Hammer's coming out.

"Нет, Тимми, так не пойдет! Если хочешь, чтобы я поверил, придется тебе придумать что-нибудь более убедительное, чем поцелуй с Лили!". -- Стоило Арми остаться одному, как начинался этот бесконечный внутренний диалог с Тимом. Все эти тимины служебные романы -- череда легких побед, не вызывали у Хаммера такого болезненного чувства, как тень Хайдера за спиной Тимоти. Ему неудержимо хотелось нависнуть над Хайдером и отчеканить в ухо: "Может ты и одеваешь Тима, но раздеваю его я..." Он и сам не понимал, почему до сих пор этого не сделал. Арми закончил принимать душ и , выключив воду, услышал, что Лиз говорит по телефону. Голос взволнованный, переходящий в напряженный шопот. "Что-то не так..." -- Прислушался. -- "Что там стряслось?!" -- Заторопился одеться. Лиз вздрогнула, когда он появился в дверях. Она выглядела растерянной, что было на нее не похоже. - Кто звонил? - Ник. - Что-то случилось? Лиз молча кивнула и отвела взгляд. - Что? - Арми, мне так жаль... - Она закрыла рот ладонью и покачала головой. - Лиз?!! - Арми почувствовал необъяснимый холодок в подсознании. Это ее молчание, жесты, опущенные глаза... Он и сам также зажимался и тормозил, когда пару лет назад ему пришлось сообщать Лиз о смерти ее кузины. - Кто? - выдохнул он. И губы Лиз беззвучно произнесли - Тим... - Что Тим? Что Тим, Лиз?! Ты о чем? - Разбился... Словно удар в солнечное сплетение -- не вдохнуть, не выдохнуть. Арми окаменел. Она что-то еще говорила, но он уже не слышал. Медленно развернулся и потянулся к ключам от машины, лежащим на комоде, но Елизабет, угадав его намерение, успела накрыть ключи ладонью. - Нет! - отрезала Лиз, тут же, спрятав ключи в карман халатика, протянула ему бутылку виски, начатую вчера. Он не стал спорить. Взял из ее рук бутылку и запрокинул голову. Пил не останавливаясь, до дна, как обезболивающее, а потом стоял, смотрел в глаза Елизабет и просто ждал, пока подействует. Реальность медленно начала отступать. Он завалился на еще не убранную кровать и поднырнул головой под подушку. Какое-то время Елизабет слышала глухое рычание, а потом Арми затих. Лиз была напугана. Она думала, что эту историю с Тимом они уже пережили и вот... "Ок! Надо просто перетерпеть похороны. Похорон же не избежать? Да и как не поехать?!" - Лиз нервно кусала поясок от халата, когда зазвонил мобильник мужа. -- "Началось!" - Привет Лука! Это Лиз. Ты уже знаешь про Тима? - Здравствуй! Я потому и звоню... Дашь мне Арми? - Он в отключке... Пришлось залить в него бутылку виски... - Понятно... - Лука подавлено молчал. - Ты знаешь, что именно произошло? - То же, что и все. Выехал на встречку... Другой информации нет. Я не счел возможным беспокоить сейчас его семью. - Господи! Даже не представляю, каково им! - Передай Арми, что я звонил. - Конечно! Увидимся на похоронах. Лука отключился. Ему было тревожно за Хаммера, но слушать пафосные восклицания Елизабет хотелось сейчас меньше всего. "Напился... Это хорошо или плохо? Только бы не садился за руль! Впрочем, Лиз не позволит. Можно не сомневаться." "Как всегда не многословен" - подумала она о Луке и тут же переключилась на решение насущных проблем -- "Опять мне самой все организовывать! И так, с чего начать? Билеты!" Арми протрезвел часа через четыре. Вслед за сознанием мгновенно вернулась боль. "Тими!!!" Из комнаты будто выкачали воздух. Дыхание было быстрым и поверхностным. С трудом поднялся, сел перед "макинтошем", положив на него ладонь и не решаясь включить. Сердце Хаммера было разбито на тысячу осколков, которые уже никогда не собрать. И в каждом осколке продолжал жить Тим -- Тим смеющийся, Тим удивленный, Тим задумчиво перебирающий струны гитары, Тим усталый, Тим взвинченный, Тим расстроенный, но, главное, живой! Тим, Тим, Тим... Больше не захлебнуться от счастья, встретив тимин горячий взгляд... НИКОГДА... Никогда - это никогда... И Арми чувствовал, что эта леденящая бесконечная пустота уже начала затягивать его вслед за Тимом. Ужас и страх проник под кожу. Ужас, от того что ничего нельзя поправить, и страх убедиться в своей вине.. Куда бы он ни кликнул, что бы ни открыл, везде был Тим. В новостной ленте фото покареженной машины, черный целофановый мешок на носилках, скорая, фото улыбающегося от уха до уха, живого Тима, и это лаконичное - "лобовое столкновение"... - "Что за хрень! Осторожный Тим и лобовое...!Кто в это поверит?!" Снизу доносились голоса детей, Елизабет и Ника. -- "Уже тут! Хренова группа поддержки!" Последнее время Ник скорее был поддержкой для Лиз, чем для него. Хаммер давно перестал откровенничать с другом. Если Ник что и знал, -- то была версия Елизабет. -- "Не пойду! Пусть думают, что сплю." За окном все еще был день. Арми смотрел на солнечные блики, ползающие по дну бассейна, как-будто из другой, параллельной реальности. В его мире солнца не было, была мертвая тишина и где-то за спиной лежал черный мешок с мертвым Тимом. Он не видел, но точно знал, что он там, спиной ощущая смертельный холод. Захотелось опять сбежать в зазеркалье. Это Лиз придумала: "Ну что, Алиса, вернулась из-за зеркалья?" - каждый раз спрашивала она на утро после убойной вечеринки. С сарказмом у нее всегда был полный порядок. Нет! Зазеркалье подождет... Прямо сейчас он должен лететь к Тиму. И вдруг мысль, как вспышка, заставившая зажмуриться. Вспомнил последнее, что услышал вчера от Тима: "Ты приедешь завтра!". Они не созванивались уже пару недель, потому что Арми боялся не сдержаться, устроить Тиму сцену ревности. Ну а Тиму было не до Хаммера..., по крайней мере, так думал Хаммер. И вдруг вчера около одиннадцати вечера Тимоти позвонил сам. Арми напрягся, попытался спрятать свою злость за дежурными вопросами, но разговор не клеился. Было похоже, что Тимми что-то хочет сказать, важное. Арми занервничал. И тут Тим попросил его приехать. Сказал: "очень надо". И Хаммера понесло. - Очень надо? Позвони Лили! - Вот так?! - с вызовом и горечью одновременно спросил Тим. "А как ты хотел?!" - подумал Арми, но промолчал, и это молчание было весомее любых слов. Выпустив пар, Хаммер начал уже оттаивать, когда Тим сказал эту фразу: "Ты приедешь завтра!" -- сказал с уверенностью и отключился. "Нет! Нет! Нет!"- Хаммер с силой сдавил ладонями виски, снова зажмурился и надавил пальцами на глаза, чтобы удержать слезы. - "Нет!!! Тим..? Никогда бы... Что могло случиться? Что должно было случиться, чтобы.?!" Он опять влез в интернет в поисках ответов. Появилась новая информация от врачей. Тимоти Шаламе был чист - в крови не обнаружено ни алкоголя, ни наркотиков. Через две ступеньки, почти бегом Хаммер спустился вниз. Ник раскрыл ему объятия со словами сочувствия, но Арми застыл в двух шагах от него. - Подбрось в аэропорт! Я лечу в Нью Йорк. - было не ясно к кому Хаммер обращался, потому что смотрел в пространство между Ником и Елизабет. - Дорогой, - мягко, как с ребенком, начала Лиз - билеты уже куплены. Наш рейс в пять. Ты должен что-нибудь съесть! Иначе тебе будет плохо! "Тебе будет плохо..." - мозг Арми просто не мог переварить эту глупость, его лицо страдальчески сморщилось, он развернулся и поплелся наверх. - Послушай, старина! - сделал попытку Ник, но Хаммер, не оборачиваясь, поднял обе руки, давая понять, чтобы его оставили в покое. - Видишь?! - многозначительно прошептала Елизабет. - Ты уверена, что справишься там? Может мне лучше поехать? - Спасибо Ники, это всего пол дня. Перед кладбищем дам ему небольшую дозу клоназепама... А завтра в это время мы уже будем по дороге домой. Арми так и сидел в самолете в черных очках и наушниках, хотя плеер выключил сразу, едва услышав первые аккорды "Stay" в исполнении Джареда Лето. Понял, что не сдюжит ... - "Не тут и не сейчас..!" Стюардесса, понимая куда и почему летит Арми Хаммер, хотела выразить соболезнования, но остановив взгляд на пальцах Хаммера, сжимавших подлокотники, передумала. Елизабет время от времени посматривала на непроницаемое лицо мужа. Она всегда легко справлялась с закидонами Арми, но сейчас он ее пугал. Сейчас он был похож на зарождающееся торнадо. Лиз знала, как разобраться с человеком, но не представляла, как противостоять стихии. . В отеле, поднявшись в номер, Елизабет принялась звонить домой. Арми опустился в кресло. Все так же -- в очках и наушниках. Лиз решила, что лучше его сейчас не теребить. Продолжая разговаривать с мамой, она зашла в туалет, а когда вышла, Хаммера в номере не было. Она запаниковала. - Ма, я перезвоню! - набрала Арми. Он не ответил, но прислал смс: "пройдусь" . Никаких "дорогая, не беспокойся" - просто "пройдусь"! Понимая, что не уснет, пока муж не вернется, она решила спуститься в бар отеля. Ей необходимо было расслабиться. Как же ее достал этот Шаламе! Арми ехал к Тиму. На асфальте, около входа в высотку, где жила семья Шаламе, уже было много цветов. Парни и девушки с горящими свечками стояли печальными островками, тихо переговариваясь. Хаммер невольно втянул голову в плечи. Он много раз видел такое в новостях, но сейчас это была не чья-то, а его жизнь, и в первые ему захотелось стать незаметным, чтобы не чувствовать спиной все эти взгляды. Арми стоял перед закрытой парадной дверью, пытаясь вспомнить номер квартиры Тима. Но консъерж, узнал высокого Хаммера и открыл ему дверь. - Соболезную, мистер! Такое горе! Ээээ... Семья просила, чтобы сегодня их не беспокоили -- но видя непонимание на лице Арми, поспешил добавить -- Сегодня только близкие... Но я спрошу. Подождите минуточку!. Хаммер не слышал, что именно говорил по телефону консъерж. Он снял наконец черные очки и стоял посреди холла неподвижно. - Мистер Хаммер, к Вам сейчас спустятся. "Спустятся?!! " -- Арми недоумевал. -- "Что это значит? Когда я стал посторонним?!" -- Арми пришел, чтобы обнять мать Тима и дать наконец выход своему горю, потому что уже не было сил держать его в себе, а оплакивать Тима с людьми, которым Тимми был безразличен, Арми не мог. А еще он надеялся распросить, где и с кем Тим провел вчерашний день. Но лифт открылся и из него вышла сестра Тима. Лицо Полин, распухшее и в красных пятнах, было враждебно. Хаммер опешил. Полин держала в руках мобильник Тимоти. -- Хаммер, ты был единственным, кому Тим звонил вчера поздним вечером. О чем вы говорили? Что Арми должен был ответить? Что устроил сцену ревности? Что злился? Что был эгоистом и не перезвонил спросить, чем Тимми расстроен? -- Тим просил приехать... Причину не объяснил. -- И что ты ответил? "Ничего я не ответил. Я просто послал Тима... к Депп!" -- И тут Арми вдруг понял, что Полин не нужны никакие его объяснения, потому что она и так знала, что он мог ответить ее брату... И вопрос этот был лишь занесенным топором палача. Глаза защипало. Арми стоял громадным истуканом, продолжая молча смотреть на сестру Тима, а по лицу неконтролируемые текли слезы. Но Полин это не смягчило, наоборот, она посмотрела на него то ли с презрением, то ли с брезгливостью и, не сказав больше ни слова, ушла. Консъерж с сочувствием поглядывал на Хаммера. Он видел его до сегодняшнего вечера только пару раз вместе с покойным. Но тогда этот самый Хаммер показался ему моложе. Они с парнишкой были такие веселые, счастливые... А сейчас на этого... смотреть жалко. -- "Водички ему что ли предложить?" - Мистер! - начал было консъерж, но в это время в подъезд зашла пара с собачкой и Арми, наконец очнувшись, быстро вышел на улицу. Арми уходил прочь от дома Тима. Он был раздавлен чудовищной несправедливостью обвинения, хоть и не высказанного вслух. "Полин сорвалась..., но почему на меня? А Николь? Она тоже винит меня?! Тим был с Лили, а винят меня? Чего я не знаю?" -- Вопросы сжимали горло, не давали вздохнуть, а ответов не было. Ни одного. Невыносимое осознание невозможности ничего исправить, отмотать назад, сводило с ума. -- "Тимми, Тимми Тим мой, ты заставлял меня ревновать, чтобы убедиться, что все еще не безразличен мне? Так ведь все было? Да? Но что такого непоправимого случилось вчера, Тимми?" -- Арми не верил, что Тим мог сам... Он направлялся к тому месту, где Тима не стало. Неширокие пешеходные тротуары, прямая улица,четырехполосное движение, хороший обзор... Хаммер беспомощно озирался по сторонам в поисках ответа и его взгляд зацепился за камеру на столбе. - "Странно... в новостях не было кадров с дорожных камер, только любительское видео с телефона случайного свидетеля. Видимо, посчитали, что этого достаточно, потому что и так все очевидно. Надо найти полицейского, узнать, где можно просмотреть запись с этой камеры." -- Арми торопливо уходил, поглощенный своими мыслями, и не заметил на противоположной стороне улицы мужчину, бредущего с поникшей головой. Акерманна тянуло сюда весь день, но пришел он только сейчас, ведомый тем же чувством, что и Арми -- чувством вины. Если Хаммер был последним, с кем Тим говорил, то Акерманн был тем, с кем Тимоти Шаламе провел свой последний день. Утром у них была запланированная деловая встреча в студии Хайдера. Обычно взгляд Тимоти искрился, как пузырики шампанского. Слушая Акерманна, Тим всегда был заинтересованным, но не вчера. Хайдер впервые видел своего юнного друга погруженным в себя, рассеянным и, как-будто потухшим. Можно было бы списать это на разрыв его отношений с Депп, но Акерманн не придавал этим отношениям серьезного значения, после того как внимательно изучил снимки Тимо и Лили, где напористая девушка наседала на парня, который просто не сопротивлялся... Тут все было очевидно. Вероятно, Тимо все еще владела идея "отмыться" от ярлыка, который приклеился к нему в "эпоху Хаммера". Акерманн практически не сомневался, что Шаламе гей, но очевидно сам Тимоти до сих пор не хотел принять этого факта и продолжал растрачивать себя на девушек, ничего для него не значащих. Хайдер сам не заметил, как завелся. Поначалу, ему захотелось просто растормошить Тимо, вырвать его из болота меланхолии. С профессиональных он перешел на личные темы: "Как семья? Есть новые предложения? Какие прогнозы по "Королю"? Не думаешь поехать отдохнуть? Как на счет Австралии?". Тим немного оживился и, воодушевленный Хайдер, позвал его обедать. Разумеется, дорогой ресторан, изысканая кухня, лучшее вино. Засиделись, заговорились и в какой-то момент Хайдер прямо посмотрел в глаза Тимо, откровенно, не оставляя места для сомнений. Шаламе смутился -- потупился, прикусил нижнюю губу, завис, но через мгновение поднял глаза и улыбнулся, принимая брошенный вызов. Эта улыбка..! Одна из множества улыбок Тимо, которые заставляли сердце Хайдера сбиваться с ритма. Мудрость изменила Акерманну и всех его прожитых лет не хватило, чтобы распознать улыбку актера. Так или иначе, мы легко верим в то, во что хотим верить... Хайдер был нежен, терпелив, он был опытен, в конце концов, но ничего этого не было достаточно... Он надеялся, что еще чуть-чуть и Тим оттает в его руках. Надеялся до той минуты, пока из окна спальни не увидел опущенную голову Тимо, выходящего из дверей его дома. В тот момент Хайдер с горечью осознал, что секс не сделал их ближе, наоборот, он только что потерял хорошего друга. Глядя на удаляющегося Тимо, Хайдер в замешательстве спрашивал себя -- "Если Тимо не гей, зачем ему понадобился этот опыт?". Если не гей, тогда, что за свет загорался в его мальчике рядом с этим самодовольным манекеном, как за глаза Акерманн называл Хаммера. Первый встреченный Хаммером полисмэн, посоветывал обратиться в комиссариат на 42 улице, но объяснил, что лучше это сделать завтра с утра, потому что для получения разрешения на просмотр нужно начальство, а сейчас в полиции только дежурная бригада. Арми не помнил, как дошел до отеля. Елизабет в номере не было, но он был слишком разбит, чтобы беспокоиться за нее. Погасил свет, скинул ботинки и не раздеваясь лег, закрывшись одеялом с головой. Его немного знобило и глаза слипались. Арми провалился в тяжелый сон, но через пару часов проснулся и почувствовал, что Лиз спит рядом. Да, его жена, всегда рядом... Тогда откуда это чувство полного одиночества?! Он лежал на боку неподвижно, чтобы не разбудить Елизабет, смотрел в темноту, а видел яркий солнечный свет, улочки Кремы и двух беззаботно смеющихся парней на велосипедах. Подушка намокла от слез, а боль все не утихала, не выплакивалась - нарастала с каждым воспоминанием, с каждой улыбкой Тима, с каждым поворотом его кудрявой головы, с каждым прикосновением или фразой выхваченной из памяти. Как только рассвело, Арми потихоньку поднялся. Не переодевшись, весь помятый, взлохмаченный, выскользнул из номера. Он пешком шел на 42-ю улицу, избегая смотреть на свое отражение в витринах. Когда верзила в мятой одежде, и таким же помятым лицом появился в комиссариате, дежурный сержант напрягся, ожидая неприятностей. Но стоило мужчине, хоть и излишне взволновано, но вежливо заговорить, сержант его узнал. - Арми Хаммер! -- щелкнул пальцами сержант. -- Чувствую же -- лицо знакомое! Чем могу помочь? Арми потер лоб -- Мне совершенно необходимо посмотреть запись вчерашней аварии... -- голос дрогнул и Арми вынужден был замолчать. Улыбка слетела с лица дежурного и он деловито, но с сочувствием произнес - Идите за мной! - почему-то ему захотелось обойтись без формальностей, без письменных заявлений. --"Мало ли, может пропустил репортаж в новостях." Сержант провел Арми в самый конец узкого коридора в комнату, увешанную мониторами. За пультом сидел всего один молодой парень. - Мистера Хаммера интересует вчерашняя авария в Мидтауне. -- Добавил еще что-то, но уже в полголоса. Парень понимающе кивнул и показал Хаммеру на соседний стул. - Вы имеете ввиду эту аварию, я пологаю. - Парень не спрашивал, а как бы говорил сам с собой, заводя дату, временной интервал и название улицы. - На самом деле, там все как дважды два... Смотрите! Арми сжал кулаки. Вот она - машина Тима. Раннее утро, пробок еще нет, скорость около восьмидесяти. В кадр входит красная фура и вслед за этим Тим выныривает из своего ряда ей на встречу, со стороны кажется, пытается перестроиться, но слишком близко - не успеть. - Не успел..! -- . констатировал парень. Обернулся к Хаммеру, но тут же отвернулся опять, смутившись. Странно было видеть взрослого здоровенного мужика с дрожащими губами. - Приблизь на сколько возможно - хрипло просипел Хаммер. - Повторить? - Да. "Мазохист что ли?" - подумал парень и поставил на повтор, постепенно приближая. И все по новой: тихое утро, поток машин и вот оно - тимино лицо за лобовым стеклом. И в следующее мгновение до боли знакомый жест - Тим, прикусывая нижнюю губу, сжимает губы, закрывает глаза и бросает машину влево... - Вот дерьмо! - парень нажал на паузу и в замешательстве посмотрел на Хаммера. Бледный как полотно, Хаммер не отрывал глаз от застывшего на мониторе лица Тима. -- Как тебя зовут? -- Рони. -- Рони, этого никто больше не должен увидеть! С минуту они смотрели глаза в глаза. -- Думаю, Вы ошибаетесь! На лице Арми отразилось непонимание и парень поспешил объяснить. -- 75 в час?! Разве тот, кто решается.., не вжимает педаль газа до упора.?! Хаммер страдальчески поморщился. -- Просто сотри! Рони растерялся. Развел руками, как бы говоря, что у него нет на это полномочий. -- У тебя есть брат? -- Старший. -- Ради брата сделал бы? -- глаза Хаммера лихорадочно блестели, не допускали возражений и одновременно умоляли. После недолгого визуального противостояния Рони наконец коротко кивнул. Хаммер кивнул в ответ и, уверенный, что они поняли друг друга, вышел за дверь. Бесконечно длинный коридор, сержант встает навстречу, спрашивает о чем-то, но Арми, не останавливаясь, идет мимо него к выходу. - Как его скрутило! - сочувственно качает головой сержант, провожая Хаммера взглядом со ступенек комиссариата. -- Видно, тот пацан и в правду был близким другом. - Ага... Другом... -- сплюнул стоявший рядом, пожилой детектив. Мне довелось хоронить друзей... По друзьям вот так не убиваются! Посмотри на него -- кивнул он вслед Хаммеру -- это же ходячая кома! На улице яркий свет больно ударил по глазам. Хаммер машинально потянулся за очками, но их нет. Перешел на другую сторону, в тень. Но в тени почему-то холод пробирал до дрожи. Он забыл, что не ел уже сутки и спал всего два часа. Организм не справлялся, потому что в мире не осталось ничего, кроме его вины. Какая теперь разница, что случилось с Тимом до того, как он позвонил, Арми не выслушал его, не утешил, не остановил... Тиииими..! - со слезами рвалось из горла -- Тиииими! Что ты наделал?!! -- и где-то в дальнем уголке сознания мелькнула здравая мысль: "Ясно же почему фура... Не хотел, чтобы другой водитель пострадал... О другом подумал... А обо мне?!! Тимми! Тиииими!!!" Когда Арми вернулся в номер отеля , Елизабет металась в тревоге, не представляя, где искать мужа. - Какого черта, Хаммер! -- в ярости, она всегда звала его по фамилии -- Если ты не собирался идти на похороны, зачем мы вообще здесь?!! Переоденься! У тебя пять минут и я вызываю машину. Арми никак не реагировал на ее слова. Стоял и смотрел в зеркало то ли на себя, то ли в себя. Взгляд странный, как-будто видел в зеркале кого-то еще. И присмотревшись к мужу, Елизабет испугалась. - Что случилось? Где ты был? - спросила осторожно и совсем уже другим тоном. - Поехали! - коротко бросил Арми. - В таком виде?! Без костюма?!! - Да - Это невозможно! И Тимоти всегда был в восторге от тебя в костюмах.., ты же знаешь... -- Елизабет словно ступала в темноте на ощупь, понятия не имея, что сейчас говорить можно, а что нет. Но, похоже, она задела нужную струну. Арми отвернулся наконец от зеркала и начал медленно раздеваться, обреченно глядя на черный костюм, лежавший на кровати. Лиз позвонила вниз и попросила подать к подъезду машину без шофера. Она решила, что поведет сама. -- "Если удасться разговорить Арми по дороге, лишние уши ни к чему." Черная тойота уже ждала их у входа в отель. Парень, передавая Елизабет ключи от машины, виновато предупредил. - Заправиться не успел. Думал по дороге.. - До кладбища Маунт Кармел хватит? -- раздраженно поинтересовалась Лиз. - Парень прищюрился прикидывая что-то в голове. - Туда доберетесь. А там рядом бензоколонка. Следуя за командами gps, Елизабет постоянно поглядывала в зеркало на Арми, севшего сзади. Черные очки, окаменевшее бледное лицо, стиснутые зубы, дыхание частое. - Арми! -- Ни малейшей реакции с его стороны. -- Арми! Я же вижу, что что-то случилось. Ты всегда можешь мне рассказать...-- вкрадчиво, шелковым голосом просила Лиз. - Тимми не стало...Ты не знала?! Лиз не поняла, издевался он над ней или просто выпал из реальности. Голос не его, словно надтреснутый. Ситуация выходила из-под контроля. Она намеревалась утром подсыпать ему в кофе клоназепам -- не вышло. Никакого плана "Б" у Лиз не было и от этого становилось не по себе. -- "Поговорили! Мать твою..!" У церкви, располагавшейся на территории кладбища, было столько машин, что парковаться Лиз пришлось далеко от входа. Елизабет крепко сжимала ладонь мужа, пока они не вошли внутрь. Церковь была переполнена. Народ плотно сидел и стоял в боковых проходах.Под церковными сводами парил приглушенный скорбный шопот. Приторный запах цветов одурманивал. Тут были все свои: семья, коллеги-актеры, режиссеры, все девушки Тима, друзья детства. Акерманн сидел рядом с Лукой и Брайаном. Они недоумевали, потому что прощание подходило к концу, все речи уже были произнесены, а Хаммера с Лиз все не было. Елизабет видела, что их появление привлекло всеобщее внимание. Арми же не видел ничего, кроме белоснежного лакированого гроба в глубине церкви. Он как вкопанный застыл в центральном проходе и Лиз пришлось выпустить ладонь Арми, чтобы подойти к гробу. Не могла же она тащить мужа за собой, как ребенка. Акерманну бросилось в глаза, что первоклассный костюм Хаммера сегодня не сидел как надо. А Лука обратил внимание на лицо Арми. Не было на нем смиренной скорби, но читался ужас. И эти нелепые внутри церкви черные очки... Елизабет задержалась у гроба ровно на столько, на сколько диктовали приличия и отошла в сторону. А Арми все стоял в проходе и все взгляды сейчас были прикованы к нему. Смотрели в основном с любопытством, некоторые с тревогой и только немногие с состраданием. Среди этих немногих были Николь и Лили Депп. У Николь были свои причины. Она догадывалась, что сейчас в этой церкви собралось много искренне скорбящих, но по-настоящему больно, как ей и ее семье, только Арми.. А Лили просто была единственной, кому Тимоти Шаламе доверился, хоть и невольно. Их отношения с Тимом никак не разгорались. Вроде бы они были вместе, но Лили чувствовала некую преграду, незримо стоящую между ними. Она задавала вопросы, объявляла Тимо ультиматумы и наконец пустила в ход слезы. И он не выдержал. -- Кажется, пора разбегаться... -- подавлено выдавил Тим. -- Не хочу тебя мучить! Я больше не хочу разбивать ни чьи сердца! Хватит!!! Лили никогда не видела такого страдающего выражения лица у Тима. - Эй, ты о чем сейчас? -- она заглянула в глаза Тиму -- Тебе не кажется, что ты должен хотя бы попытаться объяснить мне? -- В ее тоне не было наезда, было искреннее желание понять. И, видимо,Тимоти оценил это. - Есть один человек.., которого я пытаюсь забыть и не могу... Лили горько хмыкнула -- Ясно... Какое-то время они молчали каждый о своем. Тимоти снова и снова вдавливал ногти в ладони, Лили теребила цепочку на шее, а потом застала Тима врасплох вопросом. - Так может и не надо забывать? Может лучше открыться? - Да не может он..! -- В сердцах сорвался Тими и осекся, испуганно глядя на Лили. Повисло неловкое молчание. Тимоти лихорадочно соображал, как выкрутиться, но Лили вдруг произнесла: "Арми...". Это не прозвучало вопросом. Она догадалась... Отпираться было глупо. Тимоти находу придумал историю о безответной любви и Лили поверила. Но сейчас, глядя на Хаммера, ей стало очевидно, что ее одурачили. -- "Ах ты, сукин сын! Использовал меня, да еще заставил себя жалеть!!!" -- Лили бросила не добрый взгляд на гроб. Хаммер наконец снял очки и решился подойти. Он вытянул вперед правую руку и, прежде чем сделать последний шаг, дотронулся до гроба и заскользил пальцами по лакированной поверхности. Согнувшись, он навис над гробом, оперевшись левой рукой о боковину, и плечи его заходили ходуном. Слезы закапали на лицо Тимми. Арми неловко пытался вытирать их, потом провел пальцами по тиминым кудряшкам, убрал их за ухо. Наклонился еще ниже и поцеловал Тима в глаза. Медленно, как когда-то на камеру, один, потом второй. А потом в губы и замер. Звенящую тишину сломал возмущенный ропот. И кто-то за плечом Луки отчетливо произнес: "Вот он, coming out Хаммера! Я же говорил...!" И сильная рука жестко схватила Хаммера и оторвала от Тима. И чей-то голос тихо, сквозь зубы произнес: "Ты что творишь?! Пощади его семью! Тут тебе не съемочная площадка!". Арми выпрямился как пружина, повернулся на голос, схватил мужчину правой рукой за одежду и наклонился к его лицу, пытаясь понять, кто это. Но лицо расплывалось, ускользало. Арми никак не мог сфокусировать свой взгляд, ослепнув от слез... А мужчина, только что пытавшийся оторвать руку Хаммера от своей одежды, вдруг замер, затих и тогда Арми разжал кулак, слегка оттолкнув мужчину от себя. Тот качнулся, но не упал - удержал равновесие. Арми ладонями вытирал слезы, потеряно глядя по сторонам и пытаясь понять, что происходит. Гроб поспешили закрыть и шестеро мужчин обступили его с двух сторон, готовясь поднять. Хаммер подался вперед, готовый подставить плечо, но его перехватил Лука. - Арми, подожди! Ты слишком высокий.., будет перекос... Понимаешь, они боятся не удержать... Просто иди рядом! Ты как? Держись, парень! Арми ничего не осталось, как идти следом. Елизабет оказалась рядом, но за руку его не взяла и не произнесла ни слова. Она еле сдерживалась, чтобы не влепить мужу пощечину. Второй раз в жизни Елизабет была публично унижена. В первый раз это случилось в восемь лет, когда учительница отчитала ее при всем классе. Она еще придумает, как наказать Арми, но сейчас надо сохранять видимость спокойствия. Процессия вышла на улицу. Хаммер возвышаясь над всеми, был у всех на виду и, казалось, что все эти люди смотрят на него, как на диковиного уродца. Арми не удержал свою боль перед всеми, как когда-то рядом с Тимми не умел сдерживать счастья перед сотнями глаз. И сейчас, как тогда, люди принимали его искренность за игру, за позерство. Один только Тим ценил в Арми эту мальчишескую искренность, на которую с возрастом, в большинстве своем, люди уже не способны. Тимми!!! Хаммер шел, не отрывая глаз от белого пятна впереди. Он уже не пытался вытирать слезы, уже не слышал звуки и не чувствовал ничего, кроме смертельного одиночества в этой толпе. Оказывается, единственное, чего он хочет - быть с Тимом. Но чтобы Арми понял это, Тим должен был умереть... Отмотать бы назад эти тридцать часов и услышать снова тимино "Приезжай!", прилетел бы первым же рейсом. И Тим был бы жив... Арми качнуло, он оступился, но выровнялся и продожал идти. - Я не почувствовал запаха алкоголя, но может он на "колесах" -- потихоньку, наклонившись к Брайану, сказал Лука, шедший немного позади Хаммера.. - Он точно себя не контролирует... - Что еще хуже, его не контролирует Лиз! Белое пятно исчезло из поля зрения Арми. Люди стали выстраиваться в плотное кольцо вокруг могилы. Его затянуло в этот круг. Все эти люди вернуться сейчас домой и продолжат жить будто ничего не случилось, только для Николь, Полин и Марка ничего не будет как прежде и для него, Арми Хаммера, ничего не будет... ни радости взахлеб от того, что Тимми рядом, ни дружеской болтовни за полночь по телефону, ни обжигающих прикосновений, ни поцелуев до головокружения., потому что все это был Тимоти... .Нет Тима и ничего нет... Пустота. Холод. Вон она - черная дыра, где все и исчезнет сейчас. -- "Невозможно! Тим не мог так просто исчезнуть! Не мог! Он же должен быть где-то? Я его найду!" Стоя с боку от Хаммера и Елизабет, Лука заметил, что Арми качает головой и что-то говорит. Но Елизабет никак не реагировала. "Он что, говорит сам с собой?!" - Луке стало не по себе. А потом Арми вдруг повернулся к жене и обнял ее. Как-то странно, не естественно обнял, а в следующую минуту отпустил и, расталкивая людей, пошел прочь. Лиз тревожно переглянулась с Лукой. Было заметно, что она колеблется, не зная как поступить. И вдруг Лиз явно запаниковала. Она опустила руки в карманы и поняла, зачем Арми ее обнимал -- ему нужны были ключи от машины. Извиняясь, она стала выбираться из людского круга. Видя ее волнение, Лука последовал за ней. - Что случилось? - Ключи от машины! -- но тут же приложила руку ко лбу и выдохнула -- Далеко не уедет, бак практически пустой. Издалека они видели как Арми, дойдя до дороги, вытянул руку с ключом, выкликая машину. Сел за руль. Лука молился, чтобы машина не завелась. Завелась. Арми выруливал жестко, безжалостно цепляя соседние машины. Этот звук привлек внимание. - Да что он творит, Лука?! Люди, не зная как реагировать, ведь церемония еще не закончена, оглядывались в замешательстве. "Чертов Хаммер! Надо было не слушать Николь и вывести его из церкви." -- подумал Марк, он вообще не понимал, что это вдруг жена за него вступилась. Полин думала о том же. Только Николь стояла безучастная к происходящему на дороге. Вырулив, Арми, быстро набирая скорость, мчался к выезду. Кладбище опоясывал невысокий бетонный забор с чугунным кружевом по верху. Доехав до небольшой площади перед воротами, Арми резко крутанул машину на сто восемьдесят градусов и остановился. Визг тормозов на этот раз заставил обернуться всех. Едва удержав машину на развороте, Арми не почувствовал обычного всплеска адреналина. Он остановился, отстегнул ремень безопасности, потому что, садясь в машину, пристегнулся на автомате. Глядя на дорогу, которая метрах в семистах от него, перед самым бетонным забором, уходила влево, Хаммер был спокоен и сосредоточен. Едва заметно кивнул головой, словно кому-то, и потихоньку тронулся с места. -- Что Тимми Тим, ты же не думаешь, что я отпущу тебя одного?! -- сжав губы, Хаммер вдавил педаль газа и закрыл глаза... Глядя на замершую, словно на старте машину, Лука запаниковал. -- Не сходи с ума, Арми! -- прошептал он. Но машина опять потихоньку тронулась сместа. Десять метров, двадцать... И вдруг черная тойота начала разгоняться. Хаммер знал, как разогнать машину за секунды. -- Смотрите!!! -- Куда он?! Выезд же с другой стороны! -- Какого черта он делает?! Люди смотрели на летящий автомобиль, уже понимая, что сейчас произойдет. . И все же, страшный звук удара железа о бетон поверг всех в ступор и только какой-то парнишка, прикрыв уши ладонями, сказал: " Сейчас рванет!". Но не рвануло. Бак был пуст. Всеобщее оцепенение сменилось истерической активностью. Кто-то бежал к разбитой машине, кто-то набирал 911. Женщины сочувственно обступили Елизабет. Лука, держась за голову, переводил взгляд с разбитой машины, окруженной набежавшими людьми, на гроб, возле которого остались немногие и самые близкие Тимми, на рыдающую Елизабет, на низко опущенную голову Полин, и встретился взглядом с потрясенным Брайаном. Акерманн неподвижно стоял с открытым ртом, пытаясь осмыслить произошедшее. Выстроенный им образ Хаммера, только что рухнул у него на глазах, как и все его объяснения отношений между Тимом и Хаммером. Николь первая пришла в себя и кивнула священнику. - Давайте проводим моего сына, а потом будем думать об Арми. Все оставшиеся подошли ближе и святой отец продолжил. Когда последнее "Аминь" было произнесено и , бросив Тиму вместе с цветком положенное "прости", все разошлись, Николь обняла дочь за плечи и сказала фразу, которая заставила Полин поднять наконец голову. - Красавчик присмотрит за Тимом... - Ма! - А за чем еще он это сделал?! Елизабет сидела в кресле закутаная в одеяло. Ее все еще потряхивало. Ник, прилетевший ночью не отходил от нее, успокаивал как мог, потому что и сам находился в шоковом состоянии. Даже в страшном сне он не мог представить, что его закадычный друг, его Арми выкинет такое. Лиз была очень подавлена. Она просто не представляла, как с достоинством выйти из этой ситуации. Репортеры уже дежурили в фойе отеля, а Елизабет понятия не имела, что будет говорить. Вся надежда на Ника. Он с утра взял на себя организационные вопросы. Разрешение полиции, транспортировка, обмен билетов. Скорее бы увезти Арми домой, похоронить и забыть вчерашний кошмар! Только как смотреть людям в глаза?! Что сказать детям, когда они вырастут?! Как, черт возьми, это вообще можно объяснить?!! Она чувствовала себя преданной. От ее налаженной жизни остались обломки. Слезы жалости к себе душили так, что она даже толком не смогла поговорить с родными по телефону. Хотелось одного - вернуться домой, запереть двери, задернуть все шторы на окнах, выключить телефон... А дальше? Она не знала, как выйдет с детьми на прогулку, как поедет за покупками. Что выложит в инстаграм... Нет, правда. ну вот что она выложит теперь в инстаграм?! В дверь постучали. Ник подскочил, пошел открыть. - Здравствуйте! - две женщины в черном стояли на пороге. Ник узнав Николь и Полин, растерялся. - Мы можем поговорить с Елизабет? - Ник тормозил, ни на что не решаясь. - О чем?! - холодно поинтересовалась Лиз, не вставая с кресла. - Нам есть, что обсудить.. Без свидетелей! - не менее холодно отозвалась Полин. - Еще тайны?! - Елизабет даже не предложила женщинам присесть, от чего Ник почувствовал себя неудобно и поспешил ретироваться за дверь, не желая присутствовать при скандале. - Ма, присядь! - показала Полин на второе кресло. - Елизабет, Вы в курсе, что творится в сетях? -- и не дожидаясь ответа, Полин, выставив телефон экраном вперёд, поднесла его к Лиз. "Ромео и Джульета 21-го века" - гласил заголовок. Елизабет захотелось закричать на этих женщин, вылить на них всю свою злость, но жалость к себе оказалась сильнее и слезы перекрыли горло. Через некоторое время она лишь устало спросила. - Что Вы хотите от меня? - Вы собираетесь увезти Арми..? Лиз с недоумением посмотрела на Николь. - Разумеется. - Видите ли, Елизабет, если Вы... Полин остановила мать жестом - Там, внизу ждут репортеры. Что будете отвечать? -- Полин словно читала мысли Елизабет. Она опять поднесла к лицу Лиз телефон. На экране на черном гранитном камне было выбито "Оливер+Элио=Арми+Тимоти". -- Можете не сомневаться, Вам придется сталкиваться с этим постоянно. Фанаты будут писать это на могиле Арми снова и снова... Елизабет с ужасом смотрела в телефон. - Но этого можно избежать, если похоронить Арми рядом с Тимом... -- Осторожно вмешалась Николь. - Вы в своем уме! -- взвилась Лиз. - Это решит разом Ваши проблемы! - Каким таким образом?! - удивилась Елизабет. - У женщины, которая способна похоронить мужа рядом с тем, кого он любил, большое сердце. Подумайте, в каком свете Вы предстанете перед людьми?! О Вас будут писать, как о необыкновенной женщине. - А Вам это зачем? - Лиз недоверчиво посмотрела на Николь. - Не мне. Тиму... -- Николь встала с кресла -- Вы можете всю жизнь стыдиться случившегося, а можете сделать из этого легенду... Выбирайте! Елизабет с досадой мотнула головой. -- Вы, кажется, и правда верите, что они теперь вместе? Но Николь ничего на это не ответила и они с Полин вышли из номера, кивнув подпирающему стенку Нику. - Ты оказалась права, мам, она согласится. - Согласится. -- подтвердила Николь -- Елизабет предсказуема... Когда Ник вошел, Елизабет сосредоточенно смотрела в телефон. - Что они хотели-то? Лиз выставила вперед ладонь. -- Дай мне минуту! Пол часа Елизабет зависала в телефоне, потом подняла голову и посмотрела на Ника. - Спустись к репортерам! Скажи, что через два часа я буду готова с ними поговорить. И отмени все! - Что все? - Мы никуда не летим. Я похороню Арми здесь. Ник не верил своим глазам. Всего пол часа назад эта женщина казалась слабой, уязвимой, сломленной, а сейчас он видел перед собой прежнюю Елизабет, уверенную, знающую что и как ей надо. - А Дрю? Что она скажет? Она не согласится... -- попытался возразить Ник. - Дрю я беру на себя! *** Год спустя. Ранним утром к воротам кладбища Маунт Кармел подошел невысокого роста смуглый мужчина. В руках, как и всегда, он держал две белые розы. Одну для Тимо, другую для Арми. Да, Хайдер больше не называл его самодовольным манекеном. Он звал его по имени с того мгновения у гроба Тимо, когда, пытаясь оторвать от себя руку Хаммера, заглянул в его глаза и увидел того Арми, которого любил Тимо, того Арми, которого невозможно было не любить.