Приватный танец

      Юнги заметил на прикроватной тумбочке шоколад и спросил у Чимина, что он тут делает.       —Ой, я совсем забыл про него.       —Минни, а зачем ты вообще его растапливал? – с прищуром старший посмотрел на Пака.       —Ну… Я… Это… - Чимин смутился, так как вспомнил о планах на этот шоколад.       —Что ж, тогда как насчёт…       Мин потянулся к шоколаду и обмакнул в нём два пальца, после чего сразу же провёл этими пальцами от шеи Чимина до сосков. Обмакнул ещё раз и размазал шоколад на самих сосках.       Так как на пальцах остался шоколад, Юнги поднёс их ко рту младшего. Тот сразу понял, что от него хотят, и плотно обхватил пухлыми губами пальцы Мина и начал сосать их, иногда проходясь языком. Зрелище и ощущения нравились старшему и у него лишь от этого встал.       Как только на пальцах Юнги уже не осталось шоколада, он вытянул их изо рта Пака и начал водить руками по подтянутому телу, при этом наклоняясь к груди парня. Мин обвёл языком вокруг сосков Чимина, слизывая сладкую субстанцию. После он стал играться языком с сосками парня, из-за чего того выгибало дугой до хруста костей. Всё-таки он очень чувствительный.       Когда Юнги слизал весь шоколад с тела Чимина, то сразу же припал к его губам, целуя. После непродолжительного поцелуя, Мин отстранился.       —Ты не хочешь продолжения? – спросил Чимин удивлённо.       —Хочу. Но не хочу травмировать твоё тело ещё больше. Первый раз, даже если сам процесс произошёл очень приятно, последствия на утро всегда хоть немного, но болезненные.       Чимину понравилось, как старший заботится о нём и о его самочувствии.

***

      Чимин готовил завтрак, пока Юнги разговаривал по телефону с Хосоком.       —Нет, Хос, ещё не рассказывал.       —…       —Да момента пока что подходящего не было.       —…       —Ну да, может и не наступит. Ладно, расскажу скоро.       —…       —Пока.       Так как Мин сидел за столом, младший слышал весь разговор, но, хоть ему было безумно интересно, не спешил расспрашивать Юнги.       Чимин поставил тарелку с завтраком перед старшим и вторую на противоположную сторону. Юнги же взял Пака за запястье и усадил к себе на колени.       —Давай покормим друг друга, малыш.       —Хён, ты сегодня такой милый. – улыбнулся Чимин и чмокнул старшего в щёку.       Плотно позавтракав, они пошли прогуляться на улицу. Так как уже началась зима, было холодно. Пара шла, держась за руки и укутанная в шарфы по самые глаза. Хоть на улице и было холодно, но им было тепло, особенно их душам.

***

      После небольшой прогулки на свежем воздухе, они пришли к Юнги домой.       —Чимин… Нам нужно поговорить.       Младший послушно пошёл за Мином в гостиную. Они удобно устроились на диван и Юнги начал говорить:       —Помнишь, я сказал тебе, что год не мог писать нормальную, красивую любовную лирику. Я тогда обещал тебе рассказать почему. – Чимин кивнул. – Так вот… Год я нормальную писать не мог, а год перед этим я вообще ничего писать не мог. Это произошло несколько лет назад. Я тогда стал встречаться с парнем, который меня на 3 года старше. Он был красивым, высоким, статным. В общем, полноценный альфа. И я влюбился в него. Хотя сейчас я даже не уверен, что это была любовь. Некая зависимость и привязанность, но не суть. Так вот, он оказался настоящим подонком. Я, конечно, тоже не ангел, сам мудак.       —Почему? – поинтересовался тихо Чимин.       —Ладно, начну тогда историю с моих более ранних отношений. Я встречался с парнем, который был безумно в меня влюблён. Он мне не очень сильно нравился, была просто лёгкая симпатия, а мне тогда отказал парень, которому я признался. Ну и начал встречаться с Джином, чтобы вызвать его ревность. В общем я использовал его чувства. До сих пор виню себя за это, хоть он меня и простил. Мы с ним до сих пор общаемся и хорошо дружим. Через пару лет я встретил Его. Его имя неважно, буду звать просто мудаком или другими не очень лестными эпитетами. В общем… - руки Юнги тряслись, ему было неприятно вспоминать.       Чимин нежно взял его руки в свои, чтобы поддержать и подбодрить. Чтобы было не так больно.       —Поначалу всё было прекрасно. Конфетно-букетный период, сюси-пуси и прочая ерунда. А потом мы решили съехаться. Как-то раз я нашёл наркотики. В этот же день он пришёл домой обдолбанным. Он думал, что я в это время сплю, всё-таки был час ночи, но я тогда ждал его, чтобы поговорить. Он сказал, что утром поговорим, и мы легли спать. На следующее утро я думал лишь о том, зачем вообще проснулся. Утром он буквально взял меня за шкирки и начал тормошить, спрашивая, зачем я вообще рылся в доме. Я тогда сказал, что это и мой дом тоже, на что он ответил, что раз дом отчасти мой, то и помогать я буду тогда отчасти. Он сказал, нет, приказал, чтобы я помогал ему и его банде продавать наркотики. Когда я сказал твёрдо и чётко нет, он меня ударил. До этого он меня ни разу не бил, поэтому я был в шоке. Мудак покачал головой и сказал: «Юнги-Юнги, а я хотел с тобой по-хорошему. Если бы ты только не рылся в доме, всё у нас было бы хорошо, а отношения прекрасные». После этих слов я встал и хотел уйти, но он схватил меня и связал, а после ввёл дозу. После этого я год «помогал» ему продавать наркотики. Он имел от этого большие деньги и жестоко имел меня. Раз в неделю в меня вводилась доза, чтобы я якобы почувствовал всю прелесть наркоты и помогал ему добровольно. Хотел сделать из меня зависимого. Всё было бы проще, если бы это было всё… Когда он приходил домой обдолбанный… В такие моменты он трахал меня особенно жёстко и мог пырнуть меня ножом… Самые глубокие порезы были первыми, в правое бедро и левую лопатку. Под лопаткой, если быть точнее.        —У тебя же там…       —Да, у меня там татуировки. Татуировки у меня на всех местах, где остались шрамы. После первых двух самых глубоких ранений, я научился уворачиваться хотя бы так, чтобы они были не такие глубокие. Это на шее и вот этой части, где змея. Ещё позже я уворачивался так, что в итоге оставались небольшие шрамики, которые сейчас уже полностью затянулись и их нет. Чуть позже его и его банду поймала с поличным полиция. Но я тогда был в качестве заложника. Сначала полиция нашла меня и сказала отвести к ним, а он схватил меня и приставил нож к горлу. Полиция не знала, что делать, потому что они не могли ничего сделать, пока моя жизнь была под угрозой, но, когда он ослабил хватку, я смог вывернуться, хоть при этом нож прошёлся мне по шее, и ударил его коленом в пах и кулаком в солнечное сплетение. Я быстро отбежал, и его вместе с бандой связали по рукам и ногам. Меня допросили, сняли побои, заставили сдать анализы и быть свидетелем в суде. После суда меня отправили в наркологический диспансер на реабилитацию. Как только закончился курс лечения, я улетел в Италию к своему другу Чонгуку, где наконец смог отдохнуть от этого стресса. Там же я забил татуировками места, где остались шрамы. Тогда я год не писал никакую лирику, было тяжело. Но с его поддержкой мой стресс уменьшился, а шрамы души затянулись. Следующий год я уже писал про жизнь. А потом мне позвонил Джин. Точнее Намджун, муж Джина, и предложил поработать немного в школе. Я сначала хотел отказаться, но Чонгук заставил. Сказал, что надо наконец возвращаться на родину. И что он тоже прилетит в Корею, но позже. И вот уже здесь я встретил тебя. Светлый лучик солнца. Малыш, согревающий меня. Минни, в которого я сразу же влюбился.       Юнги всё ещё дрожал, а у Чимина из глаз текли слёзы.       —Минни, ну ты-то чего плачешь?       Младший, не говоря ни слова, обнял Юнги так, чтобы тот почувствовал всю его любовь.       —Хён… Я люблю тебя. – прошептал Чимин, на что получил тихое «я тебя тоже» и слёзы на своём плече.       Этот разговор был действительно тяжёлым. Особенно для Юнги. Но Чимин рядом. Чимин не отпустит. Никогда.