Еще одна Уизли

Профессор МакГонагалл развернулась на каблуках и вышла из гостиной, унося с собой главную радость этого вечера – «Молнию». Гарри глядел ей вслед, только по его лицу было заметно, как расстроила его эта новость, сердце Роуз болезненно сжалось. Рон повернулся к Гермионе. — Кто тебя просил говорить МакГонагалл про новую метлу Гарри?! Гермиона отбросила книгу. Краска еще не сошла с ее лица, но она встала, и смело поглядела в глаза Рона. — Потому что я подумала, и профессор МакГонагалл со мной согласилась, метлу мог прислать Гарри Сириус Блэк! Гарри ужасно злился на Гермиону, которая считала, что поступила правильно. Бедная «Молния» отправилась в руки Флитвика, и друзьям оставалось только гадать, вернется ли метла когда-нибудь обратно? — Ты тоже считаешь, что я не права? – произнесла Гермиона, когда обнаружила подругу на кровати. Роуз пожала плечами, листая страницы подаренной книги. — Не знаю, но тебе стоило не забывать, что для Гарри значит квиддич, и о такой метле стоит только мечтать. — Роуз, он может пострадать! – Гермиона всплеснула руками, уронив книгу на пол, — В тебе может проснуться хоть немного заботе о друге, или твой голос разума затуманила зависть? Ваши родители никогда не смогут позволить себе такую метлу! Кажется, Грейнджер побледнела, и прижала руку к открытому рту, уже жалея о своих словах. Уизли отложила книгу, и встала со своей кровати. — А ты могла бы порадоваться за друга? Или твои мысли затуманила магловская кровь? – фыркнула девочка. — Ты похожа на Малфоя! – поджав губы, произнесла Гермиона. — Тогда я бы не была так осторожна со словами, - Роуз смотрела ей в глаза, чувствуя вкус этого слова - «грязнокровка». Она так легко могла их произнести, а слова с такой же легкостью могли разрушать дружбу, или скорее ее остатки. Январь пролетел слишком быстро, но холода не отпускали замок до последнего, казалось, эта зима пропиталась духом дементоров, собираясь своими морозами выжить всю радость у школьников. Гарри все чаще проводил вечера в кабинете Люпина, и Уизли с улыбкой на лице наблюдала, как к ее другу возвращается радость к жизни. Поттер почти каждый вечер рассказывал ей что-то новое, и теперь мог с гордостью заявить, что знает «слабые места» стражей Азкабана. Роуз и Гермиона по-прежнему держали дистанцию, недосказанные слова до сих пор витали в воздухе. Стайка первокурсников, что только открыли для себя прелести Заклинания, слишком громко штудировали учебники, привлекая к себе всеобщее внимание, и чтобы не попасть под их любопытные эксперименты, лишь, поэтому Роуз укрылась за одним из самых дальних стеллажей библиотеки. Книги по «Трансфигурации» служили ей щитом, и Уизли позволила себе маленькую слабость, вальяжно закинуть ноги на ближайший стул. — Кто пускает первокурсников в библиотеку? – раздался недовольный голос Гермионы, и ее куча книг с грохотом опустилась на стол. Роуз хотела бы напомнить ей, как они искали информацию о «Философском камне», но промолчала, не к чему было это напоминать в таком людном месте. Рыжеволосая пожала плечами, и закинув в рот очередную яблочную карамельку, сдвинула свои книги в сторону, возвращаясь к чтению. — Роуз, - несмело произнесла Грейнджер, присаживаясь напротив подруги. Этот разговор назревал давно, но каждая из них слишком умело уходила от диалога. — Я хочу извиниться, я не должна была так говорить о твоей семье. Мне очень жаль. Уизли подняла свои глаза, горький привкус извинений, не был скрашен даже искренностью ее слов. — И ты меня прости, - все же ответила девочка, отодвинув книгу в сторону, — Я не должна была так говорить. С ума сойти, я почти назвала тебя «грязнокровкой»! Роуз закрыла лицо руками, чувствуя, как жар приливает к ее лицу. Они ведь подруги, не смотря на все разногласия. Но внутренний голос подсказывал ей, что эти слова – лишь ответная реакция, Роуз ведь не смогла бы просто «проглотить» ту обиду за слова о ее семье. — Мир? – улыбнулась Гермиона, протягивая мизинец. Уизли улыбнулась, протягивая свою руку. За их спинами раздался взрыв, заставляя девочек синхронно обернуться на звук. Те самые первокурсники сидели за столом, вокруг них дымились книги, рядом с воплями бегала их библиотекарь. Юные гриффиндорки засмеялись, кажется малышам еще не скоро разрешат вход в «святыню знаний». — Мир, - наконец-то ответила Роуз, сцепляя их пальцы. Напряжение в воздухе упало, рассыпаясь пылью по старым книгам, что скоро подобно снегу растает под умелыми чарами волшебников Хогвартса. Они просидели так до самого вечера, переговариваясь, делая пометки в своих свитках и деля волшебную карамель, что совсем недавно была куплена в «Сладком Королевстве». Все снова вернулось на круги своя, и Роуз очень надеялась, что их перемирие способствует и тому хрупкому миру, что царит между Роном и Гермионой. — Ты идешь? – поинтересовалась Роуз, сгребая в сумку своим письменные принадлежности. — Нет, мне еще нужно кое-что дописать, - покачала головой Гермиона. Ее сочинение уже вышло за пределы объема, и кажется, Грейнджер только начала, входя в кураж. — Хорошо, - Уизли взяла стопку своих книг, собираясь перед уходом вернуть их на законные места, — Встретимся на ужине. Ровно в четверть пятого Роуз вышла из библиотеки, стряхивая со своей черной мантии крупицы пыли, и ослабив красно-желтый галстук. Девочка надеялась быстро добраться до гостиной, но дорогу ей перекрыл сам Слизеринский принц – Драко Малфой. — Уизли, - растянулся в улыбки блондин, подкидывая вверх зеленое яблоко. — Чего тебе, Малфой? – Роуз не была в настроение вступать в словесную перепалку с ним, но кажется, этого было уже не избежать. — Я тут случайно, - растягивая слова в своей излюбленной манере, произнес Драко, — Стал незримым свидетелем вашего с Грейнджер разговора. — А тебе мама с папой в детстве не объяснили, что подслушивать не хорошо? – полюбопытствовала Роуз. Малфой продолжал подкидывать яблоко, и в очередной раз девочка его перехватила, с победной улыбкой глядя на слизеринца. — Ты почти назвала свою подругу грязнокровкой, - ядовито произнес Малфой, делая ударение на последние слово. — Ты оказывается, не безнадежна. Чистота твоей крови дает о себе знать. — Стоит ли делать поспешные выводы, Малфой? – задала свой вопрос Роуз, впиваясь белоснежными зубами в тонкую кожуру яблока. Сочный вкус, слишком не похож на те яблоки, что каждый день появлялись на столе в Большом зале. — Ты боишься признаться себе, что ты выше этой дружбы, - он словно умелый манипулятор дергал на ниточки, наслаждаясь процессом игры. — Ты могла бы стать отличной слизеринкой, Уизли! — Не дождешься, - хмыкнула Роуз, протискиваясь возле стены и его плеча. Едва уловимый запах его парфюма, кажется, будет преследовать ее весь оставшийся вечер. — Спасибо за яблоко! – громко произнесла девочка, скрываясь за поворотом.

***

Роуз и Гарри сидели возле камина, передвигая по шахматной доске резные фигурки. Гермиона сидела рядом, по – прежнему,не отрываясь от книги по нумерологии. Иногда Роуз задавалась вопросом есть ли у Гермионы еще, какое-то хобби, по мимо учебы. В один миг на лестнице из спальни мальчиков раздался душераздирающий вопль. Гостиная в ужасе притихла, взгляды всех устремились наверх. Тут же послышался быстрый топот шагов, становившийся все громче. И в гостиную ворвался Рон, в руках которого белела скомканная простыня. — ГЛЯДИ! — завопил он, подбегая к столу Гермионы. — Нет, ты гляди! — тряс он простыни перед ее глазами. — Рон, что случилось... — Это кровь! — кричал Рон в притихшей гостиной. — Короста исчезла! А знаете,чтобыло на полу? — Н–нет, — дрожащим голосом ответила Гермиона. Рон бросил что-то поверх учебника подруги. Взгялд Гарри и Роуз устремился к учебнику . Поверх странных имен и названий лежало несколько длинных рыжих кошачьих волосков. Кажется, хрупкому миру пришел конец.