You're my tranquility

Итак, не считая музыки, сна и еды больше всего на свете Мин Юнги любил держаться за ручки. Но не с кем попало, конечно, а только с самыми близкими и любимыми, коих был лишь узкий круг. Такой, что порой, в особо угрюмые и печальные дни, когда Milky Way заканчивался даже в тайнике, а спать было нельзя, когда работа забирала не только все силы, но и хорошие мысли, круг этот сужался до одного единственного Пак Чимчима, до его Минни. И в этом нет абсолютно ничего удивительного, ведь для уставшей кошачьей душеньки Мин Юнги нет ничего лучше, чем теплые объятия его любимого, который не только утешит, но и приласкает где надо. Хотя это бывает только если они наедине друг с другом. Обычно же выходит так, что вокруг полно каких-то непонятных лишних людей (на самом деле это были просто друзья и стафф, и лишним там никто уж точно не был, но попробуйте объяснить этот факт раздраженному Юнги. Конечно, попытаться можно, если только у вас в ежедневнике есть свободная вечность): суетящихся, куда-то спешащих и постоянно что-то делающих людей. Для выдохшегося Мина раздражающей была даже сама мысль о том, что кто-то может быть активней амебы. Но усталость усталостью, а вредность по расписанию. Особенно, если эта самая вредность на фоне общей утомленности вовсе не уменьшалась, что было бы логичным, а только возрастала в геометрической прогрессии. Так что, порой к нему и подойти было невозможно без риска быть посланным далеко и надолго. Но посланным никто быть не хотел, а работать продолжать надо. Поэтому, будучи единственным укротителем разбушевавшихся котов, Чимин доблестно шел прямо в лапы ворчащего хищника. Так было по мнению тех, других, кто был свидителем данного фокуса. На самом же деле, Чимин просто тихонько пристраивался к Юнги сбоку и брал его ладонь в свою ручку. Аккуратно, сначала касался одним пальчиком, будто предупреждая о потенциальных поползновениях в его сторону, а затем сразу же, не дожидаясь какой-либо реакции, крепко переплетал свои пальчики с пальцами Юнги. И, вроде бы, ничего необычного, простые касания, но почему-то всегда от этого касания на душе Юнги становилось так уютно и приятно, будто он снова в теплой кроватке нежно прижимает к себе спящее тельце Чимина, совершенно не думая о грядущей дневной суете. Спокойствие и защищенность окутывали его с ног до головы, отчего светлая улыбка легонько расползалась по лицу. Он медленно поворачивал голову, смотря на их переплетенные пальцы, а затем поднимал взгляд, ловя подбадривающую улыбку и обещающий взгляд карих глаз. Скоро все закончится. Скоро они снова окажутся дома и, возможно, даже наедине. Поэтому, глубоко вздыхая и сжимая напоследок ладошку Чимина, Юнги отпускает парня, уходя работать дальше. Потому что если призом за это будет Пак Чимин, то да, он готов покорять новые вершины. Возможно, даже почти не ворча на весь жестокий мир.