Внебрачная дочь Старателя.

      — Не переживай и хватит реветь, — он поставил ее на ноги и вытер слезы, — если хочешь, можешь сегодня лечь со мной, — Тодороки поцеловал дочь в лоб и ушел в свою спальню.       Кейго так стояла минут пять, не понимая, что только что произошло, отец разрешил лечь с ним спать, не значит ли это, что может быть еще что-то. Она лишь зашла в свою комнату и направилась в душ, чтобы умыться, из-за слез глаза опухли, если она и правда собирается спать с ним, надо выглядеть приличнее.Умывшись она вернулась в комнату и начала рыться в комоде, ища что-нибудь подходящее, но не успела что-либо сделать, когда услышала открывающуюся дверь, — я не одета, закрой дверь с той стороны, — но все что она почувствовала это стояк между ягодицами и вздрогнула, поворачивая голову.       — Мне все равно в чем ты будешь, можешь хоть так ложиться, — он сильнее сжал ее ягодицы, после такого явно останутся следы. — Ты ведь явно собралась ко мне.       Девушка не знала, что делать.       — Почему твоя спальня? — она бегала глазами по комнате.       — У меня кровать больше, да и звукоизоляция сделана, — Энджи склонился над ней и поцеловал шею, — Зря ты утром меня поцеловала, — прошептал он ей на ухо.       Так она его поцеловала?! Кейго не помнила, что сделала в порыве страсти, что внезапно ее накрыла утром, но сейчас другое, она здраво смыслит и все же хочет этого, как никогда. Но блондинка понимает, что если они зайдут дальше, то назад не вернуться. Ей хочется остановиться, так велит здравый смысл, потому что это неправильно, но желание берет верх. Она повернулась и посмотрела на отца.       — Ладно, — она словно мимо ушей пропустила слова отца о поцелуе, ей было все равно, зря или не зря, она это сделала и довольна этим, — только, отнесешь меня? — она опустила взгляд, и скользнула рукой под лямку трусов, в которых был отец.       — Хорошо, но с начала, — он обнял ее и потянулся к застежке лифчика, — это нам не надо, так что можно тут оставить, — и резко расстегнул, оставляя девушку почти полностью обнаженной, она осталась в одних трусах, как и он сам.       Энджи взял дочь на руки и понес в свою спальню, у дверей он ее опустил и открыл дверь пуская ее вперед. Девушка с секунду постояла на месте не решаясь зайти, все же зашла, не время мешкать, а то может кто-нибудь увидеть.       Комната в обычном японском стиле, особо не отличающаяся от её, разве что и правда кровать была больше, и обстановка другая.       — Если хочешь, я могу и в твою комнату купить новую кровать и конечно же сделать звукоизоляцию, решай сама.       — А это не будет странным? Ладно еще кровать, но звукоизоляция. Остальные явно что-то не то подумают, — блондинка внимательным взглядом осматривала комнату.       — Ты придумаешь отговорку, я уверен, — Энджи подтолкнул дочь, чтобы та зашла вглубь комнаты.        — Не-ет, — она потянула его за руку, намекая на то, чтобы он шел вперед. — Ложись, — сама закрыла дверь, развернулась и ехидно улыбаясь подошла к кровати.       Кейго теряла грань, она слишком долго ждала этого, это ее первый раз, и она хочет, чтобы это был Энджи, она его любила с самого детства, а взрослея влюблялась еще сильнее. То, что он ей приходится отцом, ее совсем не смутило и тем более не останавливало.       Таками запрыгнула сверху и впилась в губы отца, а он не задумываясь начал отвечать на поцелуй, одновременно с этими гладя её по спине. По телу пробежали мурашки от лёгкого страха и возбуждения, но она не переставала целовать отца, водя, в свою очередь, ладонями по его груди, ощупывая каждый сантиметр.       Он всегда был мускулистым, сильным и надёжным, и сейчас это ощущалось вдвойне. То, с каким опытом и силой он водил пальцами по её телу, говорило о превосходстве во всём. Блондинка внезапно ощутила, как в её промежность упирается его член, и покраснела сильнее. Она резко разорвала поцелуй, и начала спускаться ниже, оставляя засосы и небольшие укусы. Энджи не останавливал её и лишь внимательно наблюдал. От этого Таками краснела ещё сильнее, но продолжала дарить отцу наслаждение.       Она добралась до полового органа, скрытого бельем, несмело взялась за резинку трусов и стянула их. Теперь перед ней покачивался член отца. Он был не маленький, странный, но притягательный. От него исходил странный запах, что девушка не выдержала и начала вести языком от основания, оставляя поцелуи и поднимаясь выше.       Опыта у неё не было, но она старалась компенсировать это старанием и теми способами, что она тайком просматривала в интернете. И, судя по прикрытым глазам Тодороки, ему нравились её действия. Дойдя языком до головки, Кейго приоткрыла ротик и потихоньку стала посасывать её, смотря при этом на отца. Энджи неимоверно возбуждали старания дочери, и только каким-то чудом он ещё не сорвался, окончательно потеряв контроль.       Таками знала, что у нее не получиться заглотить его полностью, но ей хотелось этого. Она медленно начала глотать, едва не доставая до основания, но терпению Старателя пришёл конец. Энджи резко подняв девушку за руки, сел, а второй рукой сжал её крылья.       Из уст Кейго вырвался протяжный стон. «Мои крылья… откуда он знает… что я… там?» — даже мыслить получалось с трудом. Сейчас Таками была во власти любви и страсти, и её рассудок с трудом отвечал на желания хозяйки.       По сухожилиям крыльев проходили нервные окончания, и каждое касание, словно било электрическим током. В подвешенном состоянии, беспомощно трепыхая крыльями, она напоминала пленницу, добровольно отдавшуюся в лапы дьявола.       Энджи впился в губы дочери, поглощая её стон, и одновременно с этим он начал опускать её прямо на свой член. Когда головка прикоснулась к лону девушки, та ощутимо вздрогнула. Она боялась, действительно боялась этого этапа. Не боли, к ней она давно привыкла, благо, тренировки повысил её болевой порог. Она боялась переступить эту черту, после которой возврата уже не будет. Но сильнее страха было желание, ведь сейчас случится то самое… запретное… такое желанное.       На мгновение Тодороки остановился, вглядываясь в глаза дочери. Он словно искал в ней сомнение, хоть какой-то намёк на сопротивление, страх или ужас. Но он увидел только желание и доверие, а также дикую любовь, которая полыхала в ней, подобно его пламени.       Резким движение руки, Энджи насадил Кейго. Таками выгнулась, ощущая, как в неё проникает член отца, за несколько мгновений достигая заветной преграды и разрывая её. Девушку пронзила боль, она задрожала, и тут же оказалась прижата к крепкому телу отца. Он обнимал её, словно успокаивая, но одновременно с этим жутко дразнил, водя пальцами по крыльям.       Кейго постанывала, сначала от боли. Но постепенно вместо боли она ощутила сладость и томление. Она уже не тряслась, а нетерпеливо ёрзала, прося, наконец, взять её без остатка. Вся её робость улетучилась, оставив только неистовое желание. Движение внутри вызвало новую волну боли, ноющей и тягучей, но одновременно с этим всё тело девушки затопил жар.       С каждым движением из её уст вырывался лёгкий стон, постепенно становившийся всё громче. Член отца врывался в неё всё глубже, и она сама старалась насадиться на него. Кейго припоминала всё, что видела в интернете, и старалась воплотить фантазии в реальность. И судя по затуманенным глазам Энджи, ей это удавалось. Движения становились всё быстрее, а крылья Таками трепетали, как и её сердце. Тодороки давно отпустил её руки, и теперь она водила ладонями по сильному телу, оставляя следы от ногтей.       Энджи лишь придерживал бёдра дочери, а она сама двигалась, упиваясь наслаждением. Ей никогда не было так хорошо.Каждый раз, когда она думала, что лучше быть не может, отец лишь уносил её на новые вершины блаженства. Когда Тодороки был на пике, Кейго исцарапала ему всю спину от удовольствия. На её бедрах останутся синяки, причём множество. Сейчас ей хорошо, а всё остальное неважно.       Таками почувствовала что-то горячее, когда Энджи, тихо рыча сквозь зубы, кончил в дочь. Она потеряла связь с реальность, когда волна ударила в стенки её матки, и это окончательно довело её до оргазма. Крылья конвульсивно задрожали, а саму девушку затрясло, словно в лихорадке. Она крепко прижалась к отцу, словно он был скалой, за которую она держалась, стараясь не упасть в безумие экстаза.       И постепенно волна прошла, уступая место лёгкой усталости. Она была счастлива, ведь её первый раз был с любимым человеком… Однако Энджи, видимо, останавливаться не собирался. Он снял с себя дочь, уложил её на кровать спиной вверх и пристроился сзади. И когда он ворвался в неё сзади, Кейго поняла, что всё только начинается. Под конец безудержного безумия страсти она могла только скулить, сорвав голос в экстазе. Она была заполнена до краёв и была уверена, что целый день не сможет передвигаться. Но так ли это теперь важно?       На утро Кейго проснулась и поняла, что не может и пальцем пошевелить, ночь была просто незабываемая. После такого ей и правда целый день придется пролежать в кровати, но в душ надо сходить. Она попыталась встать, но лишь свалилась с грохотом с кровати. Энджи выйдя из ванной заметил, что дочь лежит на полу, свернувшись в клубок от боли, что пронзила тело девушки, даже не смотря на болевой порог, что не был маленьким.       Все же это был ее первый раз и это было немного грубо, но ей было все равно, она получила то, о чем так давно мечтала. Тодороки взял дочь на руки, отнес в ванну и собрался ей помочь помыться, но она отказалась, ссылаясь на то что не маленькая.       — Извини, если был слишком груб. Все же с Рей не так часто занимались сексом, да и с ней я тоже не был нежен. — Энджи посмотрел на дочь и ушел.       Кейго лишь набрала себе ванну и кое-как в нее залезла, наслаждаясь теплой водой и водя по бедрам, на которых уже проступили следы от отцовских рук. Она и правда была довольна, и ей было совершенно все равно, груб он был или нежен. Это был Старатель, ее отец, кумир которого она любила до безумия и это самое главное.