Серебряные грёзы

      Люси помнит его ещё задолго до Магических Игр. Помнит, как частенько его силуэт мелькал неприкаянной тенью за ней с Нацу, помнит темный блеск глаз, цвета вечернего неба, помнит вызов, явно читающийся во взгляде. Но тогда не было ничего, что могло бы заставить девушку подойти к нему, познакомиться с новым мальчиком-драконом, а в том, что он был именно им, Хартфилия нисколько не сомневалась.       Смешно, что о их встречах, его наглых взглядах девушка вспоминает лишь в момент, когда защитная магия пропитывает каждую клеточку тела, пряча их за высоким куполом вместе с истинно-волшебным пристанищем Хвоста Феи. В момент, когда следовало бы подумать о родных, о пролетевших вереницей годах, Люси думает лишь об одном.       Он, ещё когда она впервые увидела его на одной из больших площадей Магнолии, показался ей младше неё самой. Может на год младше Нацу и то его выдавала лишь малая толика нескладности, присущая всем юношам выходящим из подросткового возраста. Люси помнит, как напоролась на него взглядом, это было резко и совершенно неожиданно, так отрезвляюще, что она даже не заметила как сама самым наглым образом пялится на незнакомца. Он тогда, будто почувствовав её взгляд прикосновением, резко повернул голову в ее сторону, сначала задерживаясь взглядом на рядом стоящем Нацу, а уже после переводя на неё.       Люси не поняла тогда, не понимает и сейчас, что она увидела в них. Помнит лишь мысль, обухом ударившую по голове, что принцам из сказок и баллад должно выглядеть именно так, ведь казалось, что в этом юноше оживали все романтические герои книг. Но грезу, завладевшую девушкой нарушил он сам же, резко ухмыляясь, толи криво улыбаясь, почти скалясь и заставляя испуганно вздрогнуть. Чтобы потом резко исчезнуть, смешаться с толпой людей так же внезапно, как и появился.       – Ты не видел парня, блондина?– осоловело переводя взгляд с одного лица на другое спрашивает волшебница Нацу, не подумав о маленьком пакостнике Хэппи, который ее вопрос точно мимо ушей не пропустит.       – Нет, а что в нем такого?– огненный маг отрывается от разглядывания прилавка с аккуратными кинжалами, озадаченно сводя брови на переносице.       – Мне показалось, он странно на нас смотрел, а после так резко пропал,– только после того как говорит, Люси понимает, что может стоило промолчать и уже ожидает смешка Нацу и стабильного поддразнивания в странности. Но парень молчит, оглядывает толпу, благо острый драконий взгляд позволяет ему уловить всякие мелкие детали, но так ничего и не находит, возвращаясь взглядом к подруге.       – Может тебе показалось?– задаёт обычный, по здравой логике следующий, вопрос, получая в ответ дёрганное, слишком нервное, пожимание плечами девушки. Он чувствует нервозность подруги на языке, она плотным коконом окутывает ее резким запахом, не давая ни ему, ни ей спокойно вздохнуть. – Не переживай, мы же управились с Призраками, так один парень нам точно будет по плечу.– Драгнил привычно закидывает руку ей на плечо, улыбаясь и с облегчением чувствуя, что Хартфилия постепенно успокаивается. Она улыбается ему в ответ, уверенно кивая и пытаясь выбраться из цепкого захвата.       Тогда это быстро забылось, задумчиво припоминает Люси, а дальнейшие встречи с парнем она списывала на бурное воображение, отчего-то сработавшее именно сейчас. Она видела его задумчивым, злым, заинтересованным, совершенно разным и всегда его взгляд старался найти Нацу в толпе, выловить его жилистую фигуру взглядом, чтобы сразу после впериться агрессивной темнотой глаз и в неё. Переводя этот взгляд с таким вызовом и наглостью, будто только завидев его Люси должна была пасть на колени.       Хартфилия не падала, стоически выдерживала взгляд, сжимала крепче кулаки и зубы, чувствуя, как коленки начинают мелко подрагивать, но стояла на месте. Прояви она слабину, Нацу бы встрепенулся, обязательно бы занервничал съедаемый переживаниями о подруге и наверняка сделал бы что-то серьезное. Этого Люси не хотела, потому, стоит и сейчас полностью поглощенная магией и видящая перед зажмуренными глазами его насмехающееся лицо.       Мальчик-дракон. Он, одной только своей ухмылкой, оскаливающей ровный ряд белых зубов опровергал давно гуляющую в народе фразу о доброте драконов. После, Люси частенько наблюдала за Нацу, силясь разглядеть в нем те же следы ярости, горечи и обиды, что отражались в темной глади глаз незнакомца. Но у Драгнила не было ничего из этого, впадал в ярость он лишь когда кто-то обижал его друзей, но всегда был настолько отходчивым, что проблем это не вызывало. Нацу смеялся открыто и громко и, кажется, ухмылка подобная ухмылке незнакомого мальчика-дракона не знала места на его лице.       Тут же в противовес перед глазами встаёт красивое, словно только вылепленное умелой рукой скульптора из податливой глины, лицо незнакомца. Как бы это не было поверхностно, Люси действительно считала мальчика-дракона, как звала его у себя в голове, красивым. Он притягивал взгляд, как дивная статуэтка, нахальством и самоуверенностью закреплялся в памяти вместе с мелкими, сначала незаметными, но после такими значимыми деталями.       И почему-то именно перед тем, как пропасть на семь лет Люси воспевает в молитве не богов и не духов, слова застревают в горле, пока магия свободно течёт по телу из груди, пока перед глазами стоит его лицо. С тонким шрамом пересекающим бровь и глубиной в непонятном взгляде, выражающем слишком много всего, чтобы вот так в одночасье разобраться. С наглой улыбкой-оскалом на губах, заставляющей в груди что-то предвкушающе сжаться. Пока утекают долгие лета уносимые далекими грёзами. ***       Семь лет. Это кажется действительно большим сроком, особенно, когда по приезду в родные края видишь, как все здорово изменилось. Вроде, осталось на своих местах, но и люди и места уже не те, покрылись серостью и бледностью больше не притягивающей взгляд, понурившие головы в тусклой рутине совершенно безрадостной и бесславной.       Люси ходит на задания вместе с Нацу и Хэппи и не может отделаться от мысли, что что-то не так. Никак не может вспомнить что же, внимательно вглядываясь в лица на площадях, пристально провожая взглядом каждую светлую макушку, к своему же удивлению. Просматривая, наблюдая, впитывая, но не находя того самого, что должно было унять это рвущее грудину чувство, что с каждой миссией, с каждым днём разрасталось все больше. Кажется, даже чувство долга перед товарищами в Нацу так не разрасталось, как в ней эта непонятная пустота, требующая наполненности. Но все действительно было иным.       Хвост Феи больше не был тем местом, приходя куда тебя встретят улыбкой, вместо этого на лицах ребят наблюдались стабильные понурые взгляды и безрадостные улыбки, растягивающие губы так, что казалось вот-вот и кожица надорвётся, а тонкая ниточка алого проляжет до самого подбородка.       Когда Люси понимает, что ищет, это её ошеломляет. Внезапно это приходит вместе с мыслью о смерте отца, вместе с осознанием полного одиночества сковывающего тисками плотными и густыми, дышать в которых было слишком сложно.       – Я не знаю, что дальше,– потупив взгляд в землю говорит она, сжимая пальцами сухую, резко скрипнувшую траву. Нацу над ней вздыхает, совершенно не понимая, что делать и как поддержать, ведь потерю Игнила он переживал совершенно иначе.       – Не переживай,– огненный убийца драконов кряхтя присаживается напротив неё на корточки, звонко обрывая особо длинную травинку. Люси хочется накричать на него, внезапно это желание накатывает резко и совершенно всепоглощающе. Поверхностная веселость Нацу впервые за долгое время не веселит в ответ, не вызывает даже толики желания улыбнуться, лишь раздражение. «Спокойнее», старается унять злость в груди Хартфилия так и не отрывая взгляда от земли.       Хэппи бесшумно, совсем по-кошачьи, подбирается к ней ближе. Прислоняется к бедру мягко прижимаясь в объятии своими маленькими лапками. Это помогает. Действует успокаивающе и уже через некоторое время Люси готова рыдать от отвращения к самой себе, от злости, которая только что клокотала в груди, а теперь перехватывала горло и щипала глаза.       – Все не так,– задушено говорит она, закрывая лицо ладонью, слишком медленно, чтобы Нацу или Хэппи оставили это без внимания. Да и как они могли, тут же подбирается в мыслях девушка, понимая, что ее друзья лучше в тот же момент провалятся в пекло, нежели оставят друга в страдании и одиночестве.       Нацу прижимает её в объятии ближе к себе, кажется, дышит на неё огнём, ведь становится так тепло, что вот-вот и испарина выступит на лбу мелкими прозрачными каплями.       – Все и не должно быть так,– наконец говорит правду парень, так же печально упираясь взглядом в землю. Пропущенные года жгут небо несбыточными мечтами и несказанными словами, всем, что они пропустили в своём лично наколдованном заточении. Всем, что растворилось в сознании далекими грезами и воспелось в счастливой песне о возвращении Хвоста Феи.       «Зато мы живы», спорит сама с собой Люси, стараясь насильно избавиться от тяготящей душу тоски. Она плетётся за ней тяжелым мешком, утяжеляя каждый шаг и заставляя выискивать то незнакомое, потерянное и утраченное за семь лет навсегда.       Мать, отец, друзья, мальчик-дракон, все они оказываются в бесконечно длинном горьком списке, который, следуя тоске, можно продолжать до скончания времён, пропуская год за годом. Люси этого не хочет, «мало будет прелести от жизни если всю ее провести в сожалениях и страданиях», твёрдо решает она, поднимаясь на ноги.       Перед глазами встают лица всех тех потерянных и далёких, и отчего-то лицо мальчика-дракона со все ещё нахальной улыбкой такое же четкое, как лица собственных родителей. Буквально отпечатанное на обратной стороне век в полном деталей рисунке, только зажмурься и увидишь его во всей красе.       Только зажмурься и найдёшь стимул, совсем непонятный в своей силе, идти вперёд. Люси этого про себя не проговаривает, но подсознательно догадывается, что ей движет, когда они собираются на Магические Игры отвоевывать звание сильнейшей гильдии. Хартфилия глотает эти слова так и не поняв, из жгучего нежелания признаваться в этом самой себе, ведь мальчик-дракон, если не был выдумкой, то был совершенной глупостью.       Которых в ее жизни и без того было достаточно. ***       Люси не верит своим глазам, когда посреди шумной улицы таки напарывается на знакомое лицо. Его хищные глаза по-недоброму блеснули, когда он увидел их, все так же привычно сначала находя взглядом Нацу, а уже после, перебегая на неё.       Толпа обступает юношу со всех сторон буквально скандируя его и имя его напарника, который стоит больше в тени. Он не любуется собственным величием и силой, о которой без умолку говорит толпа, предпочитает холодно осматривать людей из-под тёмных прядей, блестящих в свете фонарей, волос.       – Я хочу от тебя детей!– доносится до Люси восторженное щебетание одной из девиц и блондинка дёргается после осознания сказанного, удерживаясь от того, чтобы не хихикнуть. Драконы, смотрящие на них с явным вызовом, точно не будут в восторге разразись она сейчас перед ними хохотом, который вполне себе может стать провоцирующим драку.       « Как же Грея сейчас не хватает», вспоминает созидателя девушка, думая, что ледяной волшебник наверняка смог бы отвлечь Нацу, так же пристально уставившегося на новые лица. « Да и Эльза бы чужой не оказалось», снова удерживается от смеха, теперь нервного, девушка, предчувствуя надвигающийся шторм.       – Ох, это же Нацу Драгнил, дракон некогда сильнейшей гильдии Фиора,– насмехается блондин, стреляя острым взглядом в Нацу, ожидая, когда того захлестнёт злость, но Драгнил держится, все ещё озадаченно взглядываясь в новые лица.       Убийца драконов ведёт носом и стоящая близко Люси слышит, как он принюхивается явно о чём-то задумавшийся. Нацу незаметно отводит левую ногу назад, в их безмолвном жесте защиты, Люси мгновенно подчиняется, опуская руку на пояс с ключами и передвигаясь чуть за Нацу. Их обычно трое и эта стойка выглядит более внушительно, но стоя так, за спиной надежного друга Люси чувствует уверенность. Нацу защитит и её, и себя, и Хэппи, расправившего крылья, будто красующегося на его плече. Он отстоит их всех, сможет даже в одиночку доказать силу фей ведомый глубокой любовью.       Темноволосый, кажется его называли Роуг, пропускает их действие мимо глаз, все так же незаинтересованно водя взглядом по толпе. Он глубоко вздыхает и блестящая переливами ткань плаща натягивается на его груди. Блондин же, мальчик-дракон, не упускает ничего и только завидев их стойку, сплоченную и выверенную до долей секунд ухмыляется поистине плотоядно. Он снова усмехается и короткий смешок срывается с его губ автоматически притягивая взгляд Хартфилии.       – Надо же,– он запускает правую ладонь в волосы, пятерней прочесывая к затылку и поднимая подбородок выше.– защищаешь свою подружку, а, Нацу?– его взгляд на секунду застревает на Люси, впивается глубоко, проникая под кожу, но так же резко отрывает его.       – Я вас не знаю, так отчего же мне распахивать руки объятием?– вторит насмешке Нацу в точности копируя ухмылку на лице блондина.       – Ты не знаешь нас?– сразу находится с вопросом мальчик-дракон, спрашивая это так, словно, сам не верит. Словно жить не зная о том, кто они попросту невозможно. Толпа недовольно гудит и Хартфилия только сейчас вспоминает, что они не одни, чувствует заинтересованные, местами враждебные взгляды кожей, удерживается от того, чтобы поёжиться в попытке их с себя скинуть.       – С чего нам вас знать?– собственный голос звенит в ушах и Люси ещё пару секунд думает, что ей это мерещится. Это не она стоит напротив мальчика-дракона, ранее слишком частого гостя в её голове, струной распрямив спину и решительно разведя лопатки. Не она открыто бросает вызов, хоть сердце и готово забиться в пятки. Это все не она, это все лишь сон, одна из ее грёз.       Но все наяву и горло внезапно пересыхает, а дыхание застревает в груди. Люси чувствует, как Нацу напрягается сильнее прежнего, кожей ощущает в миг поваливший от парня жар магии огня дракона. Даже не смотря на него чувствует, как магическое ядро в его груди колышется, разрастаясь.       Блондин смотрит на неё пару долгих мгновений перед тем, как снова ухмыльнутся, на этот раз искренне улыбаясь и издавая смешок. Заклинательница застывает ошеломлённая, понимает, что он уже не тот юноша вечно маячащий перед глазами ладным профилем. Он стал другим, черты заострились, стали более резкими и чётко очерченными, ещё больше привлекающими внимание. Кажется, сейчас он был выше неё на добрые две головы, когда раньше был ниже, более щуплым и не таким блистательно статным. Нацу, замечая интерес парня ведёт плечом, силясь закрыть собой Люси полностью в попытке защитить. Он делает это на автомате, вызывая ещё более открытую улыбку на лице блондина.       – Вы стоите перед Роугом Ченни и Стингом Эвклифом, двумя сильнейшими драконами Саблезуба и всего Фиора,– вперёд выходит ранее незамеченный коричневый кот. Иксид самодовольно смотрит на них, смиряя взглядом подстать своему хозяину. Складывая лапки на груди и поднимая светлый пушистый подбородок выше. Он кидает строгий взгляд на удивленно округлившего глаза Хэппи и произносит так ядовито и резко, что злость вспыхивает пламенем в груди подбираясь к самой глотке.– Это что, высший? Разве бывают они настолько убоги?       – И я того же мнения,– подбирается второй котёнок, так же выступая вперёд, выбравшись из плотных складок плаща Ченни. Маг порывается вернуть его протягивая руку, но одергивает себя, не решаясь проявить слабость.       – Сильнейшие драконы всего Фиора...с этим Хвост Феи явно поспорит.– Нацу в напускной задумчивости потирает подбородок, силясь сдержаться от того, чтобы не поддаться злости. Он чувствует, как вздрагивает на плече Хэппи, как Люси позади замирает, готовая в любой момент прикрыть ему спину. « Не сейчас» глубоко вздыхает Нацу, но проваливается в своей затее после тут же следующих слов незнакомцев.       – Ты действительно так думаешь? Разве вы можете считаться убийцами драконов, если не смогли справиться с Акнологией? Мы, в отличии от вас, своих драконов убили ещё в юности, полностью оправдывая своё звание,– шагает вперёд Роуг всё-таки закрывая плащом милого котёнка и буквально пропевая слова как славную оду, посвящённую самому себе.       Люси реагирует мгновенно, подлетает к Нацу и хватает его за руку так крепко, как только может. Сжимает его бицепс пальцами, чувствуя, как магия, готовая сорваться языками пламени, бугрится под кожей. Она приближается к нему ближе, не заботясь о том, что напарники драконы наверняка её услышат, сосредоточенная в один момент только на друге.       – Не стоит Нацу, не стоит, не стоит,– она проглатывает свою мольбу не трогать мальчика-дракона, Стинга, мысленно поправляется девушка не понимая, что ей движет, что поселило эту мысль в голову, что стало причиной. Причин нет, или по крайней мере она их не видит, пропускает мимо глаз, как само разумеющееся. Снова напарываясь на холодный блеск темно-синих глаз, совершенно не жалея об этом, погружаясь в их бурлящую пучину, оставляя все позади.       – Вы убили своих родителей,– через силу выдавливает сквозь плотно сжатые зубы Нацу, резко втягивая в себя воздух. Но в одно мгновение успокаивается, сменяя горячую ярость холодной, поднимая подбородок выше и окидывая напарников строгим брезгливым взглядом.– В таком случае, Хвост Феи приложит все усилия, чтобы вновь стать сильнейшими. Потому, что пока это место занимают такие как вы, маги, как и сама магия становятся посмешищем.       – Тогда ещё увидимся,– посмеивается Стинг на прощание взмахнув рукой и дёрнув подбородком. Он стреляет взглядом в Нацу, быстро переводя его на Люси и вгрызаясь им в неё куда дольше обычного. Изучающе закрадывается под кожу, будто без этого его там мало. Позволяет блондинке почувствовать себя бабочкой наколотой на иглу, не имеющей сил сдвинуться с места. Люси - это бабочка, она может лишь трепыхаться в бессильных попытках сдвинуться. Не отпуская попыток за собственной глупостью. И надеяться она может лишь на грезы, что унесут ее далеко-далеко, подальше от слабости и шила застрявшего в грудине.       Стинг Эвклиф отпечатывается в ее голове так же ярко как и мальчик-дракон, закрепляясь еще прочнее прежнего. Слишком прочно, чтобы оторвать и выкинуть назойливый образ, слишком крепко для того, с кем она заговорила впервые в своей жизни. Слишком хорошо изучивший их, чтобы использовать простое шило.       Заранее знающий, что фей ловят серебром и убивают им же. ***       Хартфилия знала, что она не сильная, но сегодня в обратном была уверена на все сто процентов. Она шла на поле уверенно, как должно идти победителям, чтобы проиграть. Внезапно остаться без магии, словно оголенный в одночасье нерв, чтобы в неверии сжаться так сильно, как только возможно, чтобы не видеть этих взглядов. Не слышать звонкого издевающегося смеха Флёр, не разрыдаться от чувства подкинутой подлой монеты. Ведь магии в её теле нет, даже крупицы, а так не бывает, даже если она падает без сил за недостатком магии, даже если попадает в плен, такого не бывает.       Это попросту невозможно, но происходит наяву во всеуслышанье. И все молчат, никто не решается оспорить решение, но недомолвка назойливо летает в воздухе , чтобы её не заметить и не задуматься самому. Все пошло прахом, когда она этого не ожидала. Резко и выбивающе из колеи, полетело в пропасть поломанной птицей со скрученной шейкой и выжженным знаком Хвоста Ворона на брюшке.       Люси все ещё чувствует, как летит, даже когда проходит куча времени, даже когда сбегает из гостиницы Фей за нежеланием читать сочувствие и боль, даже когда идёт пустыми улочками заволоченными вечерней пасмурностью.       Ноги щиплет от боли, а бинты неприятно липнут к снова натертым в кровь ранам на ногах. «Кажется, после прийдется с болью отдирать», запоздало думает Люси, наклоняясь чтобы потуже перевязать соскальзывающий бинт. «Грей наверняка волнуется», натягивая белесую ткань потуже, думает девушка зная, что друг переживает за её проигрыш так же сильно, как и за свой. Он, как и Нацу, считал ее слабее весьма заслуженно, к сожалению не разделяя слабость магическую со слабостью духовной, которая девушке присуща явно не была. Конечно, она переживает, но не настолько, чтобы биться в долгой истерии днями напролёт или вовсе отказываться от участия в следующих испытаниях.        «Я сильная», повторяет про себя заклинательница распрямляясь в спине и упираясь взглядом точно кому-то в грудь. Стоит ей резко вздёрнуть подбородок выше, как дыхание застревает в горле, ведь Стинг Эвклиф стоит напротив неё себственной персоной с интересом перебегая глазами по ее телу.       Его лицо не выражает никаких эмоций, лишь холодное спокойствие, которое Люси готова примерить и на себя только бы остудить внезапно налившиеся кровью скулы и успокоить усиленно забившееся в грудине сердце.       – Фея,– здоровается он с ней первым, таким тоном, словно она резко выпрыгнула из-за поворота, а не он оказался прямо перед ней.       – Стинг Эвклиф,– специально называет его по имени Люси, складывая руки под грудью и чувствуя перестук собственного сердца. Она ловит усмешку на губах юноши, перед тем, как его глаза сужаются в опасном прищуре.       – Да, я вспомнил, ты подружка Драгнила, расскажи, какого тебе дружить с таким легко-воспламеняющимся парнем?– явно измываясь над ней тянет блондин, переступая с ноги на ногу. «Он действительно высокий» проскальзывает мысль в голове Люси ровно перед тем, как она собирается ответить ему.       – Это не твоего ума дело,– резко отрезает она, дёргая плечом и чувствуя злость зарождающуюся в подреберье. Волноваться Люси не любила никогда, наверняка именно потому волнение так просто находит свой выход в злости. – На этом все?– непонятно зачем спрашивает девушка, замечая, что двигаться с места юноша не намерен. Он стоит все так же напротив, смиряя её взглядом, взглядываясь, вглядываясь, вглядываясь, словно только разорвав её грудину мог узнать ответ на интересующий его вопрос. ( У меня из груди уже торчит серебро, так отчего ты смотришь)       – Феи все такие грубые?– брякает Стинг совершенно невпопад, придвигаясь ближе настолько, что Хартфилия чувствует тепло исходящее от его тела. Она уже хочет ответить, когда он резко поддаётся вперёд цепко хватаясь за её подбородок и задирая его выше, так, чтобы смотреть глаза в глаза, дышать одним воздухом и балансировать стоя на носках. – Передай Нацу, что ему следует своё держать при себе, ведь я намерен отобрать все,– шепчет он ей в самые губы так, как должно шептать признания в любви или нежности. Он же шипит угрозу, выдаёт ее как пощёчину, что держательница ключей резко дергается в сторону, силясь вырваться и уйти. Настолько далеко, насколько вообще возможно, держа в голове мысль о том, что мальчик-дракон другой, лелея надуманный образ так сильно разнящийся с реальностью.       – Раз тебе так надо, то сам ему можешь об этом сказать, уверена, ещё на первых словах Нацу сожжёт тебя в груду обугленных костей,– выплевывает ему в ответ она, ловя секундное ошеломление во взгляде. Оно быстро сменяется холодной насмешкой и едва скользящей по темной радужке угрозой, заставляющей испуганно затаить дыхание и сжать руки в кулаки. «Это ничего не даст», понимает Люси, но и стоять не высказывая и толики сопротивления не хочет. Решительно упирается взглядом в его глаза, прослеживая тонкие темные линии переплетающиеся в своем хитро-задуманном узоре со светлыми, так похожими цветом на тот лёд, что создаёт Грей.       Люси спускает внутренние щиты тогда, когда этого делать не следует и проигрывает резко, почти так же, как днём на арене. Только, разве что, не падает, и не плачет ведь этот этап она уже прошла. Принимает очередную порцию слов-пощечину как данное жизнью, то, что нужно пережить и двигаться дальше.       – Тебе тоже стоит быть осторожней, ведь ты входишь в список дорогих для Нацу вещей и знаешь,– убийца драконов приближается ближе, хотя казалось бы куда больше, лишь вздохнёшь поглубже, а грудь уже встретится с его в плотном касании.– тебя мне хочется забрать первой.       – Я не вещь, чтобы меня можно было просто так взять и забрать,– цедит сквозь зубы , снова дёргая подбородком, на этот раз успешно. Она быстро отскакивает от него на расстояние, смиряя взглядом совершенно не смутившегося юношу.       – Ты и сама не заметишь как это произойдёт,– на легкой ноте обещает он посмеиваясь и, резко разворачиваясь, уходит. Оставляя Люси поражено наблюдать за тем, как золотой свет фонарей плетёт блики в его волосах, как перебегает по сильному телу Стинга Эвклифа, который снова разрушил устой.        «Драконы все добрые, добрые и глупые», повторяет про себя Люси давно знакомую фразу, но она кажется слишком чужой. Сердце все ещё усиленно колотится в груди, щеки горят, а губы к собственному удивлению блондинки щиплет и едва покалывает. Стинг не был добрым драконом и глупым тоже не был, он был самим собой. Слишком зацикленным на чём-то своём, чтобы следовать истинным для него устоям.       Люси хватается за мысль о зацикленности как за спасательный круг, чувствуя, что зерно всего этого где-то близко. Стоит только потянуться и оно окажется в руке, плотной настоящей правдой. «Зациклен на...Нацу», неуверенно заканчивает мысль девушка пощипывая нижнюю губу и думая о верности предположения. Которое ровно так же успешно, как и мальчик дракон в самом начале, пустило корни в её голове прочно там задерживаясь. ***       Хартфилия задумчиво водит взглядом по ровным книжным строчкам, наверняка увлекательным и полным новой информации, которые сейчас отчего-то совершенно не воспринимаемые. Сводит брови до тонкой морщинки прорезавшей светлую кожу, снова пытаясь вчитаться, мысленно сетуя на то, что такой шанс упустить никак нельзя. Раз уж им разрешили побывать в столичной библиотеке, то и подчеркнуть отсюда она должна самое важное. «Соберись», снова уговаривает себя Люси, всё-таки перелистывая тонкую страницу и вчитываясь уже в новый текст.       Но мысли упорно кружат где угодно, только не над книгой о заклинателях, в которой наверняка есть что-то важное и бесценное в своей информативности. «Жаль Нацу решил не идти», отстранённо думает девушка, перелистывая одну страницу за другой в быстрой веренице слов, но после сразу же усмехается мысли проскользнувшей в голове. Кому-кому, а Нацу в библиотеку точно не стоит соваться без надлежащего одеяния, ведь маг огня все ещё раз через раз, да чихал пламенем. Это порой мешало, да даже мягко сказано, все ещё с улыбкой думает заклинательница, припоминая как живо и ярко загорелся меховой воротник как-то купленной ей на осень куртки. К слову, огонь Нацу тогда быстро потушил сожрав его, ведь пламя перекинувшееся на шерсть и мягкую кожу уже не было его и отвращения у мага не вызывало.       Люси прикрыла глаза откидываясь на спинку удобного стула и глубже вздыхая. Бинты неприятно скрипнули, плотнее стягивая кожу и заставляя девушку поморщиться в навязчивой боли. Ещё один проигрышный для неё бой отдавался мутными воспоминаниями в багряных синяках и желтоватых ушибах четко различимых на светлой девичьей коже.       Минерва была сильным соперником, даже один ее вид: строгая красота змеицы, готовой в любой момент сорваться с места прокусывая кожу и впрыскивая яд. Она побеждала многих одним только насмешливыми взглядом и только по нему, сначала в шутку, Люси предположила из какой гильдии была магичка. Саблезуб темнел на ее смуглой коже ярким пятном, которое она отстаивала посредством боя, посредством каждой кинутой фразы и каждого ловкого движения не ускоренного магией.       Люси помнит отчетливо, чтобы так просто выбросить из головы за ненадобностью, как почувствовала беспомощность. Как пояс с ключами оказался у соперницы, как чужая магия стиснула ее собственную, настолько сильно сжала магическое ядро внутри, что даже сердце готово было остановиться. Магия тогда больше не текла вместе с кровью по телу, она не подчинялась воле владелицы и бунтовалась, сжимаемая невидимыми чужими тисками. Хартфилия тогда почувствовала невиданную слабость, наконец понимая, какого это быть обычным человеком, какого это не чувствовать мягкое тепло распространяющееся от самой грудины по всему телу, перетекающее по ее воле и придающее сил.       В ней не было ни капли магии.       Удары Минервы так же были ее лишены, хоть в этом уроженка Саблезуба оказалась честна, скорее проявив извращённую милость, чем сострадание.       Милость Люси была не нужна, пусть она и потеряла сознание, но Боги, лучше бы Минерва билась в полную силу. Лучше бы потом не смотрела на неё так, будто она должна падать перед ней на колени. Лучше бы, вместо ярких пятен-синяков, Люси чувствовала боль раздробленных костей да саднящих ран.       Орландо знала о слабых сторонах всех поголовно, и не то, чтобы она была наблюдательна, просто они были стабильны в своём однообразии. Ведь перекрой магическое ядро хоть Драгнилу, пусть на это и потребуется достаточно сил, так и тот наверняка не прорвётся голося о дружбе и верности. «Нет», твёрдо мотает головой Люси, впадая в ужас от собственных мыслей «Нацу прорвётся и сможет все, что только пожелает, слишком сильна его воля, чтобы все складывалось иначе», с гордой уверенностью за друга проговаривает про себя молитвой девушка, закрывая книгу и мягко проводя пальцами по красивой обложке. Старая дубленая кожа бугрится под пальцами в прорезях с самоцветами, украшающими обложку дорогим блеском. Она тихо шуршит под новым прикосновением, а камни от соприкосновения с маленькими цепочками браслета тонко позвякивают.       – Фея,– резко выдергивает Люси голос сбоку, но она удерживается от того, чтобы крупно вздрогнуть. Ограничивается лишь сдавленным вздохом, поднимает глаза, понимая, что обладатель этого голоса явно знал об ее испуге.       – Боги,– вздыхает Люси, решая, что лучше будет игнорировать отчего-то слишком довольно выглядящего парня. Она выразительно закалывает глаза к потолку, снова открывая книгу и старательно игнорируя скрежет ножек стула напротив, а после прожигающего взгляда.       Они так сидят долго, может час проходит, а он не спускает глаз ни на минуту. Под конец не выдерживает уже сама Люси глубоко прерывисто вздыхая и откладывая книгу за осторожностью. Саблезуб вряд ли пришёл к ней с благими честными намерениями, а старая книга пострадать в результате его прихода не должна, твёрдо решила заклинательница, складывая руки в замок и подпирая ими подбородок.       Стинг ухмыльнулся, обнажая острые клыки в ответ на ее взгляд, без слов говоря ей, что так он и думал. Она же девчонка, априори куда слабее него и сдастся легко, это было очевидным для юноши фактом с самого начала.       – Если ты собрался таким способом отобрать у Нацу все, что он имеет, то продолжай и может к старости отожмёшь у него зубочистку,– первая завела разговор девушка, насмешливо поднимая брови и криво улыбаясь, словно вторя ухмылке парня. Эвклиф ухмыльнулся шире несколько раз звонко цокнув языком о небо и сощурив глаза перед ответом.       – Все своим чередом, фея, не переживай, относительно тебя я медлить не буду,– юноша выше вздергивает острый подбородок и Люси не удерживаясь снова закатывает глаза, фыркая для пущей убедительности. Стингу знать о том, что горло сдавило волнением совершенно не стоит, тем более, он наверняка прекрасно слышит сбивчивые перестуки её сердца так же отчетливо, как и слова вылетающие из ее рта. Руки, совершенно не послушные, таки дотягиваются до хрустнувшей книги.       – О чем ты говоришь, когда даже имени моего не знаешь?– бубнит под нос Хартфилия зная, что парень ее слышит, но не желая напрягаться больше нужного. Стинг после этого пару долгих мгновений смотрит на неё, пронзая блестящей синевой глаз, хищно прищуренных, вызывающих мелкую дрожь зарождающуюся ещё в груди.       Люси вовремя одергивает себя от разглядывания юноши, перемещая взгляд ему за спину, напарываясь на высокий книжный стеллаж до самых верхов набитый пухлыми томиками. Руки сильнее сжимаются на книжке о заклинателях, но отчего-то девушка этого предпочитает не замечать, продолжая искать отвлечение от столь притягивающего взгляд блондина. Стинг Эвклиф был красив и поспорить с этим было сложно, а мгновениями Люси хотелось просто поудобнее усесться в кресле да провести за разглядыванием столь притягательного для неё парня весь вечер.       Этого не понял бы ни он, ни она, что-то слишком уж странное, однозначно выходящее за рамки нормальности, учитывая, что они все ещё были соперниками. Учитывая, что он все ещё не оставлял идею лишить Нацу всего, что тот имел. Он не был ей ни знакомым, ни другом, даже тем, с кем можно было завести одноразовую беседу, чтобы после забыть, оставаясь с приятной теплотой на душе. Стинг Эвклиф определённо не был таким, он не вселял доверия, а как только приближался ближе, то волнение закрадывалось в самое сердце, а дыхание то и дело норовило прерваться в каком-то совсем девичьем малодушии.       – Ты ошибаешься, фея,– снова выдёргивает её из мыслей блондин, делая ударение на последнем слове и Люси скорее слышит чем, чувствует, как бумага в ее руках рвётся.– Дорого же ты мне обойдёшься, если будешь все так же рвать дорогие книжки царских библиотек,– поучительно цыкает парень, но недовольства не проявляет, поддаваясь ближе и занося руку над испорченной книгой.       – Я обойдусь тебе выжженным огнём дракона знаком Хвоста Феи на все лицо, если не большим,– растерянно, но от того не менее ядовито цедит девушка, слаживая порванные листы краями, что тут же рассыпаются по-новому. Она резко поднимает рассерженный взгляд на парня, упираясь сначала в его все ещё протянутую ладонь, а уже после в синеву глаз.– Не будь здесь тебя с твоими глупыми обещаниями ничего бы не случилось.       – Ничего бы не случилось не будь здесь тебя,– парирует в ответ Стинг, скаля зубы в ухмылке и задирая подбородок. Он чуть хмурится перед тем, как провести ладонью над книгой что-то делая с помощью своей магии, слишком быстро ускользающе от Хартфилии. Книга в мгновение вспыхивает темно-коричневым в цвет обложки, а после оказывается совершенно целой, словно только недавно вышла из-под костлявой руки переписчика.       – Почти все книги в этой библиотеке защищены нерушимой печатью, которая позволяет их восстановить при неожиданных конфузах,– снова усмехается над ней парень, поясняя свои действия озадаченной девушке. Он звонко цокает, словно этот звук значит что-то большее и рывком поднимается со стула.       Ножки снова неприятно скрипят по полу, но на это Люси внимания уже не обращает. Она пристально вглядывается в задумчивое лицо мальчика-дракона, все ещё ищет ответ, что же спрятано в его глазах помимо вечной насмешки.       Стинг пресекает это на корню, резко разворачиваясь и удаляясь в сторону выхода так и не попрощавшись. Он только взмахивает рукой, так грациозно, как должно это делать дерижорам, уверенный в том, что Люси смотрит ему в след. « Вот ещё» сразу думает девушка плотнее сжимая губы и переводя взгляд на снова целую книгу.       Станет она питать и без того раздутое самолюбие мальчика-дракона, подкрепляя этим ещё и его обещания. «Нет, это глупо», твердит про себя она, громко фыркнув и вовсе не заметив этого. Как и того, что воздух сотрясся с ещё одного глубокого смешка Стинга, явно довольного реакцией девушки. ***       – Я тебе не рада,– сразу бескомпромиссно заявляет Люси, как только видит ловко вывернувшего из-за поворота библиотеки Стинга. Он нахально улыбается, пожимая плечами и садясь напротив неё.       – Доброго вечера, фея,– здоровается, будто она ничего не сказала, Эвклиф прищуриваясь чтоб рассмотреть обложку книги в ее руках. Хартфилия удерживается от того, чтобы смешливо фыркнуть над его показушливостью, ведь о зрении драконов она знает не по-наслышке. Потому, в необъяснимом порыве растопыривает пальцы, придерживающие книгу за обложку сильнее, чтобы точно перекрыть все слова, что есть на обложке. Стинг на это недовольно цыкает, подпирая подбородок кулаком и возвращая взгляд на ее лицо.– Странно, многие учат детей, что феи это божьи посланцы, делающие мир лучше, когда волшебный народец всегда считался лишь вредителями,– маг священного света криво улыбается, завидев как щеки девушки покрываются румянцем, а сама она сидит усердно подбирая слова, только бы кинуть чего-то в ответ.       – Про драконов тоже говорят, что они добрые,– находится со словами Люси, но понимает, что это звучит слишком уж слабо, совсем не дотягивает до нужной степени остроты и издевки.       – Не все, что говорят в народе правда, блондинка, тебе следует это знать,– продолжая улыбаться, ехидно проговаривает парень, оглядываясь. Он пробегается острым взглядом по книжным стеллажам, по мелко исписанным корешкам томиков, останавливаясь на одном. Долей секунд хватает дракону, чтобы соскочить со стула, схватить заинтересовавшую его книгу и усесться обратно. « Ну разумеется» недовольно думает Люси, закатывая глаза на такое открытое рисование. – Прочитала что-то смешное, фея?– не пропускает мимо глаз ее жест юноша, открывая темно-зеленую книгу, но глаз с неё не спуская.       – От того, чтобы быть испепелённым в кучку пепла тебя спасает только то, что Нацу нельзя находиться в библиотеке. А так, тебя, Стинг, уже отправили бы к родителям в маленькой красной коробочке горстью пепла,– на выдохе проговаривает блондинка, надеясь, что хоть это отпугнёт приставшего к ней парня. Может, он разозлится, накричит, кинется с кулаками, да все что угодно, благодаря чему его можно было бы за шкирку выпроводить из этого места. Но Стинг не делает ничего, лишь тихо смеётся, явно уверенный в том, что собирается сейчас говорить.       – Да-да,– сладко соглашается он и Люси не может скрыть удивления проскользнувшего на её лице очень уж отчетливо,– только ты забыла, что своих родителей я убил,– продолжает петь он, забавляясь над ней и не видя в этом ничего зазорного.       – Ты ужасный,– быстро реагирует на его слова заклинательница, показательно сморщив нос и нахмурив брови. Она не спускает взгляда с расслабленного лица, пытаясь отыскать там проблески чего-то... человеческого. Разве можно так забавляясь говорить о столь важных и неизменных вещах как смерть родных? Разве может так кто-то? Стинг Эвклиф напротив неё уверенно доказывает, что да, можно и совершенно не заботиться, и насмехаться, и даже хвалиться. Но не сожалеть.       Это Хартфилию злит. Она чувствует, как непонятная доселе незнакомая ярость поднимается по груди, горлу ударяя огнем в голову. « Стоит успокоиться» проскальзывает в голове единственная четкая мысль, но быстро пропадает сметаемая ядовитой злостью, что жжется желчью на языке.       Слышится хруст бумаги, треск разрываемых страниц и тихий шелест опавших на стол из рук заклинательницы листов. Блондинка этого не замечет, как и вчера слишком отвлеченная от книги, от всего остального мира одним только Стингом Эвклифом.       – Вот поэтому, Нацу не проиграет. Не проиграет и весь Хвост Феи потому, что мы сражаемся за любовь наших близких, а не за их смерть,– тихо, но твёрдо проговаривает Люси, замечая, как на мгновение по-хищному сощуренный глаза парня расширяются. «Это вполне можно считать победой», наконец довольная собой думает девушка, откидываясь на спинку стула и находя взглядом разорванную ей же книгу.       Стинг все ещё сидит напротив неё думая, уперевшись взглядом в стол. Он с тихим стуком закрывает книгу аккуратным взмахом кисти, снова вытягивая правую вперёд и теперь уже поднимая на неё глаза. Растерянность, непривычную для его лица, стремительно заволакивает холодность, настолько колючая, что не знай Люси правды, то решила бы, что он маг льда подобно Грею.       Книга снова собирается воедино, под его рукой, становится ещё лучше, чем была. Нет потёртости на одном из уголков, нет той шероховатой мягкости по краям страниц. Люси удивленно смотрит на Стинга, пытается прочесть его по эмоциям, глазам, но не видит ничего кроме холодной отчужденности.       – Может ты и права, Люси, но вы забываете, что смерть от этого не отстанет от вас и ваших близких и в конце концов,– голос юноши сбивается на шёпот, словно он сообщает ей сокровенный секрет, чуть поддаётся вперёд и Люси не удерживается от того же,– она утопит и вас и весь мир в своих грезах.       Стинг уходит прежде, чем Хартфилия находится со словами, все ещё продолжает сосредоточенно обдумывать сказанное им, не понимая, отчего слова так застревают в голове. Не прощается как в прошлый раз, лишь многозначительно смотрит на неё, придавливая тяжелым взглядом к полу и давая негласное обещание. О котором они оба прекрасно знают. ***       Он приходит так ещё много раз, все время, пока идут Магические игры Стинг навещает ее в библиотеке. Притирается взгляду пуще прежнего, постоянно напоминая о себе. Странно было то, что за все время их коротких бесед они так и не обсудили игры, а касались их вскользь в моменты упоминания Нацу и того, что парень у него намеревался отобрать.       Но все это было на словах, прописанное в глазах блестящей обидой и каким-то непонятным желанием доказать. Люси не спрашивает его, хоть и сгорает от любопытства, но молчит, по-прежнему плотно стискивая податливые страницы так сильно, что те рвутся.       Невольно вспоминается последняя их встреча, когда на очередную порванную книгу Стинг даже не вздыхает удручённо-недовольно, как всегда делал это до. Он тихо смеётся, снова протягивая руку вперёд, совершенно не заботясь о том, что ладонью почти утыкается ей в нос.       – Ох, фея, дорого же тебя будет содержать без печатей, когда я таки заберу тебя у Драгнила,– на выдохе проговаривает юноша все ещё посмеиваясь так легко, что Хартфилия сначала смеётся в ответ, уже после приходя в удивление.       Стинг, казалось, менялся, а может оставался прежним , а менялась она. Люси не знает, да и думать об этом одно и тоже, что ходить по бесконечному кругу раз за разом проходя дорогу в поисках конца. Может, она просто к нему привыкла, подкидывает самой себе аргумент заклинательница, тогда уж все его старательные отирания вокруг неё действительно возымели эффект, о котором он постоянно напоминал.       « Все отберу», звучит его голосом в голове Хартфилии и ладный силуэт постепенно принимает до боли в глазах знакомые очертания. Сердце привычно ускоряет ритм, а дыхание срывается ещё где-то в ключицах. Ее реакция на него только окрепла, теперь не удерживаемая ничем, брала безоговорочный верх над девушкой, стоило только кинуть взгляд, только завидеть такую привычную усмешку и прищуренные глаза. Нужна была такая малость, что Люси порой хотелось хорошенько так приложиться головой о стенку в попытке выбить всю эту дурь из головы. Сделать хоть что-то в попытке вытравить это из себя.       Но Стинг Эвклиф оставался на месте, все ещё задирал острый подбородок, но улыбался немного иначе. Мягче, да и сам, в принципе, выглядел куда расслабленнее себя прежнего. Он сидел там с кучей непонятных замёток о нем самом же, ведь, почему-то теперь, приходя в библиотеку парень начинал о чём-то ей рассказывать. Это было достаточно отвлеченно, чтобы она не выведала его слабые стороны, но и познавательно, как например то, что с полок маг света всегда брал книги о научных теориях или о вышивках по ткани. Аргументируя последнее со смешливым фырканьем : « Вышью Роугу платок, будет в него плакаться во время своих походов в театры».       Это в какой-то степени даже стало привычным, так проводить определенный отрезок времени перед возвращением в гостиницу. Перед новым днём полным до кровавых сражений, а после новых встреч. Отпечатывающихся в сознании ещё чётче предыдущих, грозясь занять все свободное место, пробраться в каждый уголок сознания, только бы не раствориться грезами.       Люси сильнее сжимает кулаки, опираясь на широкие каменные перила. Старается унять беспокойство, что пробивает в мелкую дрожь все тело. Взгляд упирается в светлую макушку Нацу, его совсем жилистую фигурку в сравнении с рядом стоящим Гажилом. Но даже не смотря на это они выглядели... внушительно.       Слишком опасно для того, чтобы Люси не заволновалась о стоящем напротив них Саблезубе. Чтобы не сжимала кулаки в бессильном страхе и ожидании, чем же всё-таки закончится, то безмолвное, до этого дня, противостояние мага огня и света.       Бой начинается резко и Люси, как и согильдийцам остаётся только задыхаться от внезапных резких ударов, буквально сотрясающих почву под ногами, воспламеняющими то, что гореть априори не должно, так сильно скрипящее металлом, что уши закладывает, и пробираемые холодной темнотой, скапливаемой вокруг одного из драконов.       Хартфилия не верит своим глазам, когда земля проваливается под испепеляющим светом, когда видит в центре всего хаоса его светлую макушку и ладный стан. Она резко, не контролируя порывы поддаётся вперёд, грозясь свалиться с балкона туда же в пропасть, куда, проваливаясь вместе с землёй, попадают драконы. Один за другим они падают подбитыми птицами группируясь у земли, благо лакримы уже в воздухе и все можно детально рассмотреть.       « Драконы летают», спорит с очевидным в голове девушка прекрасно зная, что ненышние нет. Это не те драконы, что изрезали светлое небо могучими крыльями, это не их шаги отдавались гулом подобному грому, это не их рёв был предвестником бедствия. Все было другим, но Боги, казалось, сделай вздох и в легкий застрянет магия. Она пройдётся светом по горлу оседая в легких и на языке едва ощутимой пряностью сразу же перебиваемая свежестью и чувсвом, что прикоснулся к чему-то поистине магическому.       Заклинательница снова плотно сжимает кулаки, пытаясь унять противоречивые эмоции, что играют свою симфонию у неё в груди, стоит взглянуть на драконов. На её лучшего друга, а после на... мальчика-дракона, Стинга Эвклифа, отчего-то сейчас так сильно притягивающего взволнованный взгляд, что впору было бы задуматься, что это вообще значит.       Люси не думает, резко отмахивается, дёргая плечом будто это поможет. Старается переключиться, на что-то ещё помимо боя, иначе сердце вот-вот и вылетит из груди подобно ящерам из легенд. Прорежет небо и ухнет в пропасть, питая сухой песок густой кровью.       « Все будет хорошо» успокаивает себя фея, чувствуя такого же обеспокоенного Грея рядом. И все действительно становится хорошо, для Хвоста Феи.       Люси старается не смотреть на то, как целители утаскивают Саблезубов за трибуны, не прослеживает весь их путь с еле дышащим мальчиком-драконом так и не сдержавшим своего обещания. Совсем, совсем не смотрит на плотно смежённые веки и наконец расслабленное лицо не изрезанное нахальством и самодовольством. Саблезубые не порываются увязаться следом, пропускают драконов мимо глаз будто это не они представляли их гильдию только что. Остаются в стороне, как абсолютно чужие люди.       « Чужие люди» несколько раз повторяет про себя девушка в пол уха слушая, что и Нацу с Гажилом нужно сначала показаться в лазарете, провериться на наличие серьёзных, не заметных при первом осмотре, ран.       – Когда они вернутся?– резко встревает в разговор она, желая наконец переключиться с светловолосого волшебника, что так же будет в лазарете, на что-то другое.       – Уже через час будут в гостинице, не переживай,– спокойно говорит Грей, явно желая успокоить ее и поддержать. Парень выступает чуть вперёд и кивает в знак того, что и сам переживает.       – Слава богам,– облегченно выдыхает держательница ключей, понимая, что всё-таки, как бы упорно Стинг не маячил в ее голове, Нацу занимает там также много места. И сейчас, какая-то часть беспокойства отпускает стальные тиски с сердца, позволяя поглубже вздохнуть.       – Существуй боги на самом деле, они бы не позволили устраивать эти побоища,– отстранённо проговаривает Эльза, когда все уже почти расходятся. Она немигающим взглядом смотрит на Люси, долго вглядывается, словно видит все похороненное прямо под сердцем, но после отступает переводя взгляд на поле. На новых соперников, доказывающих её фразу.       Люси сбегает в библиотеку, сидит там долгие часы, уседно вчитываясь в витиеватые строчки и сильнее сжимая в кулак волосы. Не выдерживает напряжения, гулом разрастающегося в голове и страницы привычно хрустят под пальцами, трещат порванные бескомпромиссно пополам, а потом снова пополам.       Но руки, вытянутой вперёд нет, готовой исправить ее невежество. Нет глубокого взгляда спокойных синих глаз, нет ничего, лишь звенящая в ушах тишина и гул доносящейся с улиц. Хартфилия снова сбегает, теперь уже в гостиницу гильдии, не зная зачем прихватывая с собой и книгу. Отчего-то, она кажется самым настоящим доказательством того, что все происходящее наяву не сон, не очередная уносящаяся в небытие греза. Не выдумка её слишком богатой фантазии. Все - реальность.       И тишина в комнатах, и мирно спящие на своих футонах Нацу и Гажил слишком вымотанные днём, чтобы дожидаться ночи для сна. Хэппи радостно улыбается ей, дёргает светлым усом, отрываясь от друга, но сразу после снова прикладывается в объятии к руке Нацу.       В комнатах никого нет и сгущавшаяся за окном темнота внезапно поселяет в голове слишком уж дурную мысль. Но Хартфилия не позволяет себе остановиться, идёт вперёд, минуя распахнутые двери гостиницы, витиеватые улочки и редких горожан, стекающихся с арены, где все ещё проходит чей-то бой. Проходит под широким сводом арки лазарета не допуская даже мысли об обратном, чтобы не остановиться. ( Серебро в груди отдаётся звоном )       Её до нужной палаты провожает милая магичка, что-то рассказывающая о своём испытательном сроке на должности и о том, что гостей у юного мага особо не было. Она быстро испаряется у самой двери, словно её здесь и не было, словно все это лишь дурной сон. Но зазубренная в разрыве обложка книги, сжимаемая в руках, твёрдо даёт понять, что нет. Все взаправду, слишком настоящее, чтобы можно было игнорировать.       Хартфилия стопорится лишь пару долгих секунд, после решительно распахивая дверь палаты и заходя внутрь. Тут же чувствует пронизывающий взгляд на себе, но своего не поднимает, цепляясь им за свободное кресло за столом и подходя к нему.       Она нахально садится напротив него, как часто делал он сам, выкладывает на стол порванную книгу и только потом поднимает глаза. Взгляд Стинга обескураживает... удивление прописанное на его красивом лице написано ярко и живо, словно угрюмость и холодная сдержанность раньше никогда не касалась тонкими пальцами его лица. На Эвклифе только больничные штаны свободно болтающиеся на узких бёдрах, вся грудь и руки плотно перевязаны бинтами, пара белых полос выглядывает и из-за светлой челки, спадающей на лоб.       – Люси,– привычно первый здоровается он, чуть хрипло произнося её имя, и тут же прокашливаясь.       – Стинг,– здоровается в ответ она, понимая, что за всю дорогу даже и не придумала, что скажет ему. Горло привычно сдавливает тисками, а нужные слова так и не желают находиться, отчаянно ускользая. – Думай, что хочешь, но я пришла за этим,– в голову приходит только это и Люси едва удерживает себя от того, чтобы хорошенько удариться головой о стол, хоть очень и хочется. Она придвигает ближе к нему порванную книгу и непослушный листок ускользает из-под плотной обложки.       Стинг напротив неё пару напряженных секунд молчит, внимательно вглядываясь в ее глаза, а после легко фыркает тихо смеясь, так, что и на губах блондинки появляется мягкая улыбка. Так, что ее присутствие здесь в один момент перестаёт казаться неправильным и противоречивым. Стремительно перебегает черту « уместно» и «слишком хорошо».       – Ты ведь понимаешь, что я был прав, что достиг своей цели?– отсмеявшись, серьезно проговаривает он, придвигая к себе книгу. Он аккуратно проходится пальцами по обложке, изучая, перебегает от одной мягкой по краю странице к другой, останавливается на вдавленных буквах в своём путешествии.       – О чем ты?– Хартфилия не знает о чем и думать, хоть внутренне и догадывается, но старательно отсылает мысль прочь. Не может все быть так... или может?       – Я обещал забрать у Нацу первой тебя и вот, ты здесь,– легко объясняется перед ней юноша, внимательно прослеживая ее реакцию. Люси в ответ на его слова чувствует, как по коже бегут мурашки, как страх собственной беспомощности поселяется где-то в груди, стремительно подскакивая к самому горлу. Так, что следующие слова она хрипит осипшим голосом. В мгновение она чувствует своё поражение, новое, не сравнимое с предыдущими, выбивающее воздух из-под рёбер и давящее грузом на плечи. А ведь её даже пальцем не тронули.       – Можешь поставить галочку,– упираясь взглядом в стол, проговаривает она, дёргая головой так, чтобы челка упала на глаза. Чтобы скрыла ту горечь, что сейчас наверняка плещется в глазах, разве стоило об этом забывать?« Никогда», твёрдо говорит про себя заклинательница удерживая себя от того, чтобы не сорваться с места совсем по-девчачьи хлопнув дверью. Она этого не делает, сковываемая чём-то, что держит ее подле мальчика-дракона, плотно оплетает её тело серебром. Жалящим и не дающим сдвинуться с места. Это что-то, отзывается в голове приторной ложью, не распознанной ранее и слишком пустившей корни, чтобы можно было от неё просто взять и избавиться.       Стинг слишком хорошо знал ее, как и женщин в целом, чтобы все предугадать с самого начала. Чтобы разыграть свои карты и оказаться в проигрыше, поощряемым утешительным призом.       – Если жизнь собирается тебя поиметь, то выбирай тот вариант, где больше платят, фея,– усмехается парень на неверие, отражающееся на её лице. Но гримаса быстро спадает с него, сменяемая обеспокоенной задумчивостью.– Люди теперь вечность будут помнить о проигрыше,– с тоской проговаривает он, постукивая указательным пальцем по обложке.– Лектор наверняка сильно расстроится.– Доверяет свои мысли он ей, прекрасно зная, что фея уже слишком его, чтобы ударить под дых. Она привязана плотно звенящим серебром и своими же невесомыми грезами.       – Не стоит,–так же задумчиво проговаривает она протягивая свою руку к его, хватается тонкими пальцами, то ли силясь удержаться, то ли вымаливая свободу– Все забудется далекими грезами,– обещает она ему и оба уверены, что это обещание будет выполнено.       Его личная фея, оплетённая серебром не может врать ведь и сама была таким обещанием, воплощённая в жизнь из того же мира грёз.       – Далекими грезами,– эхом повторяет за ней Стинг, крепче сжимая руку в ответ: ни помощи, ни свободы не будет.