рот ладошкой, боясь перебудить весь дом. Заинтересованная Сью поднялась в кровати на локтях:       — Этого не может быть, мисс Освальд! Облака не твёрдые, на них нельзя летать! Вы просто провалитесь и упадёте на землю!       Клара прищурилась, готовая защищать правдивость этой невероятной истории. Она, конечно же, выдумала её прямо сейчас, но отчего-то была уверена, что всё это и правда могло бы произойти. Ну и что, что облака — это всего лишь водяной пар? Кто-то мог бы научиться делать их твёрдыми! Уж если она что и усвоила, путешествуя с Доктором, так это то, что не стоит удивляться предложению полетать на облаке.       После этой ночь Клара часто рассказывала истории — не только в спальне девочек, но и мальчикам, которые только поначалу делали вид, что выросли из нелепых сказок про сборища инопланетян на межгалактических праздниках и пугающих серебряных монстров. Половину этих историй Клара просто вспоминала, но ни одна из них никогда не оставалась в первозданном виде и каждый раз обрастала всё более невероятными и красочными подробностями, которые мисс Освальд придумывала так бойко и уверенно, что даже у самого прожжёного скептика мысли бы не возникло ставить подробные рассказы о путешествиях во времени под сомнение. Да и внезапные появления с ног до головы вымокшей Клары во мгновение назад пустом коридоре не могли оставить детей равнодушными.       — Мисс Освальд такая странная! — говорили они, когда играли в саду вчетвером.       — Вы видели, у неё вчера была паутина в волосах! Где бы ей взять паутину в доме?       — Ага, а на той неделе она пришла такая грустная-грустная, а потом через полчаса не могла понять, почему я спрашиваю, что с ней стряслось!       Кто-то из детей в такие моменты обязательно вспоминал одну из невероятных историй своей няни, а остальные заходились смехом, говоря, что тот просто фантазёр, и ему бы стать уже взрослым. Никто не хотел признавать, что случались моменты, когда он верил каждому слову этой весёлой девушки в клетчатой юбке и с паутиной в волосах. Устоять было особенно тяжело, когда Клара делала, как его называли ребята, «тайный голос» и заговорщически наклонялась поближе, чтобы вновь рассказать что-то совершенно невозможное — да так, что ты тут же в это поверишь.       Но это было по вечерам, когда в тусклом жёлтом свете лампы она укладывала ребят спать. Дни же их проходили совсем иначе — Кларе удалось пробудить в детях интерес к настоящим играм, которыми и положено было заниматься людям их возраста. Хотя даже тут не обходилось без неловких недопониманий и обязательно следующим за ними смехом. Бывало, играют дети в футбол, Люси отважно защищает ворота, за которые единогласно были приняты два толстых осиновых ствола, не пропускает ни одного гола, а мисс Освальд кричит воодушевлённо что-то вроде: «Да ты прямо Бей Лу!». Ребята оборачиваются, переспрашивают, что это за Бей Лу такой и хорошо ли, что Люси на него похожа? А Клара и отвечает невозмутимо, что это, мол, один толиманец из сорок второго века — ростом фута два, как и все из его расы, а в историю вошёл лучшим вратарём галактики. Дети смеялись и вскоре вновь продолжали играть, быстро смирившись с очередной няниной причудой.       Поэтому никто не удивился, когда в разгар игры в прятки мисс Освальд вдруг выскочила из своего надёжнейшего — никто в этом даже не думал сомневаться — укрытия, громко крича, чтобы ребята вылезали из-под столов, потому что у неё есть для них кое-что поинтереснее.       Сбежавшиеся на шум ребята увидели её коридоре у большой распахнутой двери в комнату, где никому из них раньше не приходилось бывать. Мисс Освальд была одета в длинную чёрную шубу, изрядно поеденную молью, и держала в руках ещё четыре точно таких же. Её глаза светились детским восторгом, как и красноречивая широкая улыбка.       Когда дети, не получив ни слова в ответ на свои вопросы, в недоумении натягивали на себя старые шубы, Клара усмехнулась. «Проклятие няньки, — подумала она, — это когда твоя няня постоянно попадает в истории, и, рано или поздно, в одной из них обязательно окажешься и ты сам!»