Не моя мечта

41 глава Мехмед встретил нас в тот момент, когда мы вышли из тайного коридора. - Значит это правда? - бросив на сестру тяжёлый взгляд спросил он. - Ты же и сам всё видишь, брат, - отпираться не было смысла. - Зачем, Михримах? - А ты не понимаешь? - в глазах султанши плескался целый океан ненависти, когда она взглянула на меня. - Ты никого не видишь и не слышишь кроме неё, для тебя даже родные будто не существуют... - Замолчи! - резко прервал сестру султан. - Я вижу, что стены старого дворца не могут сдержать твоей ненависти. Что ж, значит нужна более надёжная темница. Тебя ждёт девичья башня, Михримах. Оттуда ты не сможешь никому навредить. - Нет, Мехмед, прошу! Михримах упала на колени, но султан больше не слушал её. Берна под охраной отправилась во дворец. - Я рад, что это не ты, Айлин, - сказал мне Мехмед, глядя как ветер ожесточённо бросает листья в пруд. - Прости, что не поверил тебе. - Я всё ещё ненавижу её, Мехмед, - прошептала я, не глядя на любимого. - Но я бы не сделала ничего, что причинит тебе боль... Весь дворец ликовал, в гареме раздавали сладости и золото. Родилась ещё одна госпожа. Новорождённой малышке дали имя Нелюфер-султан. - Мама, мы обязательно должны поздравлять эту Берну? - капризно спросила Ирем. - Я же вижу, что вы сами не хотите идти. - Доченька моя, - я обняла Ирем за плечи. - Ты всегда всё чувствуешь. Но пойми, мы идём поздравлять твою маленькую сестрёнку, дочь твоего отца. Поправив волосы, я взяла покрывало, которое вышила сама для ребёнка этой наложницы и отправилась в комнату фаворитки. Мехмед сидел на кровати Берны, держа на руках крошечную девочку и с нежностью глядя на её мать. Так же, как когда-то смотрел на меня. Отдав малышку Сании хатун, он достал готовое бирюзовое ожерелье и осторожно застегнул его на шее счастливой Берны. Я вручила подарки, мне хотелось как можно скорее убежать из этой ужасной комнаты. Это было выше моих сил. Только в своих покоях я могла не притворяться. Приказав Ране найти Разие, я вынула из своего тайника флакон с ядом. Ребёнок рождён, Берне больше незачем жить. После родов могут быть осложнения, и я знала, какой яд не вызовет подозрений. Стук в дверь. - Войди, - приказала я. Но это была не Разие. - Айлин, прошу, не делай этого. - О чём ты, Ханде? - удивилась я, пряча флакон за спиной. - Я знаю, что ты хочешь убить Берну. У тебя в руках прямо сейчас яд. - Это не твоё дело, Ханде! - возмутилась я. - Кто ты такая, что говорить мне, что делать. Я законная жена султана, повелителя мира, я решаю жить ей или нет. - Айлин, я твоя подруга. Я была рядом с первого дня. Я всегда была на твоей стороне, во всём помогала тебе. Я никогда не упрекала тебя в жестокости, пока ты боролась за свою жизнь и жизнь детей. Я вместе с тобой прошла через многое, никогда не предавая. С каждым словом её голос взлетал всё выше, на щеках разгорался румянец, глаза пылали огнём. - Но сейчас я не буду молчать. Эта девушка тебе ничего не сделала, она не угроза тебе или детям. Это бессмысленное убийство! - Не смей так говорить со мной! - в гневе вскричала я. - Услышь меня, Айлин! Посмотри на себя! Ханде схватила меня за плечи и развернула к большому зеркалу. Из-за тонкой серебряной грани на меня смотрела незнакомая женщина со сжатыми в кулаки до боли ладонями, краски отхлынули от лица, сделав его смертельно бледным, глаза горели яростным огнём. - Не нужно этого делать, Айлин. Эта девушка тебе не враг. Больше не нужно ни с кем бороться, ты победила. Ты всех победила, врагов больше нет. Оставь ей жизнь, прояви милосердие. Ты же и сама понимаешь, что Берна для тебя не опасна. Судорога пробежала по моему лицу при упоминании ненавистного имени. - Она тебе не соперница. Повелитель забудет о ней. - А если нет, - почти шёпотом спросила я. - Забудет, и ты это знаешь. Никого кроме тебя нет и не может быть в его сердце. Пожалей эту несчастную девочку, она не угроза для тебя. Не становись бессмысленно жестокой. Прошу тебя. Ханде всё говорила, а я слушала, слушала... Девушка по ту сторону серебряного зеркала разжала кулаки, кровь вновь прилила к её лицу, вернув щекам нежный румянец, глаза перестали метать молнии. - Хорошо. Она будет жить. Ханде покинула меня только поздним вечером. Мурад вошёл в мои покои почти сразу после ухода Ханде. - Мама я хотел с вами поговорить, - непривычно низким голосом сказал старший шехзаде. - Конечно, сынок, - улыбнулась я, указывая на тахту. - Вы знаете, что Сафийе стала моей фавориткой. Скоро мы отправимся в санджаки, отец обещал. Сердце кольнула, я очень боялась этого момента. Мои сыновья только недавно вернулись из долгого похода, и скоро нас вновь ждёт разлука. - Я принял решение. Я хочу заключить никях с Сафийе. Но я не хочу делать этого в тайне от вас и от отца. - Сынок, ты ведь понимаешь, что это против правил? - пряча улыбку спросила я. - Но и вы, и наша бабушка Хюррем-султан уже нарушили правила. Я люблю Сафийе и хочу, чтобы она всегда была рядом. - Ты уверен? - Да, - горячо оборвал меня Мурад. - И я не хочу, чтобы ей пришлось сражаться за свою жизнь в гаремных интригах. Я не хочу, чтобы она погибла, как моя мать, Гизем-султан. Отбросив в сторону мелькнувшую боль при упоминании имени давней соперницы, я взяла за руку своего сына. - Сынок, твоё желание очень благородно. И если оно не покинет тебя до отъезда в санджак, я поговорю с повелителем. Празднества в столице начались за несколько дней до никяха. Угощений хватало на всех, мне хотелось, чтобы каждый человек в империи прославлял имя моей дочери в эти дни. Ирем выбрала синий. Ей удивительно шёл этот богатый цвет. Платье расшитое серебром тихо шуршало по плитам величественного дворца. Лёгкая вуаль не могла скрыть сияющих от счастья глаз и открытой улыбки моей дочери. - Как представитель Ирем султан принимаешь ли ты в мужья Хасана пашу? - Принимаю, - отвечал Синан ага. - Принимаешь? - Принимаю. - Принимаешь? - Принимаю. Никях состоялся, влюблённые были абсолютно счастливы. В гареме играла музыка, танцевали девушки, на столах стояли изысканные блюда, праздник был чудесный. Ирем улыбалась, но было видно, что она только и ждёт момента, когда можно будет покинуть гарем и отправиться в новый дворец, который молодой семье выделил султан. Девушки кружились всё быстрее, музыка играла всё громче, оглушая меня. Краски и звуки становились нестерпимыми, мне стало трудно дышать. Ирем встревоженно взглянула на меня. Яркая вспышка света растворила в себе яркий праздник. Снова встревоженные голоса и нестерпимый свет. Моё тело меня не слушается, я не могу пошевелить даже пальцем. Глаза закрыты, я это чувствую. Но даже сквозь закрытые веки нереально белый свет ослепляет меня. - Вы уверены? - послышался низкий мужской голос. - Конечно, уверена, - немного раздражённо ответил смутно знакомый женский голос. - Я видела движение, и это уже не в первый раз. - Но сейчас она ни на что не реагирует. Я падаю... Падаю... Ну и ладно... Воспоминания накатили ледяной волной. Любовь, измена, боль. "У нас никогда не будет детей". Номер в гостинице и та блондинка. Больше нет любви, надежды, работы тоже нет. Как и зачем жить? Фото с кольцом, помолвка с той самой блондинкой. Телефон падает с восьмого этажа, и я тоже падаю... падаю... А дальше. Всё, что было дальше. Это что? Сон? Бред? Вся моя жизнь там в Османской империи. Моя любовь, семья, дети, это лишь сон? От отчаяния я застонала. - Доктор! - вскрикнула медсестра. А кто ещё это мог быть? Яркая вспышка света, и снова темнота. - Айлин, - родной самый любимый голос. - Мехмед, - сквозь слёзы прошептала я. Медленно, очень медленно, я огляделась. Большая кровать с балдахином, на которой мне было очень уютно лежать, книжные шкафы с любимыми книгами султана, стол тот самый, за которым раньше работал султан Сулейман, а теперь его сын, с драгоценными шкатулками, в которых хранились почти готовые украшения. И он, султан моего сердца, мой Мехмед. Это лишь сон? Я вспомнила, я всё вспомнила, и теперь больше всего мне бы хотелось вновь забыть и никогда не возвращаться в тот мир, где у меня ничего нет. - Айлин, ты так долго не приходила в себя. - Я знаю. Мехмед, давай поедем куда-нибудь завтра только вдвоём. - Но ты ещё слаба. - Со мной всё хорошо. Прошу тебя. Оказалось, что в этот раз я проспала десять дней. Там в том мире я провела лишь несколько мгновений, значит у меня есть немного времени до того, как врач вернёт меня. Мои дети шумной толпой влетели в султанские покои. - Мама, - чуть ли не впервые Ирем не стеснялась слёз. Мелексима влезла ко мне на колени. Все шехзаде окружили меня самым дорогим кольцом. Даже Мехмеду пришлось отойти, уступая место детям. Я чувствовала их объятья, вытирала слёзы, смотрела в счастливые глаза. Нет, это не бред и не сон. Это другой мир, в котором мне посчастливилось провести так много пусть и трудных но очень счастливых лет... - Айлин, я не понимаю, - почти прошептала потерянная Ханде. - Нужно позвать других лекарей. Я могу найти Зейнаб-хатун. - Нет, Ханде. В этот раз мне никто не сможет помочь. Прошу выполните мои просьбы. Я оглядела своих самых верных людей. Своих друзей в этом странном мире. Ханде нервно мяла белоснежный платок, с тревогой глядя на меня. Разие старательно прятала подступающие слёзы. Только Синан ага внешне был совершенно спокоен. - Главной угрозы, Михримах-султан скоро не станет. Яд, который она принимает каждый день, сделает своё дело. Но я прошу вас защищайте моих детей от любой угрозы. Ханде, ты сможешь взять на себя управление моим вакфом. Позже этим сможет заняться Ирем, но ей нужна будет помощь. Ханде лишь тихо кивнула. - Разие, - обратилась я к верной служанке. - Омер и Ферхат ещё не выбрали девушек. Следи, чтобы лишь те, кого я готовила смогли попасть к шехзаде. Рядом с ними должны быть только достойные. - Синан ага, - я запнулась на секунду, увидев слёзы в глазах старшего евнуха. - Ты и сам знаешь, что делать. Мои дети должны быть в безопасности. - Госпожа, я не верю, - чуть охрипшим голосом сказал Синан ага. - И не забывайте. Никто не должен знать, пусть все думают, что я поправилась. Не нужно слёз раньше времени. Я ничего не сказала детям, не хочу причинять преждевременную боль. Сколько у меня осталось времени до того, как там, в другой реальности, врачи, уверенные что спасают, силой выдернут меня из этого мира? День? Неделя? Я не знаю. Лошади тихим шагом месили хрустящий снег. Тропинка петляла между голыми стволами деревьев, уводя всё дальше в лес. Я всё не решалась начать разговор. Нет, я уже знала, что не буду рассказывать о другом мире, о своей несчастной судьбе в двадцать первом веке. Но и молча уйти от самого любимого человека я не могла. Я больше не думала, что это сон или бред. Нет. Такого просто не может быть. - Айлин, что с тобой? - вырвал меня из невесёлых мыслей Мехмед, подведя своего коня ближе. - Всё в порядке, - привычно улыбнулась я. - Просто я кое-что вспомнила. Я чувствовала, что моё время на исходе. Всего три дня прошло с моего пробуждения, но в этот раз мне не дадут здесь остаться. - Мехмед, много лет я не знала, кто я и откуда. Я и сейчас многого не знаю. Но я вспомнила, что очень рано потеряла родителей. Потом меня обижали и предавали. Мы остановились на чудесной поляне и спешились, оставив лошадей на попечение слуг. - Там я не была счастлива. Только здесь, с тобой, я узнала, что такое настоящая любовь. Только с тобой я жила. - Айлин, что происходит? - нахмурился Мехмед, ловя меня за руку и разворачивая к себе. - Ты прощаешься со мной. В этот момент я почувствовала первый удар, сквозь тело пробежал сильный электрический разряд. Да, теперь я помнила, что такое электричество. - Мехмед, поверь, я этого не хотела. Но у меня больше нет времени. Скажи детям, что я очень их люблю. - Айлин, я не понимаю. Он держал мои вздрагивающие ладони в своих руках. А я пыталась сохранить в своей памяти его лицо до последней чёрточки. - Меня зовут Алина, - попыталась улыбнуться я. - Помни обо мне, моя любовь. Сильнейший разряд заполнил болью моё тело. Поляна, лошади, деревья и любимые тёмные глаза исчезли в ярчайшей вспышке. Белые стены палаты, незнакомые лица, обеспокоенные голоса. Теперь я могла разглядеть врачей, открывать и закрывать глаза, двигать ослабевшими руками и чувствовать слёзы, ручьями бегущие из глаз. Я вернулась в мир, где меня никто не ждал. До вечера мне задавали вопросы, на которые я отвечала, мечтая, чтобы меня оставили в покое. Да, я помню, как меня зовут, и где я живу. Да, я знаю, что со мной случилось. Нет, я не хотела покончить с собой. Наконец, они ушли, вошла медсестра, которую я с удивлением узнала. - Простите, как вас зовут? - не удержалась от вопроса я. - Варя, - улыбнулась девушка. - Я тут все две недели с тобой. Ну конечно. Светлая улыбчивая, так похожая на мою Ханде. - Варя, пожалуйста принесите мне ручку и тетрадь. И не выключайте свет. Я на всю жизнь выспалась. Всю ночь я писала, смахивая слёзы. Только бы ничего не забыть. Я хотела помнить. Под утро я поняла, что это было не нужно. Тот мир никуда не исчезал, не развеивался мимолётным сном. Я не забуду. Благодаря гуглу в чудом уцелевшем телефоне, я поняла, что не была в прошлом. Султан Мехмед сын Сулеймана никогда не правил Османской империей, у него не было детей, он не захватил Рим. И об Айлин-султан не было ни слова. Но я знаю, что это не бред. Где-то там в другом мире сейчас мои дети оплакивают свою погибшую мать. Но они сильные, они справятся. И я теперь тоже сильная. Пусть здесь прошло всего две недели, в том мире я прожила целую жизнь. Я испытала много боли и много счастья. И ещё я научилась никогда не сдаваться. И я не сдамся, я буду жить, и я буду счастлива. Тот мир изменил меня, сделал сильнее, научил любить и ценить жизнь. Я верю, что и здесь со мной теперь произойдёт нечто чудесное. И пусть сейчас моё сердце разрывает от боли, однажды я снова буду улыбаться. Утром Варя принесла мои вещи, которые мне привёз брат. Надо же, он вспомнил о старшой сестре, может зря я столько лет с ним не общалась. Прижимая к себе тетрадь, я шла по больничным коридорам вслед за улыбчивой медсестрой и вдруг услышала детский плач. - А что там, - из любопытства спросила я. Мы повернули за угол. Большое окно во всю стену выходило в палату. За прозрачным пластиком стояли маленькие кроватки-люльки на колёсиках. - Здесь у нас груднички, от которых матери отказались. Если нет других родственников, они какое-то время остаются здесь, потом уже отправляем в детдом. Я взглянула в это окно и замерла. На меня смотрела крошечная девочка глазами цвета штормового моря. Я знаю, что потом эти глаза посветлеют, но будут темнеть, когда девочка будет злиться. Она будет очень гордой, непокорной бунтаркой с искренне любящем сердцем. А ещё она вырастет настоящей красавицей. - Моя Ирем, - прошептала я, не сводя глаз с малышки. - Что? - переспросила Варя. - Алина, всё в порядке? Что с тобой? - Ирина, я назову её Ирина. Мир разлетелся на осколки, Его не стало. Я одна Раздавлена и сбита с толку, Но только не побеждена. И пусть сейчас кричу и плачу, Роняя слёзы в темноту. Но скоро будет всё иначе. Я снова счастье обрету.