Часть 1
14 октября 2019 г., 01:21
День Арсения начался ужасно.
Сначала он выспался. Но выспался из-за того, что забыл вчера поставить будильник. Мужчина не помнил за собой такой спешки со времён института. Кажется, он забыл в ванной пижамные штаны, а в спальне оставил зубную щётку, возможно, случайно выкинул ложку и положил в посудомоечную машину баночку от йогурта.
Потом он пролил горячий кофе. И ладно бы, если на себя. Но нет. На халат. Проклиная солнечные бури, Попов в одном нижнем белье бегал по квартире, ища чистую замену. Нашёл. Мятый, но невероятно тщательно выбеленный халат был выдернут с балкона, где сушился последние дня два.
Лифт не работал, и Арс снова засомневался в ценности собственной жизни, спускаясь по лестнице, перепрыгивая ступеньки. Через окно быстрее, так? Нет, Арсен, три года восстановления — не быстро.
Пробки. Навигатор окрасил улицы центра города в багряный и выстроил маршрут более быстрый. Длиной в полтора часа. Мужчина почти кипел от ярости, сжимая руль чуть сильнее обычного и печатая медсестре, что опоздает. Сильно опоздает.
Света слала ему голосовые сообщения, по пять секунд каждое, а Арсений, выруливая на перекрёсток, рычал от ненависти к новым технологиям, шуму за окном и отсутствию наушников. Попов только собирался написать что-то про бедных Кирилла и Мефодия, на какой-то хер придумавших алфавит, да только почувствовал толчок.
Ремень врезался в грудь, голова чуть не вылетела из суставов, а в глазах на пару секунд потемнело.
— Света, я тебе тетрадку по русскому с алфавитом на обороте в жопу засуну, как приеду! — чуть ли не с пеной у рта проговорил в микрофон, наблюдая, как из жёлтой шестёрки, в которую врезалась его ауди, вылез дрыщеватый гоповатый парень, короткостриженный и с синяками на руках, — Только наркомана мне не хватало...
Арсений, сунув телефон в карман и включая аварийку, не переставал мысленно материться, отсчитывая количество люлей от начальства, которые получит за опоздание. Устройство в штанах пиликнуло, когда он вылез из автомобиля, двигаясь в сторону подбитой шестёрки и оказавшегося на лицо вполне симпатичного парня. Видимо, Света внемла запугиваниям и теперь спрашивала, что произошло.
— Пиздец, мужик, какого хера? Где твои, блять, глаза?!
Парень был дерганным и громким, он постоянно смотрел по сторонам, чуть подпрыгивал на месте и шмыгал носом, держа руки в карманах большой, мешковатой худи. Мозг Арсения, не подпитанный кофеином, брезгливо косился в его сторону, как и сам мужчина.
— Парень, давай договоримся. Три тысячи тебя устроят? — устало выдохнул он, лёгким движением проверяя время на часах. Собеседник подавился воздухом, смотря на Попова своими невероятно живыми зелёными глазами насмешливо и презрительно. Глаза были слишком чистыми для наркомана, мимолётно отметил Попов. Просто драчун.
— Я не парень, — повысив голос, пробасил он, — Я — взрослый, состоятельный мужчина, трезво оценивающий ситуацию и отчётливо осознающий, что в данной ситуации виновником ДТП являетесь Вы. Три тысячи, предлагаемые Вами, ничтожно малы по сравнению с истинной ценой вопроса... Десятка, — ещё и выправился так, приосанился, в глазах холодная ясность появилась.
— Вот же, — сквозь зубы прошипел Попов, только сейчас замечая на худи парня эмблему Санкт-Петербургского Юридического Института. Студент ухмыльнулся, надменно хмыкая, — Да тут на бампере даже вмятинки нет! Не слишком ли много, пацан?!
— Мужчина, — строго одёрнул Арса тот, — Десять тысяч или вызываем ментов.
Телефон в кармане пиликал теперь уже непрерывно, рассветное солнце зарядило в глаза, и парень, разукрашенный синяками, показательно облокотился о крыло своей колымаги, отпивая энергетик, до этого лежавший во вместительном кармане худи, и смотрел так пристально и насмешливо, что Арсений сжал кулаки и готов был забить на святое врачебное «не навреди».
— У тебя номер к карте привязан?
***
Этот день стал плохим ещё неделю назад, когда Попову сообщили, что он будет дежурить в неотложке. Он не знал, каким образом выбирались врачи, идущие на казнь, но очень сильно надеялся, что в этом месяце второй раз его голову рубить не будут. Сущим адом были постоянная ругань фельдшеров с медсестрами, присутствие посторонних в кабинете и пациенты, часть из которых были слишком мнительными, часть — слишком стервозными, а последние — слишком наивными(месяц не замечал кашель с кровью, это как?!). Но у Арсения не зря над входом висела икона. Он помнил, что за ликом Богородицы была припрятана его любимая бутылочка виски, и терпеливо, с профессионально-нейтральной улыбкой выслушивал жалобы очередной бабулечки. Но день подходил к концу. Медсестра, всё ещё косо посматривающая на него после утреннего всплеска эмоций, была отпущена домой, фельдшера разъехались по барам, а до закрытия пункта неотложной помощи оставалось несколько минут. В большом отремонтированном здании остались только Арс и вахтёр, и травматолог позволил себе немного расслабиться: расстегнул халат, выглаженный в лаборатории во время обеденного перерыва, снял галстук и растёкся по неудобному стулу усталой жижицей. Он почти заснул, лелея мысль о том, как плотно поужинает, придя домой, когда в дверь постучали. — Да? — хрипло выдохнул, мгновенно вскакивая и взъерошивая уже и без того лохматые волосы. В щелочке между дверью и её косяком показалось добродушное лицо охранника, улыбающееся, пусть и сонное. — Арсений Сергеевич, к вам тут.., — мужчина прыснул от смеха, но быстро собрался, поглядывая себе за плечо, — Пациент.. Попов непонятливо кивнул, безмолвно давая согласие, встал и подошёл к шкафу, открывая ящик с инвентарём, уже заранее упакованным. Вздохнул устало, когда сзади послышались шаги, достал пакет стерилизованных приборов и последовательно надел перчатки и очки. — На что жалуемся? — в ответ не услышав ничего, Попов повернулся, недовольно и нетерпеливо повышая голос, за день слишком устав от придурок некоторых пациентов, — Почему молчим? Разве Вы не затем пришли сюда, чтобы.., — он оборвался на полуслове, заметив знакомый блеск живых, зелёных глаз. Парень сидел на стуле напротив его стола, всё в той же худи и с теми же синяками, с взъерошенными волосами и невероятно красными щеками. Удивлённый и зажатый, он пялился на врача так, будто тот являл собой его личное божество. И во рту у него была лампочка. Смех наполнил кабинет, Арсений согнулся пополам, чувствуя, как щёки начало сдавливать спазмами от продолжительной улыбки. Он услышал недовольное бульканье, поднял взгляд на пациента и, увидев его возмущённо сложенные домиком брови и жалкие попытки что-то сказать, рассмеялся ещё сильнее, чуть не валясь на пол. — Стойте, стойте, молодой человек, — еле выговорил Попов, когда услышал скрип ножек стула по плиточному полу, — Не стоит уходить, я профессионал, — заверил мужчина, успокаиваясь и с лёгкой улыбкой подходя к столу, стараясь не смотреть на парня, — Да и вряд ли вы найдёте в это время другого врача. Несколько мгновений в кабинете стояла тишина, Арсений пытался снова не рассмеяться, усердно делая вид, что изучал историю болезни пациента, тот же просто сидел напротив, перебирая длинными пальцами край майки и постоянно шмыгая носом. — Ну что ж, Шастун Антон Андреевич, — наконец проговорил Попов, поднимая взгляд на потянувшегося к столу поближе парня, — Помимо насморка, жалуемся на что-нибудь? — Антон снова нахмурился, красноречиво сверкая глазами, собираясь подорваться с места, — Ладно, ладно, вижу я твою лампочку. Не булькай тут! — врач встал и снова подошёл к шкафу, не переставая через плечо поглядывать на парня, — Сейчас сделаем укол, расслабим мышцы и вытащим осветительный прибор быстрее, чем ты скажешь «гони десятку!». Когда страх иглы был успешно преодолён, а укол наконец сделан, Арсений отставил использованный шприц в сторону, оставаясь напротив парня, облокотившись о стол задницей, и внимательно осматривая студента. У него была рассечена бровь и губа, из раны которой теперь сочилась кровь, сногсшибательно-красивые глаза обрамляли густые ресницы, а белоснежная кожа, мягкая и натянутая, оставившая следы подростковых прыщей, была покрыта небольшими пятнами синяков и кровоподтёков, что в больничном освещении сияли желтизной. Словив недоумённый взгляд пациента, Попов снова ухмыльнулся, мимолётно облизываясь: — Просто интересно, кому ты, взрослый состоятельный мужчина, трезво оценивающий ситуацию, так самоотверженно демонстрировал вместительность своего рта с моей десяткой в кармане, — Шастун снова возмущённо что-то булькнул, поднимаясь и горя румянцем, Попов пихнул его в плечо, заставляя плюхнуться обратно на стул, — Да сиди уже, я всё, что нужно было, оценил. Он придвинулся к опешившему парню вплотную, смотря сверху вниз и опахивая резким медикаментозным ароматом. Схватил одной рукой его за подбородок, крепко фиксируя, пальцами второй руки пробрался к зубам студента, прощупывая края и чуть надавливая. Антон снова что-то промычал, его слюна начала капать с губ на резиновые перчатки Попова. — Не дёргайся, малыш, — напряжённо и сосредоточенно проговорил врач ледяным профессиональным тоном, — У тебя сейчас чувствительность очень снижена, можешь случайно себе язык откусить, — Антон вздрогнул, краснея ещё сильнее, тяжело сглатывая, ощущая холод перчаток на своей коже и мурашки, прокатившиеся по затылку. — Что это у нас? — издевательски протянул Попов, продолжая что-то проворачивать во рту у студента, — Фетишируем? Уже представляешь в своём ротике что-то, что сейчас у меня в штанах и, с вероятностью в девяносто девять процентов, не лампочка? Парень дёрнулся, возмущённо отфыркиваясь, но не смог и на миллиметр отодвинуться, крепкими руками зафиксированный на месте. Он ещё больше покраснел, его уши уже горели, а глаза застекленели. Попов недовольно зацокал, чуть постукивая пальцами по щеке: — Я же сказал не дёргаться. Почему не слушаешься меня, милый? Или так хочется на мой стол лечь и принять наказание, м? Антон почувствовал, как щёки свело болью и кожу стянуло от расслабления. Челюсти не ощущались как свои, они сами по себе начали смыкаться, освобождённые от предмета внутри, но так и не смогли сделать это до конца. Во рту Антона всё ещё находились пальцы Арсения. Парень хотел было что-то сказать, но врач резко сжал его щёки второй рукой, наклоняясь и проговаривая властно почти в губы: — Я же сказал. Не дёргайся, — его пальцы погладили рот парня изнутри, ощупывая на наличие повреждений, а ладонь второй руки удобно расположилась на шее под челюстью, еле ощутимо сжимая. Антон смотрел на врача, такого смешливого, но строгого и собранного, неряшливого, но стильного и красивого, вдыхал запах его одеколона и навязчивый аромат резины. Он почувствовал жар, прокатившийся по телу и, повинуясь мимолётному желанию, провёл языком по умелым пальцам, всосал их, натыкаясь на заинтересованный взгляд мужчины. Тот двинул кистью вперёд, чуть поворачивая её и наблюдая, как захлебнулся собственными слюнями студент. Попов некоторое время внимательно следил за тем, как старательно парень вылизывал его пальцы, а потом резко вынул их, схватил пацана за ворот худи и подтянул к себе, выдыхая в покрасневшие губы, — Тебе это нравится, верно? Вместо ответа Антон порывисто прижался в поцелуе к врачу, целуя неуверенно, но чувственно, ощущая чужой язык у себя во рту и ухмыляясь. Отстранился, наблюдая за столь же блестящими желанием голубыми глазами. — У меня нет с собой денег, чтобы оплатить сеанс, но, возможно, мы как-нибудь решим этот вопрос? Попов улыбнулся, стягивая перчатки и швыряя их в мусорную корзину. Посмотрел на парня с заинтересованностью и проговорил хрипло: — Ну, твой рот сейчас абсолютно точно не выдержит моего члена, малыш, так что предлагаю ужин в кафе. — Я плачу, — ухмыльнулся Шастун, на что Попов лишь закатил глаза.
