Еще одна Уизли

В голове Драко до сих пор не укладывалась мысль - он только что признался Роуз в том, в чем целых пять лет не мог признаться себе. Сейчас ему было абсолютно наплевать, что она может ответить отказом, гораздо важнее было видеть ее глаза и задорные веснушки в такой непозволительной близости. На лице Уизли улыбка, которую он еще не знал, и улыбка была посвящена Малфою, а не всеобщем любимцу Поттеру. Роуз понимала, что пауза затянулась, но ей так не хотелось нарушать идиллию невидимых бабочек. — Я люблю тебя, - она, подобно зеркалу, отразила его слова. Слова любви, которая чуть меньше пяти лет таилась в темницы под название сердце. Драко снова притянул ее к себе, наслаждаясь еще таким неизведанным вкусом ее губ. Ему не хотелось уходить, но еще меньше кому-то из них хотелось быть замеченным, эта любовь еще слишком слаба, чтобы оказаться у всех на виду. Нежные пальцы Роуз коснулись его щеки, и пробежали вверх к его платиновым волосам. — Что будет дальше? – прошептала Уизли, когда их поцелуй нарушил внешний шум, что вытянул их из уютно мирка, где не было Темного Лорда, Ордена, и войны, что совсем скоро разбросает их по разные стороны. Драко, как впрочем, и Роуз, совсем не хотелось думать об этом, один из самых счастливых моментов свершался на их глазах. Такое туманное будущее, что маячило на горизонте, выглядело пугающим, и у каждого из них были причины бояться. Они могут потерять семью, друзей, но самое страшное – они могли потерять друг друга. Минуты, проведенные наедине, обретали еще большую ценность. — Давай пока не будем думать об этом, - тихо попросил ее Малфой, убирая прядь рыжих волос, и чтобы переключиться на другую тему, добавил. — Я всегда был неравнодушен к безумно красивому цвету твоих волос. Роуз опустила голову, понимая, что даже в темной нише будет заметен ее румянец, Драко улыбался, наслаждаясь эффектом своих слов. За эти пятнадцать минут, что они провели вместе, им открылась гораздо больше, чем за пять лет обучения. По коридорам зажглись факела, и раздались шаркающие шаги Филча. — Будет разумно, если мы не будем рассказывать кому-то об этом, - об их поцелуи Роуз говорила, как о преступлении. — Боишься реакции Поттера? – хмыкнул Драко в своей привычной манере, ставшей почти родной. — Скорее реакции доброй половины твоих друзей, - Уизли закатила глаза. Даже недавнее признание в любви не смогло сгладить отголоски их пятилетней вражды. — Они и твои друзья тоже, - напомнил ей Малфой, прижимая ее голову к зеленой эмблеме своей формы. — Не все, - буркнула в ответ девушка, в носу ударил запах зеленых яблок и что-то похожее на запах пруда в жаркий летний день. — Ты про Пэнси? – добродушно интересуется Драко. — Она влюблена в тебя по уши, - фыркнула Роуз, вспоминая, с каким обожанием староста факультета Слизерин смотрела на Малфоя. — Как и ты, - подразнивал ее парень, с большим удовольствием наблюдая за ревностью на ее лице. — Да, и она, как и я, никогда этого не отрицала. В ее словах была львиная доля правды ( если такое сравнение можно было применить к ученице змеиного факультета), Паркинсон, подходила гораздо больше на роль его девушки, и ее бы точно одобрили родители Драко. Пэнси была чистокровной волшебницей из довольно обеспеченной семьи с такими же закидонами, староста факультета, и кто-то вполне мог назвать ее красивой. Еще одна пешка на огромном шахматном поле под названием «жизнь чистокровных отпрысков». Роуз была другой. Ее семья была в «черном списке» всех чистокровных семей, конечно, кому захочется связываться с осквернителями крови? Осквернительница крови, игрок в квиддич, участник отряда Дамблдора, и девушка, что точно будет сражаться за светлую сторону, и сын Пожирателя Смерти? Жизнь издевалась над ними самым изощрённым образом. Драко понимал, что и семья Уизли не будет в восторге от выбора одной из дочерей, то напряжение, что чувствовалось между Роуз и членами ее семьи, хорошо бросалось в глаза. Малфой знал, уже тогда на платформе 9 ¾ , он был готов укрыть ее от любых косых взглядов, даже если придется сражаться с кем-то из ее семьи. — Просто доверься мне, - снова попросил ее Драко, и эта фраза стала почти коронной в его исполнении. — Я никогда не переставала тебе верить, - их губы снова слились в поцелуи, ведь никто не знал, когда у них снова появится такая возможность. Роуз открыла глаза, и повернулась на бок. Часы на маленькой тумбочке показывали начала четвертого, и солнце блеснуло уже где-то на горизонте. Ей не верилось, что все события вчерашнего вечера были реальностью . Глупая улыбка растянулась на ее лице, как белый флаг капитуляции, и девушка спрятала свое лицо в складках подушки. Эта совсем не та любовная история, которой можно поделиться с подругами, да и если быть честной, подруга у нее была всего одна. Уизли попыталась заснуть, хотя в этом не было большой необходимости, первым занятие их встречала история магии, а в переводе на язык учеников Хогвартса – еще час на полноценный сон.Завтрак она благополучно пропустила, и, зевая, с копной непослушных волос, собранных в высокий хвост, Роуз отправилась в кабинет профессора – призрака. Знаменитой троицы возле кабинета не было видно, и девушка, пользуя возможностью, юркнула за одну из последних парт, в надежде, что ее сосед окажется немногословным. — Завтрак – важная часть дня, - раздался знакомый голос над ее головой, и вскоре его обладательница заняла соседний стул. От Гермионы пахло беконом и свежими булочками, которые домовые эльфы стряпают где-то в недрах школы. — Можно повторить еще раз? Я запишу, - ответила ей Роуз, не открывая сонных глаз. Тяжелый учебник «Истории Магии» служил весьма удобной подушкой, за неимением своего пухового аналога. — Рон уже стал волноваться, - добавила Грейнджер, в надежде, восстановить хрупкий мир между вечно спорящим братом и сестрой. — И искать меня за столом Слизерина, да? – попыталась угадать Уизли, и по эмоциям, что пробежали по лицу ее соседки, поняла, что попала в точку. — На него сильно повлияли вечерние проповеди вашей матери. На этих словах Роуз скривилась, ей было рудно простить матери слова, произнесенные на прошлое Рождество, и кажется, с этого момента, она вычеркнула этот праздник из списка своих любимых. «—Нет, - подсказало ей подсознание, — Это произошло гораздо раньше». Роуз не помнит, чтобы на Рождество в их доме оставались свободные места за столом, маленькая «Нора» принимала всех желающих, от друзей до родственников, что не брезговали их обществом. Миссис Уизли то и дело колдовала копии стульев, чтобы всем хватило места, и сдвигала тарелки в еще более узкий круг. «Нас слишком много» - каждый раз мелькала фраза в голове девятилетней Роуз, которая была зажата между Биллом, что всегда возвращался домой на каникулы и троюродной тетей Энн, которая в свои сорок лет, так и не имела семьи, о чем очень печалилась их бабушка. С какой надеждой маленькая Роуз бежала к огромной ёлке, что мистер Уизли приносил за день до Рождества, в куче подарков, она искала подарок, что будет принадлежать только ей. Она вспоминает слова Санты на пожелтевшем листке бумаги, и один подарок на двоих, старая настольная игра, что ей пришлось делить с Роном. К слову, игру они порвали к концу каникул, и даже суперклей маглов не помог, чтобы восстановить ту малую часть дружелюбия, что царила между младшими близнецами Уизли. — Порой мне кажется, что проще поверить в доброту Сам-Знаешь-Кого, чем в то, что они с возрастом станут дружнее, - пожаловалась миссис Уизли, однажды вечером, после его очередного дежурства. — Перестань, Молли, - попросил ее мужчина, двигая к себе тарелку с дымящимся луковым супом. — Они ведь все время ругаются, - женщина всплеснула руками, — Словно они совсем чужие! — С возрастом это пройдет, - отмахнулся Артур, — Дай им время. — Потом может стать слишком поздно, - попробовала привести еще один довод в свою пользу Молли. — Да, - произнесла Роуз, на пару секунд опережая звонок, — Наша мать всегда была убедительной. Сегодня Гермиона всецело решила наплевать на школьные правила, и посвятить этот час не монотонному бурчанию профессора Бинса, а разговором с Роуз, о которых тосковала все лето. — И чем ты занимала все лето? – допытывалась Гермиона, — Неужели, совсем нечего рассказать? Девушка боковым зрением заметила на себе взгляд Малфоя, который с полуулыбкой пытался заметить, что изменилось в поведении Уизли за прошедшую ночь, в свете последних событий. — Нет, - покачала головой Роуз, пытаясь сохранить свой маленький секрет, — Совсем нечего. Гарри и Рон сидела в соседнем ряду, и с тоской наблюдали за разговором Гермионы и Роуз, которые, весьма мило общались, не смотря на всю ситуацию, в которой пришлось «вариться» и Грейнджер. — Что у вас с ней? – поинтересовался Рон, когда половина лекции прошла мимо их ушей. — Ладно, я, у нас с Роуз семейная война, но вы то, что не поделили? Гарри пожал плечами, и тоскливо положил голову на деревянную поверхность парты, которая хранила в себе пыль прошлых веков. — Я не отвечал на ее письма все лето, - признался избранный своему лучшему другу. Рон поступил мудро, не стал задавать лишних вопросов, и на секунду переняв немного от Гермионы, произнес. — Может, пришло время исправить эту ситуацию? Звонок освободил их, подобно рыцарю, из душного помещения. Роуз и Гермиона спускались по лестнице, в надежде, что никто из первокурсников не отправит их в больничное крыло. — Могли бы и нас подождать, - произнес Рон, пытаясь восстановить дыхания, после долгого пути. — Мы бы все равно встретились на следующем уроке, - улыбнулась Гермиона, и они с братом Роуз переглянулись, пора было приводить их общих план в действие. — Гермиона, мне нужна твоя помощь в библиотеке, - ляпнул Рон первое, что пришло на ум. — Встретимся в классе, - произнесла девушка, прежде, чем раствориться за одним из портретов. — Может, скажем им, что их планы так себе? – Роуз, наконец-то, обратилась к Поттеру, который буквально просиял, услышав ее голос. — Когда-то и мы их так мирили, - напомнил ей Гарри. — Хорошее было время, - задумчиво произнесла девушка, и двинулась дальше, в надежде отыскать в толпе кого-то из слизеринцев. — Но в одном они правы, - Поттер не отставал от нее, — Нам нужно поговорить. — О чем? – лениво поинтересовалась Роуз. — О нас, - глупо улыбнулся Гарри, понимая, что это его последний шанс все исправить. — Гарри, - Роуз чувствовала себя мамой, что объясняла малышу, что хорошо, а что плохо, — О каких «нас» идет речь? Поттер впал в ступор, те вечера, проведенные в объятиях друг друга стали одними из самых лучших, что поменялось теперь? — Я понимаю, что летние события сделали тебе больно, и я прощу за это прощение. Я – идиот, и ты знаешь об этом лучше всех. Но та любовь, что была между нами, заслуживает второй шанс. Парень очень надеялся, что его речь произведет хоть какой-то эффект, еще бы, последний месяц он только и думал над этими словами, и на его взгляд все страдания стояли этого. — Что, прости? Все, что было между нами, скорее подростковые гормоны. Это не имеет отношения к любви, Гарри. Никакого отношения.