In school detention

Я знаю, что это неправильно. Правда, знаю. Ещё в шестнадцать лет, когда мы всем районом пошли разбираться с педофилом-учителем, я понял, что отношения между учеником и преподавателем — это недопустимо. И как же сильно я ненавижу себя за подобные мысли о нём. Он появился в моем классе только в этом году. И он с самого начала был лучшим. Я до сих пор думаю, что ему и не нужны эти занятия по математике. Он и самостоятельно мог бы разобраться во всем без каких-либо проблем. Но что-то его подвигло выбрать этот предмет в этом году, и вот я в полной жопе. Я не знаю, когда и как именно появились такие мысли о нём, но я замечал, что заглядываюсь на этого мальчика куда чаще, чем следовало бы простому учителю. Меня так и тянуло к нему каждый чертов раз. Я пытался игнорировать это чувство, только вот получалось у меня это пиздец как плохо. В один из выходных я как раз проверял контрольные того класса, где учился он. Я неосознанно отложил его тетрадь, будто бы на сладкое. Я знал, что он меня не подведет. Мой идеальный мальчик. Мой Микки. Глядя на этот ровный почерк, я вновь прокручивал тот урок у себя в голове. Он был так увлечен, кусая свои пухлые, розовые губы. Тогда я впервые подумал о том, как же сильно я хочу почувствовать их вкус на своем языке. Он решал задачу в своей тетради, и я не мог отвести взгляда от этих бледных, худых рук. Я хотел целовать их. Я хотел провести пальцами сквозь его густые, темные волосы. Я хотел сжать их в ладони так сильно, что он бы застонал от боли. Я хотел, чтобы эти холодные, голубые глаза, наконец, были сосредоточены на мне, а не на чёртовом листке с примерами. Я хотел видеть мольбу в этих глазах. Я хотел видеть в них желание. Потому что я желал его до безумия. Желал его так, как никого и никогда в своей жизни. Я был готов к чему угодно, лишь бы взять его при всех прямо на этой ебучей парте. Никогда ещё я не был так сильно помешан на ком-то. Мою голову занимали лишь мысли о нём и о его совершенном теле, которое я хотел затрахать до изнеможения. — Блядь! Блядь, Микки, — сжимая веки до радужных точек в глазах, я стонал это имя. Тогда я впервые позволил себе кончить с мыслью о нем. Раньше я ещё пытался игнорировать эти фантазии, но в тот раз я практически ощущал его на собственном члене. — Вот чёрт! — оргазм был настолько сильным, что моя сперма попала на его тетрадь для контрольных, и ввиду моей безнадежности, это только вновь возбудило меня. — Твою мать, — собирая белесую жидкость с исписанных листов, я подумал о том, что Микки заслужил свою пятерку сполна. Тогда я понял, насколько же я пропащий человек.

~

Я ненавижу свои выходные. Я хочу как можно больше времени проводить с ним. Я хочу, чтобы занятия с ним длились вечность. Не спорю, они для меня словно мучение, но я люблю это каждой частичкой своего тела. Глядя на список учеников и их оценки, я понимаю, что слишком давно не спрашивал его во время урока и не вызывал к доске. И это так глупо. Я учитель и боюсь хоть как-то контактировать со своим учеником, господи. Как же это нелепо. — Задача 306, — громко говорю я на весь класс, прежде чем продолжить: — к доске её пойдет решать… Микки, — заметив, как он испуганно поднял на меня свои голубые глаза, я не сумел остановить себя и едва улыбнулся, давая понять, что ему не стоит меня бояться. Я ненавижу, что он относится ко мне, как ко всем другим преподавателям. Я не такой, как они. Я хочу, чтобы он сам шел ко мне навстречу, не боялся говорить со мной. Ведь разве я похож на того, кто может по-плохому отнестись к нему? — Но я не совсем уверен, как это… — неуверенно бормочет он, опустив глаза. Этот парень всегда был слишком молчаливым, и каждый день я приходил сюда в надежде услышать от него как можно больше. Как можно громче. — Никаких но, иди к доске, — «иди ко мне, я решу все за тебя, просто иди сюда». И я вновь с трудом давлю улыбку, видя его недовольный взгляд и поджатые губы, когда он встает из-за парты. Некоторое время он неловко мнется на месте, перед тем как начать читать задание всему классу. И я внемлю каждому слову. Мне так редко удается услышать его голос — тихий, бархатистый, возбуждающий каждую клеточку моего тела. Повернувшись на стуле, я буквально начинаю пялиться на него, не стесняясь. Сейчас один из немногих случаев, когда я могу это делать, не боясь, что кто-то заметит и посчитает это странным. Мой взгляд скользит по всем его изгибам. Боже, какой же он идеальный — каждая его чертова часть: эти крепкие руки и тонкие пальцы, обхватывающие кусок мела; эти стройные ноги и сочная задница в обтягивающих брюках; эта шея, по которой так и хочется провести языком и впиться зубами. И этот рот… Черт, этот блядский рот с его пухлыми, мягкими губами. Иногда мне кажется, что я не выдержу и прижму его хрупкое, бледное тело к этой уродливо-зеленой доске, и сделаю что-то пиздец неправильное. За такие мысли я уже должен гореть в аду. Хотя, рядом с ним мне каждый раз становится так жарко, что мне кажется, я уже там. — Мистер Галлагер, — блядь, да. Как я люблю, когда он произносит это. Хотя, было бы ещё лучше, если бы он звал меня по имени. — Мистер Галлагер! Я тут же подпрыгиваю на месте. — Да?! — господи, какой я придурок. По крайней мере, Микки смотрит на меня, как на такового. Вот чёрт, он по-любому видел, как я на него пялюсь. Я смотрел на его задницу? Боже, я смотрел! — Проверите? — он кивает на исписанную доску. Точно, задача. Я встаю из-за стола и медленно подхожу к нему. В воздухе витает запах его духов. Чёрт, я так точно с ума сойду. — Нихрена ж себе, — слышу я его тихий шепот и непонимающе гляжу на него. Только его широко раскрытые глаза направлены не совсем на меня. И лишь тогда я чувствую, как приятно тянет у меня в паху. — Садись, Милкович, всё верно, — быстро проговариваю я и так же быстро сажусь обратно за свое рабочее место. Но парень всё так же стоит и смотрит на меня круглыми глазами. — Садись, Микки, пять, — с нажимом приказываю ему я, и только тогда он слушается. Оставшееся время я вообще не мог сосредоточится на своем предмете и, тем более, на других учениках. По большей части, из-за Микки, который пялился на меня так, будто пытался прожечь дыру во мне. Догадываюсь, что думает он обо мне сейчас не слишком приятные вещи. И как мне после такого говорить с ним? Как объяснить такое? Чёрт возьми, он видел мой стояк. Довольно внушительный, чёрт возьми. И я в это время открыто на него пялился. Господи, о чём я только думал? Мне повезет, если пацан никому об этом не ляпнет. Ну и нашёл же я проблем на свою голову.

~

Я осознал, в какой я жопе, когда увидел его, выходящим из кабинета директора. Наверное, со стороны я выглядел совсем обезумевшим. И когда он заметил меня, я увидел, как он усмехнулся. Какого хрена? Он еще и смеется надо мной? — Эй, Милкович! Зайди-ка на минутку ко мне, — и сейчас он открыто улыбался мне. Улыбался, блядь. — Что смешного? — на это он только пожал плечами, но всё же зашел ко мне в кабинет, будто бы специально прижимаясь своей задницей к моему паху. Вздохнув, я прислонился лбом к двери, перед тем как закрыть её на замок. — Осторожно, Мистер Галлагер, я могу закричать, — вдруг сказал он, и я резко повернул к нему голову так, что у меня даже хрустнула шея. — Какого чёрта ты несешь? — прошипел я, подходя к нему чуть ли не вплотную. Но он не отодвинулся ни на сантиметр. — Зачем ты ходил к директору? Что ты ему сказал? — выплюнул я, с волнением разглядывая его лицо. Даже сейчас, буквально издеваясь надо мной, он выглядел потрясающе. — Точно не то, что мой учитель математики хочет трахнуть меня, — ответил он с хрипотцой в голосе, проводя рукой по моему галстуку. Господи, я ненавижу мурашки, что пробежали целой толпой по моему телу. Я хотел этого, пиздец как сильно. — Так что, — дернув плечом, он присел на край моего рабочего стола, и я заметил — ещё бы я не заметил — как он немного раздвинул свои ноги. — Вам не о чем беспокоится, — наверное, со стороны я выглядел словно бык, перед которым махают красной тряпкой. — Микки… — по правде, я даже не знал, что ему сказать в свое оправдание. — Это было не… не из-за тебя, ясно? — он тут же встал со стола и опустил взгляд вниз. — Господи, какой же я… — И тебе лучше никому… — Да, я понял, — практически рыкнул он, перед тем как обойти меня и направится к выходу. — Я не дурак, — вдруг фыркает он, и только тогда до меня, наконец, доходит, что парень явно недоволен моим ответом. — Просто… Кто она? — с усмешкой спрашивает он, и я опускаю глаза в пол. Нет, малыш, ты ещё тот дурак. — Боже, да какой Вы нахрен учитель, если ловите стояк прямо в классе, пока Ваш долбанный ученик решает эти тупые!.. — Успокойся, Микки, тише! — резко шикнул я, подходя ближе и прижимая ладонь к его рту. Я чувствовал его тяжелое, сбившееся дыхание. Только сейчас я понимаю, в каком странном положении мы находимся: я прижимаю ученика к запертой на замок двери и зажимаю ему рот. Господи, боже. Но спустя мгновение он шлепает меня по ладони, и я убираю ее. — Да, очень хреновый, учитель, по-видимому, — вздыхаю я, кивая головой. — Раз я не хочу, чтобы меня уволили из-за одной ошибки. — И нечего винить меня в этой ошибке! Это Ваша вина, что Вы думаете на уроке о какой-то!.. — О тебе, чёрт побери, только замолчи, — он замирает после моих слов, глядя на меня с хитрой улыбкой. После чего жмется ко мне, сливая наши губы в мягком поцелуе. — Я так и знал. — Микки, нет, — качаю я головой, отходя от него на шаг. Блядь. — Нет, нет, нет, — бормочу я себе под нос. Этого просто не может произойти. Это не закончится хорошо. Не важно, насколько сильно я хочу этого, нам нельзя этого делать. — Могу я называть тебя «Йен»? — с улыбкой спрашивает он, будто и не слушая меня. — Что ты… Господи, нет! — господи, да. Я, блядь, мечтал, чтобы он называл меня по имени, и вот он сам просит меня об этом. Мне это снится? Лучше бы мне это снилось. — Почему? — хмурится он, подходя ко мне вплотную. Пиздец, как же сильно я хочу сжать его в своих руках. — Я же нравлюсь Вам? — и тогда я чувствую его ладонь на своей промежности. — Чёрт возьми, — я резко втягиваю воздух носом, пытаясь сделать шаг назад, но позади меня лишь парта. — Микки, это сложно, я не… — Всё просто: да… — я готов был застонать, когда он начал медленно массировать мой твердеющий член сквозь брюки, — или нет? — Блядь, — тихо выдыхаю я, глядя вниз, на его руки. — Микки, лучше не… не испытывай меня, я серьезно. — Я хочу этого, — облизывая свои полные губы, прошептал он, почти что смущенно. Мне даже не верится, что это происходит сейчас на самом деле — настолько это кажется нереальным.— Хочу почувствовать его у себя во рту, — я хотел кончить только от этих слов. Я хотел кончить от этих губ, боже. — Иди ко мне, — я будто бы не управлял собой — слова вылетели сами. Я впился в его губы глубоким поцелуем, не давая ему сделать ни вздоха. Я хотел его, только его. Его проворные пальчики уже начали расстегивать мой кожаный ремень. Я и моргнуть не успел, как он оказался на коленях передо мной. — Бля-ять! — не выдержав, выкрикнул я, перед тем как захлопнуть собственный рот рукой. Это было даже лучше, чем я представлял: его мягкие губы так хорошо чувствовались на моем члене, как и теплый, скользкий язычок, которым он работал так умело. И я не хотел знать, где и с кем он этому научился. — Тише, — фыркнул он, смотря на меня снизу вверх своими горящими от похоти глазами. — Вы же не хотите, чтобы нас услышали? — после этих слов он провел языком по чувствительной головке члена, рукой начиная медленно мне надрачивать. Я непроизвольно закатил глаза от удовольствия. Я слишком сильно и слишком давно хотел этого. — Господи, какой же ты идеальный, — прошептал я, поглаживая парня по темной макушке и глядя, как тот пытается заглотить мой длинный член как можно глубже. — Так и думал, что ты будешь хорош в этом. Ты хорош во всем, не так ли? Мой идеальный мальчик, — я почувствовал вибрацию по всей длине своего органа, когда Мик застонал, явно довольный похвалой. Я видел, как он потянулся рукой вниз, к собственной ширинке. Боже, как бы сильно я хотел сейчас помочь ему кончить, только вот я сам уже был на грани. Член истекал смазкой, и я не мог отвести взгляда от его влажных губ, двигающихся вверх и вниз по моему половому органу. Этот рот был создан для этого, чёрт побери. Он весь был создан лишь для меня. — Я близко, Мик, — прокряхтел я, сжимая его темные волосы в кулаке, давая понять, что ему стоит остановиться. Но он лишь ускорил движения собственной руки и вобрал мой член как можно глубже. Я кончил с низким рыком, пока он непрерывно сосал мне. Я лишь сильнее прижимал его к себе, пока он не уткнулся носом в мои рыжие лобковые волосы. В глазах все потемнело, и я лишь краем уха слышал его тихое, довольное мычание. Опустив взгляд я увидел, как он слизывает сперму с моего — всё еще твердого — органа. Не думая, я протянул к нему ладонь, дотрагиваясь до этих распухших губ. Тогда он поднялся на ноги и вновь утянул меня в поцелуй. Кажется, этот парень пока даже не понимает, как сильно он попал. — Думаю, тебе лучше называть меня по имени, когда мы… — я не знал, как правильно закончить это предложение. «Когда мы трахаемся»? Слишком грубо. — Когда мы трахаемся? — о’кей, он просто мое проклятье. — Микки, ни одна живая душа не должна об этом узнать, если хоть кто-то!.. — кажется, этот мальчик нашел лучший способ заткнуть меня в любой нужный момент — своим языком. — Увидимся завтра, да? — с легкой улыбкой спросил он, закусывая нижнюю губу, и я сумел только кивнуть головой, глядя на то, как он отпирает дверь и уходит.

~

Весь чертов вечер я только и делал, что думал о произошедшем. Я думал о нем, возбуждался, дрочил, затем думал о возможных последствиях и о том, не уволят ли меня уже завтра, а потом я снова дрочил. В общем, денёк удался на славу. Сейчас же я сидел в собственном классе, ожидая начала последнего урока. На который как раз должен был прийти Микки. В общем-то день складывался довольно неплохо, если еще учесть тот факт, что за мной до сих пор не пришла полиция. Ученики медленно подтягивались на урок, пока я выписывал задания на доску. И тогда в класс зашел он. Нужно было видеть эту блядскую ухмылку на его лице. — Здравствуйте, мистер Галлагер, — подходя ко мне, поздоровался он, и я нервно кивнул, когда он, оглянувшись, наклонился ко мне и прошептал: — Я все ещё чувствую твой вкус у себя во рту, — я сжал челюсть и прикрыл глаза на секунду. Вот такой херни я отчасти и боялся. — Садись, скоро начнется урок, — выдохнул я, пытаясь как можно незаметнее поправить свои брюки. Но он это заметил, и улыбка на его лице стала ещё шире. Я уже ненавидел этого парня.

~

Теперь Микки сидел на первой парте, и мне казалось, что он был единственным, кто слушал. Надо ли говорить, как сильно стучало мое сердце от мысли об этом? Правда, под конец урока он начал отвлекаться на парня позади него. И Микки не выглядел слишком довольным. — Скажи еще хоть слово, и я тебе язык нахуй вырву, — он пытался говорить как можно тише, но я услышал это. И как учитель, я должен был сделать замечание. — Хоть не придется целоваться с твоей шалавистой сестрой, — парень пожал плечами и растянул рот в гадкой улыбке. И по лицу Микки я видел, что тот был готов набросится на него в любую секунду. — Собрал вещи и вышел отсюда, сейчас же, — я практически не узнал свой голос, это было больше похоже на рычание. Парень даже не стал спорить со мной, он лишь закатил глаза и, схватив свою тетрадь, вылетел из класса. Глянув на Милковича, я заметил слабую улыбку на его лице. И лишь одними губами он произнес «спасибо».

~

Зайдя в подсобку за мелом, я даже не удивился, когда услышал позади себя чьи-то шаги. Я даже с уверенностью мог сказать, кто это. — Микки, что ты делаешь? — прикрыв глаза от удовольствия, спросил я, когда почувствовал на своих напряженных плечах его теплые ладошки. — Я, типа, скучал, — неловко выдал он, когда я, наконец, развернулся и посмотрел ему прямо в глаза. Это были самые чудесные глаза на свете. — А ты? Ты думал обо мне? — Много, — выдохнул я. Не сумев удержаться, я схватил его за талию и, прижав к себе, утянул в медленный, сладкий поцелуй. Краем уха я услышал звонок с урока. — Чёрт, закрой дверь, — Микки тут же повиновался. — И что мы собираемся тут делать? — приподняв брови, спросил он, будто бы издеваясь. Но у меня сейчас не было на это никакого терпения. Прижав парня к стене, я присосался к его шее, желая оставить как можно больше меток на этом бледном полотне. Я почувствовал его сбившееся дыхание на собственной коже. — Блядь, Й-ен, — протянул он, хватаясь за мои волосы. Боже, хотел бы я слушать, как он стонет мое имя непрерывно. — Трахни меня, — прикрыв на секунду глаза, я резко выдохнул. Я так долго мечтал о этих словах. Только вот сейчас это казалось куда серьезнее, чем в моих фантазиях. — Ты уверен? — с беспокойством спрашиваю я. — Я боюсь сделать тебе больно, — и это было чистой правдой. И плюс к этому, я не хотел, чтобы после он пожалел о произошедшем. — Я… Я готов, правда, — смущенно ответил он, дергая меня за ремень. И я тут же понимаю: — Растягивал себя для меня, м? — мне и не нужен ответ, когда я вижу вспыхнувший румянец на его щеках. — Это горячо, — шепчу я, начиная расстегивать его рубашку. И при виде этой широкой, подкаченной груди я, не думая, опускаюсь ниже и захватываю зубами один из его розовых сосков. Которые, судя по реакции Микки, оказались очень чувствительными к таким ласкам. Слушая его тихие стоны, я провожу рукой от бедра к его промежности и тут же чувствую, насколько он возбужден. Тогда я срываю с него брюки. — Покажи мне эту задницу, — с хрипотцой в голосе прошу я, оглядывая его обнаженное, юное тело. И когда он, наконец, разворачивается к стене в одних боксерах, я не думая падаю на колени перед ним и стягиваю с него этот ненужный кусок ткани. — Чёрт, только глянь на это, — я непроизвольно облизываю губы, обхватывая руками его ягодицы и раздвигая их для большего удобства. Облизнув свои пальцы, я провожу ими по сжатому колечку мышц. — Так и хочется вылизать её, — это я и делаю, вжимаясь лицом в эту сочную попку. — Господи, боже, — его голос дрожит, и я слышу, как он пытается скрыть свои сладкие стоны. Даже в самых откровенных фантазиях я не мог представить, насколько этот парень хорош. Сжимая его упругую задницу в руках, я вновь провел по сжимающемуся анальному отверстию языком, прежде чем толкнулся им внутрь, смачивая слюной чувствительные мягкие стеночки. — Чёрт возьми, Йен, — простонал он, пока я практически трахал его задницу собственным языком. Я был готов сделать многое ради этих стонов. — Трахни меня, — я едва расслышал его. — Ты хочешь этого, м? — с этими словами я ввел в него сразу два пальца, тут же услышав, как он подавился собственным дыханием. Боже, какой же тугой была эта задница. — Блядь, да, пожалуйста, — прохныкал он, и я, еще немного поигравшись с его попкой, встал на ноги и, расстегнув собственный ремень, опустил брюки до колен. — Ты знаешь, как долго я мечтал об этом, Микки? Каждый чёртов урок, блядь, — говорил я, толкаясь членом в его тесную дырочку. Он оказался все еще пиздец узким, так что мне пришлось сильнее прижать парня к собственной груди и закрыть ему рот ладонью, лишь бы он не стонал так громко. — Хотел трахнуть тебя — ах, блядь! — прямо на собственном столе, — я тяжело дышал, пока слова потоком лились из моего рта. Микки же только сильнее прижался ко мне, самостоятельно насаживаясь на мой член. И как же это ахуенно чувствовалось. Я не мог оторваться от него, мне хотелось полностью овладеть им. Каждой его частичкой. И теперь, когда он отдался мне, доверился мне… не думаю, что дам ему уйти от меня. Боже, от одной такой мысли мне сносит крышу. Но теперь я никому не позволю прикасаться к моему мальчику. Никому и никогда, блядь. Его тело дрожало в моих руках, пока я двигался все быстрее и жестче. Но он не просил меня остановится, он лишь закатывал свои прекрасные глаза от удовольствия и стонал в мою ладонь. Я готов был кончить уже сейчас. — Ты будешь тихим, Мик? Могу я убрать руку? — тихо спросил я, зарываясь носом в его мягкие волосы на макушке. Парень кивнул, и я схватился уже обоими руками за его бедра, начиная толкаться в него всё ожесточеннее. Будто бы отрываясь за все те разы, когда я мастурбировал, думая о нём в своей постели. Казалось, сейчас он едва сдерживался от того, чтобы не закричать. Хороший мальчик. — Я хочу кончить, — промычал он, опуская свою руку на член и начиная быстро водить по нему. Опустив взгляд, я увидел, как сильно он истекал смазкой. Резко разворачивая Микки к себе, я схватил его ногу под коленом и прижал её к его же груди. Он едва касался пола, пока я держал его. Теперь толкаться в его задницу стало еще приятнее от смены позы. И видимо, не мне одному так показалось, раз парень закатил глаза к потолку и застонал так сильно, что я на секунду задумался, не услышал ли нас кто. Только вот мне в этот момент было так ахуенно приятно и хорошо, что это последнее, о чем я хотел бы думать. — Блядь, детка, — застонал я с Микки в унисон, когда тот излился на мой живот, даже не коснувшись себя. Это, определенно, была самая горячая вещь, которую я видел в своей жизни. Держась руками за мои широкие плечи, он кончал долго и сладко, пока мышцы его заднего прохода пульсировали, приближая меня к собственному оргазму. Я низко зарычал и, вжимаясь лицом в его шею, кончил, едва успев выйти из него. На минуту у меня потемнело в глазах. И я с уверенностью мог бы сказать, что это был один из самых сильных оргазмов в моей жизни. Это и неудивительно: мучая себя фантазиями о нем, я не мог позволить себе секс даже на один вечер. Никто не мог завести меня, кроме моего Микки. — В следующий раз, может, отведешь меня к себе домой, как настоящий джентльмен? — услышал я у себя над ухом, всё еще пытаясь справиться с дрожью собственного тела. — Да, пожалуй, — усмехнулся я, проводя ладонью по его щеке. — Так будет безопаснее. — Мне еще пол года осталось торчать здесь, потом можешь трахать меня где вздумается, — выпутавшись из моих рук, он начал одеваться. — Ты уверен, что захочешь быть со мной, после того как выпустишься? — фыркнул я, потому что… Взглянем правде в глаза: Микки только 17, и навряд ли учитель математики в его ненавистной школе — это верх его мечтаний. — Я мечтал о тебе весь этот год, придурок, так что думаю… да. Тем более, секс с тобой оказался куда лучше, чем я представлял, — облизывая губы, он толкнул меня к стене и утянул в глубокий поцелуй. — Кто вообще думает о сексе со своим учителем математики? Ты чокнутый? — за это я получил лишь удар в грудь.  — Ага, гребаный ты извращенец, — с улыбкой кинул он. — Ладно, мне пора, иначе отец меня убьет, — я кивнул, хоть и не был слишком рад такому быстрому уходу. Я уже с нетерпением ждал завтрашнего дня.