Еще одна Уизли

После Рождества школа пару дней приходила в себя. Ленивые передвижения от гостиной к Большому Залу три раза в день, и небольшие набеги на кухню, так проходил день почти каждого школьника. Роуз и Александр не переставали исследовать окрестности Хогвартса, что о ч е н ь не нравилось Гарри и ее брату. Рыжеволосая все чаще возвращалась в гостиную факультета поздно ночью и с чужим шарфом на шее. — Что Роуз в нем нашла? – решил поднять вопрос Гарри, когда они с Роном играли в волшебные шахматы возле камина. Ему давно надо было заняться загадкой драконьего яйца, но с каждым днем Поттер откладывал эту затею все дальше и дальше. — А Гермиона в этом угрюмом типе? – негодует Уизли, делая глупый ход пешкой, этим промахом должен воспользоваться его друг, но вместо этого они начинают дебаты на тему – Болгары: польза или вред? Поедая булочки, что Фред и Джордж, еще вчера вечером принесли с кухни, Гарри и Рон обсуждали грандиозные (по их мнению) планы о дисквалификации болгаров из гонки по перетягиванию Роуз и Гермионы на одну из сторон. Все разговоры прекращались с появление прекрасных дам в их поле зрения. Большой Зал снова гудел, после статьи Скитер главной темой у всех был – Хагрид, который, к слову, не появлялся во время приемов пищи уже неделю. — Ненавижу овсянку, - уныло произнес Гарри, отодвигая от себя тарелку с горячей кашей. — Завтрак чемпионов, Поттер, - усмехнулась Парвати, проходя мимо со своей неизменной подругой Лавандой. После бала Парвати не упускала случая насолить Гарри. Пожалуй, надо было обращать на нее побольше внимания, хотя она и так не скучала, подумал Гарри. Вон, всем болтает, что у нее в следующий выходной свидание в Хогсмиде с тем мальчиком из Шармбатона. — Роуз, вот почему ты не треплешься о своих свиданиях с тем болгарам? – произнес Рон однажды за завтраком. Гермиона бросила на друга строгий взгляд, а его сестра, отложив в сторону столовые приборы, ответила с невозмутимым спокойствием: — Если бы я хотела, чтобы об Александре знали все, я бы рассказала об этом Скитер, а не тебе. Гарри уловил в ее голосе незнакомые нотки, когда Роуз произносила имя его соперника. Он даже не сразу понял, когда в его душе проснулось новое чувство – ревность. Поттер вернулся к своей каше, если бы добавить хоть немного джема, вкус бы преобразился. Разговор происходил в Большом Зале, через пару часов они должны были отправиться на прогулку в Хогсмид. Постепенно разговоры о танцах под Рождество, сходили на нет, друзей больше интересовала загадка яйца или отсутствие Хагрида за обеденным столом. — Приветствую, - раздался знакомый голос, рядом с их столом. Димитров, в привычной, для Дурмстранга, форме. На лице девушке тут же заиграла улыбка, и (о, надо же) легкий румянец. — Позволите украсть вашу подругу? – он все еще улыбался, а Гарри задался вопросом: что его больше раздражает – белоснежные зубы или сам болгарин? — Как будто наш отказ кого-то остановит, - недовольно фыркнул Поттер,в спину удаляющейся парочки. — Чем он вам так не нравится? – удивленно произнесла Гермиона, погружаясь в книгу, которую вчера принесла откуда-то из недр библиотеки. — Тем, что она от него без ума, - просто ответил Рон, отправляя в рот очередной тост, хорошо сдобренный сливочным маслом. Тем же вечером, когда стайка школьных друзей решила посетить профессора по уходу за магическими существами, Роуз поделилась итогами прогулки с Гермионой. — Даже не могу представить, где он достал этот букет! Речь шла о прекрасном букете белоснежных роз, которые теперь стояли в спальне для девочек, под завистливые взгляды их соседок. Розы пахли теплом, солнцем и немного летом, всем тем, чего так не хватало в январские холодные дни. — Думаешь, кто-то прислал ему их из Болгарии? — Не буду отрицать. А в голове Роуз билась мысль: он попросил прислать цветы специально для нее! На одной из прогулок, где Алекс рассказывал о своей родине, он обмолвился, что у них везде растут розы, все цветов и оттенков, и Уизли загорелась большим желанием разделить эту деталь вместе с ним. — Он стал звать тебя Розой, - с улыбкой заметила Гермиона, пока они спускались с холма. Роуз покраснела, что сказать, у нее появилось еще одно домашнее имя. Она уже представляла себя в Софии, в красивой шляпе и платье, что так удачно подходит к ее фигуре, и Димитров зовет ее, и с губ едва слетает имя. Роза. Он действительно зовет ее Розой. И ей это, чертовски, нравится. В реальный мир ее возвращает Гарри, который усердно стучит в дверь хижины Хагрида.Тут уже не выдержала Грейнждер. Занавески на окнах домика егеря были все также задернуты, изнутри доносился лай Клыка. Забарабанив в дверь, Гермиона закричала: — Хагрид! Хагрид, открой! Ты ведь дома! Какая разница, великанша твоя мать или нет. Плюнь ты на эту писаку Скитер. Открывай, Хагрид, ты же... — Хагрид, - ласково произнесла Роуз, — Ты наш друг, и мы не перестанем тебя любить из-за этой дурацкой статьи! Гермиона хотела выдать еще более гневную речь в сторону Скитер, кажется, кто-то чудом избежит сглаза, когда дверь, наконец-то, открылась. Они вздохнули с облегчением ,но вместо Хагрида на пороге дома показался директор Школы. — Добрый день, - он улыбнулся дружной компании, которая ни раз, в таком же составе, собиралась в его кабинете. — А мы к Хагриду, — пролепетала Гермиона, и ее щеки тут же залились краской, таких высказываний при Дамблдоре она себе еще не позволяла. — Я так и подумал, — сказал Дамблдор, весело поблескивая глазами. — Зайдете? — Зайдем... пожалуй, — согласилась Гермиона. Глупо было отказываться, ведь они пришли сюда именно за этим. И они все вошли в хижину. Клык, не медля, разлаялся как сумасшедший, кинулся на Гарри и принялся лизать ему уши. Гарри отстранил собаку и огляделся. Хагрид сидел за столом, на котором стояли две большие кружки чаю. Вид у него, прямо сказать, был ужасный: глаза опухли, лицо в красных пятнах, а уж о волосах и говорить нечего — нечесаные, они смахивали на огромный моток спутанной проволоки. — Привет, Хагрид, — сказал Гарри. Хагрид приподнял голову и просипел: — А-а, привет. — Надо бы еще чаю, — сказал Дамблдор, достал волшебную палочку и покрутил ею в воздухе.Чашки весело заплясали по столу. — Я заварю чай, - вызвалась Роуз. Как бы она не хотела, но пришло время воспользоваться секретом матери – когда ты нервничаешь, отбрось магию в сторону и займи руки делом. Скоро по хижине растекся приятный запах мяты и ромашки. Странная картина: директор школы сидит в доме лесничего с учениками и мирно пьет чай, мир явно сошел с ума без их ведома. — Хагрид, ты слышал, что кричала за дверью мисс Грэйнджер? — улыбнулся Дамблдор. Гермиона зарделась, ну вот, репутация приличной ученицы таяла на глазах, но и сам директор школы был рад этому. — Судя по тому как Гермиона, Роуз, Гарри и Рон ломились в дверь, они по-прежнему не прочь дружить с тобой. — Ну, конечно, Хагрид! Ты наш лучший друг! — воскликнул Гарри. — Неужто из-за этой дрянной... простите, господин директор, — прибавил он, виновато глядя на Дамблдора. — Я не расслышал, Гарри, что ты сказал. Глухота приключилась, что ли? — ответил Дамблдор, глядя в потолок и вертя одним вокруг другого большими пальцами. — А-а... нуда, — сконфуженно кивнул Гарри. — Я только хотел сказать... Хагрид, неужели ты подумал, будто из-за этой... репортерши мы перестанем с тобой дружить? На глазах Хагрида проступили слезы, он смахнул их своей огромной ладонь, и сжал в объятьях сразу всем четверых. Бедные ребра, они еще неделю будут гореть адским пламенем, но это стоит того, что вернуть своего друга в строй. Всеми правдами и неправдами они еще двадцать минут уговаривали Хагрида вернуться в школу, Гарри пошел на крайние меры и вспомнил свое родство с Дурслями. После ухода Дамблдора, Хагрид решил показать им фотографию своего отца, и Роуз приняла это предложение с большим энтузиазмом. — Знаешь, Гарри, я как увидал тебя, сразу подумал: похожи мы с тобой. — Хагрид оторвал от фотографии заблестевший взгляд. — Родителей у тебя нету, в школу идти боялся: а ну, как не выйдет, ну, как не придешься ко двору? А вот, гляди-ка — чемпион школы, в Турнире участвуешь... — помолчав немного, Хагрид прибавил: — Знаешь, чего я хочу? — серьезно сказал он. — Покажи им. Выиграй. Пусть знают, чистая у тебя кровь, нет ли — неважно. И родных нечего стыдиться. Пусть знают, прав Дамблдор, не зря принимает в школу всех, кто к волшебству способен. Ну как у тебя с драконьим яйцом? — Замечательно! Заплаканное лицо Хагрида расплылось в улыбке. — Вот умница! Покажи им всем, Гарри, покажи! Стань победителем. Роуз улыбнулась, кутаясь в свитер, что связала ее мать. И правда, кому нужна чистая кровь, если тебя просто любят?