We might as well be deaf and dumb and blind

— Мы должны прекратить это, — произнёс он, медленно открывая глаза и выныривая из-под кисеи размышлений. Спайк с любопытством взглянул на него, выдохнул дым, примешивая запах никотина к тяжелому и мускусному — секса, витающему в каюте. — О чём ты? — спросил он, протягивая руку к тумбочке и туша сигарету о тарелку. Ему следовало бы подумать обо всём, и он занимался этим уже долгое время. Пожалуй, с тех самых пор, как Спайк вернулся, всё, что он делал — размышлял. Хотя Джет до конца не уверен, что это можно назвать размышлением. Видения, мысли и — что ещё лучше — грёзы (если быть совсем-совсем точным); он думал или мечтал о том, что их жизнь могла быть иной, что они могли бы сиюминутно прекратить скитания, они могли просто… изменить курс, полететь в любой другой — действительно другой — пункт назначения. Они имели бы место, которое оба звали домом. Какая утопия: принадлежать планете. Джет мечтал, как принадлежал бы этой утопии, но быстро остывал. Он жил прошлым, и когда его впервые озаботило будущее, оно перестало недосягаемо маячить впереди. Время будто бы побежало быстрее; когда Джет разглядывал бессознательное тело Спайка, он почувствовал, как много времени просто утекло сквозь пальцы. Даже сейчас он чувствовал, что они бездарно тратят время, делая то же, что и всегда. Его жизнь должна была закончиться со смерть прошлого, с освобождением от него. Свободны. Они, чёрт возьми, свободны! Нужно двигаться вперёд — хотя бы раз за жизнь, — жить совсем другой жизнью, пока момент вновь не ушёл. Джет старательно пытался облечь свои мысли в слова. — Знаешь, — начал он. — Как бы начать сначала… Ему не нужно было смотреть на Спайка, чтобы видеть, как он поднимает бровь в ожидании пояснений. Блэк вздохнул, провёл рукой по лицу, ощущая, как в груди и ниже всё дрожит и сжимается от волнения. Он не знал, отчего — наверное, изменения были новы им обоим, — это казалось таким правильным. -…обосноваться где-нибудь, — пробормотал он. — Найти место… для жизни. Спайк улыбнулся и тихо рассмеялся, вновь прикуривая. — Звучит, как будто ты только предполагаешь. — Оно не должно звучать так… неуверенно, — признался он, заставляя Спайка смотреть на него широко распахнутыми глазами. Кто знает, как закончится завтра и какова будет награда, за которой они вновь полетят, кто знает, что произойдёт?.. Будущий день может закончиться как обычно, и может станется так, что кто-то умрёт. Да, прорва времени уходила в никуда, но безделье было поделено на двоих?.. Спайк затянулся и отвёл взгляд. Лениво выдохнул, и дым задержался около его губ. Он подпёр подбородок ладонью с зажатой в ней сигаретой. — Думаешь, кто-то вроде нас может жить как все? — Мы можем попытаться. Он хотел сказать, что они больше не потеряны, но они были, и куда больше, чем раньше. Оставалось только окончательно оставить прошлое там, где ему и место, признать, что оно их больше не тревожит и не будит по ночам. Да, они потеряли то, за что держались, и ухватиться сейчас не за что; вот теперь они действительно потерялись. Время бежит, и теперь они побегут вслед за ним, самостоятельно создавая грядущее.