Семь минут на небесах

У Айзавы на станции «Земля А1» был муж? Айзаве нравятся мужчины? Он гей? Что? И вот спрашивается, зачем только Тойя вывалил на него всю эту информацию. Кто его вообще об этом просил. Ах да, он сам его и попросил. Точно. Вновь по собственной неосмотрительности Кейго оказался загнан в ловушку. Он никогда не умел вовремя притормозить. Дурак, в который уже раз обругал он самого себя. И ведь ничто не предвещало. Они с Тойей сидели у их корабля на заброшенной посадочной площадке, ожидая, когда остальная часть команды вернется с вылазки. Кейго бы и сам отправился с командой, да только станция, на которую они приземлились, находилась на гигантском куске астероида, утопающем в неоне и азартных играх, и доверять Кейго их скудное бабло, по мнению остальных, было самой худшей из всех возможных идей. Именно Нацу стал тем, кто всенародно припомнил ему каждый зафиксированный случай расхищения общего бюджета. Ну подумаешь, было пару раз. Но ведь он никогда не смел вернуться обратно с пустыми руками, просто он любил… совмещать. Приятное с полезным. И подумаешь, что после его вылазок им пару раз приходилось сматываться от космических пиратов и прочих головорезов. — Обвести воров вокруг пальца? — фыркал он на все озвученные претензии. — Тоже мне преступление века! Такие последствия казались Кейго оправданным риском, тем более, когда в их арсенале имелся волшебный космический корабль, который был способен унести их на самый край галактики, и это все — по щелчку пальцев, не успеют пираты договорить «какого квазара». И все же остальная команда оставалась сокрушающе непреклонна в своем решении. Это же касалось и Тойи, у которого были очевидные проблемы по части мирных переговоров во время налаживания контактов с инопланетными формами жизни. Он был слишком непредсказуем, категоричен, (слегка драматичен) и любой праздник по его прихоти мог в мгновение ока превратиться в мексиканские похороны. — Да вы стоите друг друга, — Руми тихо посмеивалась над ними и называла сладкой парочкой, отчего Кейго краснел до самых ушей, а Тойя демонстративно отворачивался, мол, безумные фантазии Руми его не касаются. — И тебя это совсем не бесит? — Кейго завалился рядом и в раздражении вскинул руки. — Что именно? — уточнил у него Тойя. — То, что нас оставили здесь, вдвоем, чтобы мы приглядывали друг за другом, — Кейго продолжал сокрушаться. — Потрясающий жест доверия, спасибо большое, не знаю каким местом Тошинори читал свои тупые книжки по межгалактическому тимбилдингу, но это уже не в какие ворота, я не сторожевой пес сидеть тут и охранять тебя. — Кончай уже сотрясать воздух, кто тут еще кого охраняет. Да и как по мне, это намного лучше, чем раскланиваться перед теми торгашами. И в этом Тойя был абсолютно прав: торговцы артефактов со станции Нова славились своей хитрожопостью. Нужно было как-то убить время, но для легкого спаринга не было подходящего настроения, и тогда Кейго развел Тойю поиграть с ним в старую-добрую «Правду или действие». Спустя час, напрыгавшись на одной ноге, накукарекавшись и раздевшись по пояс, они выдохлись. Усевшись друг напротив друга под неровным светом живого огня, так что их колени слегка соприкасались, Кейго решил сменить правила, превратив «Правду или действие» в «Я никогда не». Теперь вместо того, чтобы заваливать друг друга вопросами различной степени откровенности, они выдавали не менее откровенные рассуждения. — Но ведь в «я никогда не» нужно играть с выпивкой, а у нас ничего такого нет. — И снова ты ошибаешься, друг мой, — хитро улыбнувшись, Кейго потянулся к своему походному мешку и извлек оттуда приплюснутую бутылку причудливой формы, внутри которой слабо мерцала сомнительного вида фиолетовая субстанция. — Что это? — Да так, на планете русалок угостили. — Что это? — повторил свой вопрос Тойя. — Да почем мне знать, чернила каких-то существ, похожих на наших осьминогов, концентрированный сок космической медузы. Какая разница? — Мы точно не умрем? — Вот в этом я не уверен, но мне пообещали, что крышу должно сорвать основательно. — Что-то эта идея не кажется мне удачной, нам еще корабль пилотировать. — Да ладно, ты что струсил, — Кейго попытался взять Тойю на слабо, но это не сработало. — Окей, мистер зануда, в запасе есть противопохмельный антидот, пара капель — и будешь трезв, как стекло. — Хм, — все еще сомневаясь, протянул Тойя. Все-таки Энджи лично попросил его присмотреть за кораблем и за Кейго (он все еще не доверял этому новобранцу) и идти наперекор его приказам, не только как капитана, но в первую очередь отца, было для него в новинку. Но когда Кейго смотрел на него своим фирменным взглядом, у него слабели колени. Его красивые карие уверенные глаза пленили, и Тойя ничего не мог с собой поделать. — Ну же, не дрейфь, составь мне компанию. — Ай, черт с ним! Давай, — какая теперь разница, все равно они застряли здесь еще часа на два — и это еще, если сильно повезет. Боясь, что Тойя в любой момент передумает, Кейго в нетерпении потер ладони и разлил «импортный» напиток в походные алюминиевые рюмки. Все начиналось с какой-то ерунды, вроде: «Я никогда не писал в бассейне, никогда не ел крилорианских лобстеров и не целовался на последнем ряду», а закончилось… — У меня никогда не вставал на кого-то из команды, — произнес Кейго, и оба, глядя друг другу прямо в глаза (на самом деле не так уж и прямо — экстракт медуз вовсю циркулировал в молодой крови), опрокинули по рюмке. Тойя почувствовал, как внутри что-то слабо шевельнулось. Становилось все интереснее. — Я никогда не мастурбировал, сидя в кресле пилота, — предположил Тойя, и снова они поднесли свои рюмки к губам, пряча за ними одинаково шкодливые ухмылки. — У меня никогда не вставал на Айзаву, — без задней мысли Тойя выпил еще порцию, ведь это была чистая правда; да и кто бы не возбудился, глядя на Айзаву, особенно когда после интенсивных тренировок он выходил на мостик без майки? Но встретившись с ошеломленным взглядом карих глаз Тойя почувствовал себя так, словно его подловили на чем-то неприемлемом. — Серьезно? Вообще-то он был уверен, что Кейго начнет с кого-то более безобидного, например, с Шигараки (главного антисекс-символа их команды) или с Гран Торино, а затем они будут отметать и другие варианты, пока из всей команды не останутся только они вдвоем. По крайней мере Тойя очень надеялся именно на такой расклад, что-то внутри жарко отзывалось на эту мысль. Разве не ради этого Кейго затеял эту дурацкую игру? Видимо нет. Видимо Кейго был просто любопытным придурком. — Ну да, а что такого? — встав в оборону, Тойя гордо вскинул голову и посмотрел на Кейго с вызовом. — Ты вообще видел Айзаву без майки? Вот Шигараки, даже несмотря на свою очевидную асексуальность, точно бы его понял. Под чужим непонимающим взглядом этот железобетонный (как всемогущие мускулы в былые годы) аргумент вдруг прозвучал крайне беспомощно. Стараясь скрыть смущение, Тойя отвернулся. Они немного помолчали. — Окей, у Айзавы впечатляющая мускулатура, — наконец-то согласился Кейго. — И он весь такой красивый, сильный и мрачный, но… — Но что?! — Но меня не возбуждают те, с кем у меня точно нет никаких шансов. — А как же Фуюми? — Что? — брови Кейго взметнулись кверху с такой комичной скоростью, что Тойя едва не прыснул. — Да пошел ты, раз считаешь, что с Фуюми мне ничего не светит, это во-первых, во-вторых, она твоя сестра, как тебе не стыдно! А в-третьих, чтоб ты знал, мои чувства к ней чисто платонические. Тойя уже был готов вступить с ним в словесную перепалку: «Как не стыдно Тебе, она моя сестра!», но все же прикусил язык. Покрысить с друзьями о нездоровой одержимости Кейго его семьей, это одно дело, но вот так тыкать носом в очевидное парня, от которого ты вроде как без ума, немного дико. Но, черт! Это не просто его горячка, пусть иногда он и ловил припадки ревности, всякий раз замечая, как Кейго вьется хвостиком вокруг его отца, как бегает, едва успевая утирать слюни, за его сестрой (а они, между прочим, единоутробные близнецы!), и при этом продолжает подавать ему странные двусмысленные сигналы, от всего этого у Тойи уже капитально ехала крыша. И еще ему вдруг стало до смешного обидно, словно своим возмущением, Кейго решил продемонстрировать, что секс и «высокие чувства» в его понимании вещи совершенно несопоставимые. Будто в этом было что-то плохое. Будто дрочить на того, кто тебе нравится (по-настоящему нравится) какое-то извращенное преступление. Можно подумать! Внутри толкнулась такая знакомая, но забитая на самые задворки тревожность. Мысли о том, что он какой-то не такой, и все, что он испытывает к Кейго ненормально, глупо и вообще противоестественно, яростно атаковали Тойю. Последний живой свидетель их локального (в масштабах галактики) апокалипсиса скончался от старости еще до его рождения. Огромный астероид, влетевший в Землю на полной скорости вместе с притянутыми гравитацией обломками, назвали «Тодди» в честь жены старого американского астронавта, который одним из первых заметил его неминуемое приближение. «Злобная кровожадная стерва, от которой нет спасения» — такова была его ироничная аналогия. Тойя до сих пор считает это самым романтичным жестом за всю историю человечества, схлопнувшуюся в одно бесславное мгновение. Четыре из шести материков ушли под воду почти сразу, а остальная часть суши превратилась в бесплодные земли. Непроглядное облако газа и пыли, окутавшее планету, прикончило последнюю жизнь. Удивительно, что в своем прогрессе человечество уже тогда дошло до умеренного освоения космоса, но нужда и жажда жизни толкнула их дальше, на поиски нового дома за пределами родной солнечной системы. И все это, чтобы последующие поколения скатились в варварство и какое-то дремучее средневековье, после долгих скитаний, найдя наконец планету, пригодную для жизни. Шигараки, с которым они были знакомы еще с детства, и чья бабушка точно так же подверглась гонениям, дал исчерпывающий ответ на заданный им парадокс: «люди, вынужденные жить в маленьких замкнутых общинах, всегда скатываются в дикарство, деградация неизбежный этап на пути прогресса. Вариантов немного — либо борись и сдохни в попытке переломить сложившуюся систему, либо съебись в сторону и не забивай себе голову всякой херней». На станциях жизнь была куда свободнее, но даже там хватало людей дремучих и полных предрассудков, уверенных, что именно «такие как он» приведут их возрождающуюся «цивилизацию» к упадку. Но его родители, бабушка Шигараки, Тошинори и Айзава, те кто и собрали их команду вместе, да даже Кейго, присоединившийся к ним не так давно, все они были бунтарями. Пусть каждый по своему и на свой лад. Но все же. Неужели Кейго действительно думал, что все, что происходит с людьми ниже пояса, является чем-то незначительным и второстепенным? Тойя не стал задавать ему этот вопрос во многом потому, что сам испытывал неловкость, разговаривая о сексе в неироничном ключе, он едва заметил, как вновь провалился в затянувшую его интроспекцию. Иногда он так увлекался саморефлексией, что переставал замечать очевидное. Как например сейчас. Это все Кейго виноват. Загрузил его этой своей ерундой: «я что дебил, дрочить на тех, в кого влюблен». Вот и за что ему такое наказание, какой черт дернул его влюбиться в бывшего вояку? Не влюбляться в тех, с кем у тебя точно нет никаких шансов? — вот бы и ему такую суперспособность. — Пфф, — фыркнул Тойя собственным мыслям, точнее мыслям Кейго, которые уже минут пять прокручивались в его голове без остановки. Кейго, сидящий от него по правую руку, возможно, воспринял это на свой счет (а как иначе, с его-то эго), он вдруг тяжело и с чувством вздохнул и, уложив голову на колени, произнес слова, ударившие Тойю еще больнее: — Айзава слишком идеален, да и парни его точно не привлекают. Вот вечно он так, как выдаст что-нибудь, хоть стой, хоть падай. — С чего ты взял? — эти слова вырвались у Тойи быстрее, чем он успел подумать, а стоит ли вообще произносить их вслух. Рядом с Кейго. Особенно перед ним. Не то чтобы ориентация Айзавы являлась какой-то страшной тайной, но Тойя вдруг ощутил досаду, что ляпнул это так, не взвесив предварительно все за и против. Это чертово пойло творило с ним что-то странное, развязало ему язык. Вот же подстава! Он часто отмалчивался, но не потому что туго соображал или не имел своего мнения. Как раз наоборот. В голове вечно крутилось слишком много мыслей, вызывающих эмоции, контролировать которые бывало сложно, иногда Тойя просто подвисал, слишком глубоко погружаясь в собственные размышления, нередко вгоняющие его в состояние легкой паники. Привычка держать рот на замке, особенно перед посторонними людьми, создала ему репутацию крутого парня себе на уме. Тойя был совсем не против, хотя крутым себя не считал. Скорее наоборот. О какой крутости может идти речь, если от любого социального взаимодействия хотелось кричать в голос. — Ты видел, как инопланетные дамочки вешаются на него? А Кейго все не унимался. Эта тема явно взбудоражила его воображение; Тойю же это почему-то выводило из равновесия. — А ты видел, чтобы он хоть раз ответил им взаимностью? Кейго призадумался, а затем на его лице начал медленно проступать шок пополам с осознанием. — То есть, ты хочешь сказать, что Айзава… — Да, с добрым утром, придурок, Айзава — гей, — он почти выплюнул эти слова ему в лицо, а затем отвернулся, потому что смотреть на по-идиотски удивленное лицо Кейго было выше его сил. — Айзава гей, замужний гей — медленно и потрясенно повторил за ним Кейго, словно решил распробовать эту новую мысль на вкус. Гей, гей, гей — назойливым эхом это слово фонило в голове Тойи. — Кто гей? — Тойя аж вздрогнул, когда ладонь Тоги опустилась на его плечо. — Ты что ли наконец-то решил выбраться из своего шкафа? От этих слов Тойя моментально вспыхнул, раскраснелся до самых кончиков ушей. Не рассчитав силы, он врезал подруге локтем в колено. — Ауч, — Тога вскрикнула и схватилась за ушибленное место, прицельно бросив в затылок Тойи пронзительный взгляд, означающий примерно следующее: окей, затыкаюсь, но, учти, ты будешь мне должен. — Что ты сейчас сказала? — встряхнув головой, Кейго обернулся на шум. — Да так, ничего. Остальная команда подтягивалась следом, и они уже могли слышать их голоса. Айзава как раз замыкал строй, и когда он вышел из тени, Кейго впервые посмотрел на него под этим новым, интересным ракурсом. Отвлечь Кейго было не трудно, воспользовавшись этим, Руми, до сих пор наблюдавшая за всей драмой со стороны, пришла на подмогу: подозрительно прищурившись, она повела носом. — Вы что здесь пили? — Что? — наигранно изумился Кейго, а сам полез в карман за антидотом. — Нет. Конечно, нет. Откуда нам было взять выпивку в этой дыре? Незаметно передав «противопохмельные» капли Тойе, Кейго продолжил держать оборону, прикрывая их многострадальные задницы от гнева Руми. Отвернувшись, Тойя быстро залил капли в глаза, пару раз с силой моргнул и прикрыл веки, давая жидкости впитаться в слизистую. Передавая их обратно, он не удержался и сжал пальцы Кейго в своей руке, надеясь, что тот расценит его порыв, как простой жест благодарности. Кейго не ушел от прикосновения и сжал его пальцы в ответ. Это дало очередную подпитку его глупым надеждам, а Кейго подумал, что, возможно, у него появился Шанс. Ведь когда он сказал свое «без вариантов», он всего лишь имел в виду, что замужние парни не интересуют его ни в каком виде.