Еще одна Уизли

Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему.

Следующим утром, когда Гарри спустился в столовую, Роуз, в сопровождении Джинни и Гермионы была уже там. После ее вчерашнего решения за столом, девушка знатно отхватила от своей матери, и теперь не собиралась оставаться поблизости рядом с ней в одиночестве. — Доброе утро, - улыбнулась Гарри, принимаясь за свою порцию яичницы. Роуз, вполне жизнерадостно, помахала ему вилкой, но славив от миссис Уизли не добрый взгляд, вернулась к своей тарелке. Многие из их окружения, часто говорили о схожести Чарли и Роуз. Молли, с рождением первой дочери, лелеяла надежду, что и поведением и умом девчушка пойдет в старшего брата, но, увы, чаша весов перевалила в сторону неугомонных близнецов. Первая половина дня ушла на расчищение одной из комнаты от различных паразитов, которые, буквально, вросли в него. Пока вся дружная компания, что состояла из: Фреда, Джорджа, Рона, Гарри, Гермионы, Джинни и Роуз, ожидала своего обеда, Поттеру, наконец-то, выпала возможность познакомиться с Кикимером. Грязнокровки, осквернители крови, все эти слова уже давно перестали резать нежный слух мисс Уизли. — Это Гарри, Кикимер, — обратилась к нему Гермиона. — Гарри Поттер. Бледные глаза Кикимера расширились, и он забормотал быстрей и яростней прежнего, на минуту Роуз почудилось, что вместе со словами с его рта порой срываются капельки слюны. — Грязнокровка говорит с Кикимером, как будто она его подруга, ох, если бы только госпожа видела, с кем Кикимеру приходится иметь дело, ох, что бы она сказала... — Не смей называть ее грязнокровкой! — одновременно и очень сердито сказали Рон и Джинни. Грязнокровка – любимое слово из обихода Малфоя, который с большой уверенностью бросался им налево и направо. Мерлин, почему именно сейчас она вспомнила чертова Малфоя? — Ничего страшного, — прошептала Гермиона, — он немного не в себе, он сам не понимает, что... — Да брось ты, Гермиона, он прекрасно понимает, что говорит, — сказал Фред, глядя на Кикимера с великой неприязнью. Возможно, что именно от отца они все переняли эту любовь к маглам. Бормоча по-прежнему, Кикимер не спускал глаз с Гарри. — Неужто, правда? Неужто, это Гарри Поттер? Кикимер видит шрам, значит, это правда, это мальчик, который остановил Темного Лорда, Кикимер удивляется, как он это сделал... — Мы все удивляемся, Кикимер, — сказал Фред. При виде Сириуса Кикимер отвесил ему до нелепости низкий поклон, распластав нос-рыльце по полу. Сириус был его хозяином, и вполне понятна его черта, благоговеть перед наследником благородного рода Блэков. — Да встань же ты прямо, — раздраженно сказал Сириус. — А теперь отвечай: что ты задумал? — Кикимер чистит, — повторил эльф. — Кикимер верой и правдой служит благороднейшему и древнейшему дому Блэков.. — Благороднейшему и грязнейшему, — сказал Сириус. — Чистит он... — Господин горазд пошутить, — проговорил Кикимер с новым поклоном. Потом опять принялся бубнить: — Господин — мерзкая неблагодарная свинья, он разбил материнское сердце... — Да не было у моей матери никакого сердца! — вскинулся Сириус. — Старуха только злобой и была жива. Роуз поежилась от этих слов, ей была знакомая такая нелюбовь, и каждый божий день она боролась, пытаясь найти ответ: не любят ее или она? Сириус подвел их к фамильному гобелену, ее глаза побежали по лицам, сколько веков в семью Блэк вливались благородные волшебники разных чистокровных семей? — А тебя здесь нет! — воскликнул Гарри, внимательно изучив нижнюю часть дерева, относящуюся к нашему времени. — Я вот где был. — Сириус показал на маленькое круглое обугленное отверстие в ткани, точно прожженное сигаретой. — Моя дорогая мамаша меня отсюда выжгла, когда я сбежал из дому. Уизли, ненароком оказалась втянута в их разговор, ее взгляд по-прежнему блуждал по гобелену, пока она не наткнулась на знакомое имя. — Это Малфой? – тихо обратился Рон, к Гермионе. И правда, Драко соединял собой два благородных семейства Блэк и Малфой, Нарцисса и Люциус, значит, нелюбовь к маглорожденным он и правда впитал еще с молоком матери. В такой семье трудно вырасти защитником униженных и оскорблённых грязнокровок. — Ты сбежал из дому? – кажется, Гарри перестала волновать ситуация, что происходила вокруг, он всецело был поглощён разговором со своим крестным. — Да, в шестнадцать лет, — ответил Сириус. — Решил, что с меня хватит. — И куда ты отправился? — спросил Гарри, глядя на него во все глаза. — В дом твоего отца. Этим они и были похожи, Гарри тоже бежал из дома, в котором вырос ( но у него на это были другие причины), бежал в дом своего лучшего друга, где его любили и считали членом семьи на ровне с другими. — Обед, - раздался голос миссис Уизли. Роуз помедлила, но когда у гобелена остались лишь Сириус и Гарри, удалилась вслед за братьями, этим двоим было нужно что-то обсудить, без лишних ушей. — Ты в родстве с Малфоями! – Гарри, наконец-то, перевал свой взгляд дальше. — Все чистокровные семьи в родстве между собой, — сказал Сириус. — Если ты готов разрешить сыну или дочери брак только с кем-то таким же чистокровным, выбор очень ограничен. Нас, таких, почти и не осталось на свете. Молли моя свойственница, Артур, если память мне не изменяет, мой троюродный племянник. Но здесь их можно и не искать: кто-кто, а Уизли — отъявленные осквернители рода. Уизли взяла в руки бутерброд, обильно сдобренный соусом, Рон уже успел поглотить три, и кажется, останавливаться не собирался. Чистокровные, осквернители крови, грязнокровки – найди свою нишу в волшебном мире, и запомни, что никто не будет считаться с твоим мнением, если ты не принадлежишь к первой касте. Аппетит покинул ее окончательно, но чтобы еще больше не злить мать, девушка сделала первый укус. У многих из них не была выбора: в какой семье родиться, не было выбора на взгляды и идеологии, что проповедовали в семьях. Может, и Малфой, в глубине души, был не против общения с кем-то из осквернителей крови? — Жуй активнее, сестренка, - Фред похлопал ее по плечу. Роуз лишь кивнула, она была сыта говядиной, что мать так любила добавлять в перекусы, ей, вполне, должно хватить до ужина. Наконец, к ним присоединились Сириус и Гарри, у последнего вид был весьма подавленный, и хотелось верить, что это от обилия уборки, а не от новых подробностей благородного семейства. После ужина никто и не мог думать о сне, завтра Гарри ожидало слушание, а значит, бессонная ночь обеспеченна им всем. Роуз показали Гарри «свое» тайное место. — Всегда мечтала о собственной комнате, - улыбнулась девушка, когда они, под покровом ночи, пробрались в кладовую. В «Норе» ей приходилось делить комнату с Джинни, что, по мнению Молли, было вполне разумно. Странно, но за четыре года их дружбы Гарри никогда не ступал на запретную территорию, возможно, потому что она принадлежала не только ей. Они уютно устроились на диванчике, который на вид казался безобидным (стоит ли сказать за это спасибо Сириусу?). Они не умели права говорить о будущем, о том, что ждет их завтра, каждый с болью в сердце ждал часа, когда должна решиться судьба великого Гарри Поттера. — Знаешь, а мне понравилась идея с гобеленом, - Гарри решил, что они могут поговорить на отвлеченные темы, и Уизли благодарно за нее зацепилась. — За что ты будешь выжигать своих детей с фамильного древа? – лукаво улыбнулась Роуз. — За связь с чистокровными, - тихо засмеялся Гарри, стараясь ей подыграть, а минутой спустя добавил, вполне серьезно, — Я не понимаю, как можно отказаться от собственного ребенка. — У каждой семьи есть свои заморочки, особенно если учитывать напряжение в волшебном мире, - рассуждала вслух Роуз. Что они знали о семьях и о собственных детях, но пока у них была возможность, им хотелось выговориться и быть услышанными. — Я бы не отказался от собственного ребенка, ни за что, - произнес Гарри, смотря куда-то в потолок. — А от матери своего ребенка?