Мы справимся

Уже два года Бакуго, просыпаясь утром, видел ярко-красные глаза и улыбку острых зубов. Киришима всегда пробуждался немного раньше, чтобы полюбоваться безмятежным лицом своего возлюбленного. Кацуки постоянно смущался, но вскоре привык и, усмехаясь, легко целовал парня в щеку или губы. Они недолго валялись в кровати, потягиваясь и зевая, и с трудом поднимались. Хоть работа героев была их мечтой, это все равно была работа. Не всегда хотелось вылезать из постели, но приходилось. Бакуго всё ещё находился в подчинении профи, так как у него дважды были проблемы с получением лицензии, Киришима же геройствовал самостоятельно. Он часто выходил на миссии с Мидорией и Тодороки, что не могло не подбешивать Кацуки. Зато он был уверен, что Эйджиро в безопасности. Самому Бакуго доставались какие-то пустяковые дела, типа ограбления магазина или карманников, и он злился. «У тебя огромный потенциал!» — без умолку твердил каждый профи, отправляя Кацуки в погоню за незадачливым воришкой. «Дерьмоволосый там развлекается, а мне подбитую черепаху ловить и с бедными жертвами разговаривать!» Но Бакуго всё ещё не мог понять, что работа героя сопряжена с такой опасностью, о которой иногда и не задумываешься. Он всегда спокойно относился к изредка получаемым травмам, потому что дома Киришима аккуратно перевязывал расцарапанную руку или обрабатывал обожжённую по неосторожности ногу. И целовал. Так даже заживало быстрее. Для Кацуки герои были бессмертны. Даже Всемогущий, израсходовав всю свою причуду, до сих пор держится бодрячком! Но когда Киришима подолгу не отвечал на сообщения или не брал трубку, внутри что-то переворачивалось. Неприятное беспокойство, как склизкая жижа поглощала органы, а потом выплевывала их. Но вскоре Эйджиро выходил на связь, извиняясь и неловко посмеиваясь, и волнение Бакуго растворялось. Несмотря на беспокойство, он всегда был уверен, что Киришима в порядке. Сообщения от Киришимы обычно приходили по расписанию. После «на задании» оставалось грызть ногти и ждать «всё прошло успешно». Задания затягивались от получаса до шести, в зависимости от сложности. Кацуки обычно просто просматривал телефон и не узнавал подробности, так как вечером все становилось известно из новостей.

***

Было около десяти вечера, когда Киришима, широко зевая, вошёл в спальню. Бакуго уже часа два зависал там в ноутбуке, параллельно копошась в каких-то бумажках, состроив при этом привычное недовольное существованием Вселенной лицо. -Чего делаешь? Бакуго вздрогнул — видимо, он не заметил, как Киришима вошёл. В последнее время с ним часто такое бывало. Из-за своей причуды он очень медленно, но верно терял слух. Но сам же сваливал все на банальный стресс и недосып, что плохо сказывались на общем здоровье. -Пытаюсь найти что-то интересное. Пришло несколько электронных писем от профи. Есть пара предложений на недостажировки и одно очень стоящее, — пояснил Кацуки. Первое время он не находил себе места. Как это лучший выпускник UA А класса и работает в подчинении?! Но потом он выявил некоторые плюсы. Что-то типа: не нужно лишний раз общаться с прессой, заниматься серьёзной и скучной документацией или нести ответственность за финансовый ущерб городу. Не все было так плохо, как казалось сначала. -Ммм... И что там такого интересного? — устраиваясь на подушке рядом, промычал Киришима. -Недавно в горах на севере произошёл обвал: завалило лыжную трассу с базой и близлежащие дома. Затянется недели на две да и ехать далековато: на поезде около трёх часов. Зато запишут, что я молодец и принимал участие в спасательной операции. Так скорее выдадут лицензию. Несколько профи отправляются туда разбирать завалы и просят помощи: говорят, что необходима моя причуда. -Твоя? — приоткрывает один глаз наполовину спящий Эйджиро, -Взрывы? Они уверены? -Я о том же! — тяжело вздохнув, пригладил волосы Бакуго. Его голос был тихим и хриплым, немного убаюкивающим, — Взрывы — опасная херня! Под завалами могут оставаться люди и их ещё можно спасти. Здесь больше подойдёт Двумордый, он поаккуратнее будет! Но он видите ли слишком занят! А если я кого-то убью?! -Эй, эй, успокойся! — Киришима потянулся к Бакуго и обнял его руку, кладя голову на плечо, — Всё будет нормально. Тем более, сам же сказал, запишут много хорошего. Кацуки снова тяжело вздохнул в раздумьях. Его глаза блестели, а дыхание иногда прерывалось, он пару раз хрустнул пальцами. В такие моменты Эйджиро обожал наблюдать за ним: сосредоточенным, спокойным, рассудительным. Киришима успокаивающе чмокнул его в висок и блондин, кажется, расслабился. -Давай спать? — улыбнулся Эйджиро. -Ага, — без особого энтузиазма согласился Бакуго и поцеловал красноволосого в макушку, убирая ноутбук и забираясь под одеяло. Они сплели пальцы рук и стали наслаждаться тишиной. Киришима сильно устал за день и сразу уснул, Кацуки же ещё минут пятнадцать рассматривал в темноте его умиротворенное лицо и слушал тихое сопение, размышляя о жизни и том, как ему досталось такое счастье в лице Дерьмоволосой прелести. И потом тоже заснул.

***

Утро они встретили вместе. Когда Киришима открыл глаза, увидел Бакуго с привычно недовольным лицом, который по видимому листал ленту в Фейсбуке. Их руки всё ещё были сцеплены, и Эйджиро усилил хватку, пододвигаясь к блондину. Он проурчал тому «Доброе утро» прямо в шею и услышал, как тот отложил телефон. Кацуки повернулся и посмотрел в радостные глаза красноволосого. Невозможно было представить, что этот человек умеет грустить: он всегда весел и улыбается, его глаза сверкают огнём, и он всегда готов помочь. Бакуго не такой, чему он жутко завидовал. Он любил Эйджиро не только за милую внешность, и то, что Киришима каким-то неведомым образом откопал в нем адекватного, понимающего и искреннего человека. Он любил его за то, что он был лучше. Как бы Бакуго не рвался к первому месту во всем, он разумно оценивал себя и окружающих и понимал, что Эйджиро банально лучше него во всем. Кацуки не сможет закрыть глаза на разодранное в клочья плечо и броситься спасать котёнка с дерева. А Киришима вот сможет. За это Бакуго его ненавидел и любил (Любил, конечно, больше). -Что ты решил? — выдернул его из размышлений тихий голос. -С поездкой? — прохрипел сонно Кацуки, — Думаю, стоит попробовать. -Ага, — радостно закивал Киришима, — Это твой шанс проявить себя! Просто постарайся вести себя по-спокойнее и никого не подорвать. Бакуго усмехнулся, а Киришима молча смотрел на него, согревая взглядом. -Сегодня куплю билет и соберу вещи, — потягиваясь, зевнул Кацуки, — У тебя выходной? -Да, — высовывая ногу из-под одеяла, тоже зевнул Эйджиро. Он сполз с кровати и уселся на пол. Бакуго вылез из-под одеяла и, кажется, уже устав от этого дня, поплёлся в ванную. Он принял душ и помыл голову. Так волосы хоть на какое-то время становились послушными и не торчали во все стороны. Они спадали на глаза, а причёска напоминала времена стажировки у Бест Джинса. Бакуго лениво поплёлся на кухню, где со вздохами вселенской усталости готовил кофе. Когда он разливал готовый напиток в две высокие чашки, сильные руки обвили его талию. Эйджиро положил подбородок к нему на плечо и принюхался. -Ммм... Как вкусно пахнет! Он прикрыл глаза и растянул довольную улыбку. В такие моменты он был похож на кота. -Ещё бы! Это же я делал! — развернулся к нему лицом Бакуго, самодовольно улыбаясь и ставя чашки на барную стойку под рукой. Киришима рассмеялся и, подавшись вперёд, поцеловал Кацуки. Видимо, сначала он не собирался отвечать, но потом расслабился и позволил взять парню всё в свои руки. Эйджиро крепко стиснул его в объятиях, настырно пробираясь сквозь сжатые губы, при этом не забывая улыбаться. В конце концов блондин сдался и, положив руки на плечи Киришимы, позволил ему целовать себя. -Вечно ты упрямишься! — отстранившись, рассмеялся Киришима, прислонившись своим лбом к его. -Отстань, кретин! — хмыкнул Бакуго и быстро коснулся губами его щеки, оставляя легкий след своего присутствия в его личном пространстве.

***

Двое мужчин в телевизоре с умным видом рассуждали о какой-то херне, связанной с подъемом экономики США. Эйджиро не особо понимал, зачем нужны такие сложные схемы, но смотрел программу с неподдельным интересом. Бакуго носился по квартире в поисках то документов, то кредитки, то зубной щётки. Киришима лишь провожал его вопросительными взглядами и изредка предлагал свою помощь. Понятное дело, что с каждым разом отказ звучал всё критичнее. Когда часть вещей и прочей нужной фигни была собрана, Бакуго устало повалился на диван, раскинув руки на его спинке и откидывая назад голову. Киришима продолжал просмотр своей передачи, сидя на полу, когда Кацуки легонько потолкал его ногой в плечо. -Иди ко мне, — тихо позвал блондин. Эйджиро, не отрывая глаз от экрана, перебрался на диван и устроился под боком Кацуки, поджав под себя ноги. Бакуго обнял его за плечо и притянул к своей груди, затем поднял голову. -Интересно? -Угу, — сосредоточенно отозвался красноволосый. -Ой да ладно тебе! — усмехнулся Бакуго и больно прикусил ухо Киришимы, последний ахнул от неожиданности и тихо рассмеялся. Повернувшись, Эйджиро быстро поцеловал своего парня в щеку и прилёг ему на грудь. Бакуго прикрыл глаза, расслабляясь. Он вплёл пальцы в чистые красные волосы и медленно перебирал пряди. Он не заметил, как задремал.

***

Когда Кацуки проснулся, было около трёх часов дня. Телевизор был уже выключен, а Киришимы рядом не оказалось. В квартире было подозрительно тихо. Бакуго непонимающе нахмурился, поднялся с дивана и пошёл на кухню, чтобы попить. Там было пусто. Затем Бакуго проверил каждую комнату. Он был один в квартире. В сердце внезапно стало также пусто, как и в квартире. Это ощущение возникло лишь на миг, но и этой секунды хватило, чтобы в голову полезли неприятные мысли. Без Киришимы это помещение казалось холодным, страшным и чужим. Без Эйджиро дом не был домом. Экран смартфона засветился — пришло уведомление о новом читателе в твиттере. Бакуго пролистал другие уведомления и увидел сообщение от Эйджиро о том, что его вызвали на очень срочную миссию с Деку и Тодороки. Также было сказано, что он не знает, когда освободится, поэтому напишет после завершения работы. Кацуки раздражённо хмыкнул. Подумать только! Его парень уезжает на две недели хрен-знает-куда, а он даже не разбудил его, чтобы попрощаться перед долгим отсутствием. На самом деле Бакуго гораздо более болезненно переносил времена, когда они с Киришимой подолгу не видятся, поэтому второй спокойней относился к командировкам и прочему. Поезд отправлялся в одиннадцать вечера, чтобы добраться до станции вовремя в такси нужно было сесть в десять. Времени у Бакуго было много, поэтому он ещё раз проверил все документы, выкинул пару вещей и переложил всё из чемодана в большую спортивную сумку, пообедал и не знал, чем занять себя после. Почти пять вечера. Ни звонка, ни сообщения. Бакуго тяжело вздохнул и включил телевизор.

***

Такси уже ожидало его у подъезда, а Кацуки преспокойно завязывал шнурки на кроссовках. Он накинул кожаную куртку, перекинул длинный ремешок сумки через плечо и поправил пальцами чёлку. Мысли были заняты лишь одним — прошло семь чертовых часов, а от Эйджиро ничего не слышно. Выбора особо не было: надо спускаться и ехать на вокзал. Так он и сделал. Сидя в машине, он всё пытался дозвониться до Киришимы, но трубку никто не поднимал. Телефон не был выключен. У Бакуго уже голова болела от этих долгих гудков. Мелькнула светлая мысль — попробовать дозвониться Деку или Тодороки, но по неизвестным причинам делать этого Бакуго не стал. Ещё был вариант связаться с агентством, в котором Киришима работал, но как назло, номер не числился в списке контактов, а название он попросту забыл. Уже через десять минут он оставил это занятие — практически сдался — и уставился в окно на город, где сгущались сумерки, и начинали зажигаться фонари. В машине приятно пахло какими-то ягодами, и по салону разлеталась спокойная музыка — песня о каком-то страннике, который много путешествовал, однажды повстречал дракона и подружился с ним. Странная какая-то песня, ну да плевать. Хоть уже было достаточно поздно, пробок на дорогах не наблюдалось, поэтому Бакуго прибыл на вокзал минут на 15 раньше, чем задумывал. Рассчитавшись с водителем и забрав вещи, Бакуго направился на свою платформу. Он решил забить на щемящее чувство в груди и сбившееся от беспокойства дыхание. У Киришимы самый полезный квирк — он упрочняет своё тело. С ним ничего не может случиться.

***

Бакуго уже практически сел в поезд, когда зазвонил его телефон. Он лениво потянулся в карман, готовый возмутиться и наезжать на Киришиму, из-за того, что тот не брал трубку. Но оказалось, что звонил Деку. Кацуки недолго колебался и без задней мысли сбросил вызов, пихнув телефон обратно. Он протянул билет контролёру, но внезапно телефон зазвонил вновь. Если Деку звонит второй раз, значит информация должна быть более или менее стоящей, иначе с чего этот ублюдок решил, что он бессмертный?! -Чего тебе? — с непритворным раздражением бросил Кацуки, подняв трубку и отойдя в сторону от поезда. -Каччан… эм… привет. Извини за беспокойство. В общем… ну понимаешь… -Перестань мямлить! Ближе к делу! — огрызнулся Бакуго, и двое людей, испугавшись, обернулись на него. В трубке прозвучал глубокий вдох, и Мидория заговорил, понизив тон. -Я, Шото и Киришима-кун были вызваны на сложную операцию. Нам надо было отыскать злодеев и обезвредить их. Вот… В общем мы нашли их и нужно было сражаться. Бакуго понял, к чему клонит Мидория. -Что с Киришимой? — перебил Кацуки. -Ну… эм… я и… -Ты, блять, вопрос слышал?! Я спросил, что с Киришимой! — заорал Бакуго, сделав небольшой взрыв в своём кулаке. -Он… вообщем он… в реанимации. -Адрес. К горлу подступил ком, и последнее Бакуго произнёс сравнительно тихо. -Я… мне очень жаль… — Мидория очевидно не услышал сказанное Бакуго. Кацуки бросился к выходу с платформы. Сердце билось в груди, как бешеное. -Деку! Адрес! — надрывно крикнул Бакуго, чуть не оторвав дверцу у первого попавшегося такси. -А. Да!

***

Бакуго кинул смятую купюру и выбежал из машины. В два счёта он вбежал по лестнице и распахнул дверь. Девушка, сидевшая на ресепшене, подпрыгнула на стуле от неожиданности. -Киришима Эйджиро. Его привезли пару часов назад. Номер палаты? — на одном дыхании произнёс Бакуго. Он говорил тихим голосом и сильно хрипел. Так было всегда, когда он нервничал. Девушка растерянно посмотрела на блондина и уткнулась в монитор. -На данный момент он находится на операции, — ровным тоном заговорила она, — Он поступил со множественными тяжелыми ушибами, травмой позвоночника и сотрясением мозга около трёх часов назад. Девушка сочувственно поглядела на Бакуго, слегка приподняв брови. Он смотрел на неё невидящим взглядом и часто моргал. Он не знал, что делать. Невероятная беспомощность. Колени подкашивались, а к горлу подступал ком. Внезапно стало очень душно, так, что не вздохнуть. Бакуго начал глубоко и громко дышать. В голове, казалось, гулял ветер, ибо ни одной нормальной мысли там не было. Сотрясение мозга. Он может потерять память, слух, зрение или речь? Ушибы. Ему могло раздробить кости? Наверняка останутся шрамы. Травма позвоночника. Он больше не сможет ходить или двигаться вообще? Или может быть что-то ещё хуже?! Например… -Бакуго? Поток ужасных мыслей прервал знакомый громкий голос, и Кацуки рефлекторно повернул голову, устремляя взгляд на источник звука. Руки Тодороки были забинтованы, начиная от запястий. Под футболкой и штанами наверняка тоже живого места не осталось. Но лицо было в полном порядке, лишь под глазами залегали небольшие синяки — свидетели, скорее, нервов, чем недосыпа. -Ты к Киришиме? — подойдя ближе, спросил Шото. -Ну не к тебе же с Деку я приперся с другого конца города! — прохрипел Бакуго и попытался усмехнуться (сарказм — как защитная реакция), — Что с ним? -Он закрыл собой Изуку и от сильного удара отлетел в стену, а потом упал на нижний этаж здания. К тому моменту его укрепление ослабло и… -Я спрашиваю, что с ним сейчас! — практически прорычал блондин и на автомате поднял руку, делая маленький взрыв в ладони. -Буквально только что закончилась операция, и его перевели в палату. Взгляд Кацуки смягчился. Киришима жив. Он, мать его, жив! Переломанный весь, наверняка, но главное — живой! Бакуго сглотнул и заморгал. В глазах начали собираться слёзы. -Отведи меня, — словно влажным голосом попросил блондин. Шото молча кивнул и развернувшись, направился к лифту.

***

У Киришимы была собственная просторная палата со стеклом во всю стену. Перпендикулярно стене стояла большая кровать, вокруг которой располагалось несколько аппаратов неизвестного для Бакуго назначения. В углу комнаты находилось инвалидное кресло, от одного вида которого Кацуки бросило в дрожь. На кровати же лежал сам Эйджиро и спал. Белое одеяло прикрывало его тело лишь до торса: вся грудь и плечи были перемотаны бинтами, на голову также наложили повязку, лицо пострадало несильно. Сам Киришима был мертвенно-бледный. Цвет его лица практически сливался с бинтами и отдавал в серый. Из всё такой же бледной руки торчала какая-то трубка, уходившая в капельницу. Аппарат у его кровати показывал линию-зигзаг с ровным сердцебиением. Грудь Эйджиро медленно вздымалась. Он дышал. Он жив. Но цвет его кожи говорил совсем об обратном — разбросанные по подушке красные волосы сильно контрастировали с бледностью его лица. Бакуго долго и заворожённо смотрел на Эйджиро. Так долго, что по его щекам потекли слёзы, а бесконтрольные губы растянулись в улыбке. Блондин поднял руку и прикоснулся к стеклу, пытаясь как-то обозначить своё присутствие и поддержку. Идиоту понятно, что сейчас в палату его никто не пустит, да и ломиться смысла нет — только всем вокруг и себе нервы трепать. Он дождётся утра или пока Киришима проснётся. Нет, когда он проснётся, Бакуго должен быть рядом. -Каччан? — послышался сзади до противного знакомый голос. Бакуго рефлекторно обернулся, столкнулся взглядом с Мидорией и лишь потом спохватился и стал вытирать слёзы. Деку покраснел и чем-то заинтересовался на полу, очевидно — своими больничными тапочками. Ну да, необычно было сменить вырви глаз красные кроссовки на ничем не примечательные белые тапочки. -Давно не виделись… — заметил Изуку. -Лучше бы ещё столько же не виделись! — негромко фыркнул себе под нос Бакуго, пихнув руки в карманы своих чёрных джинс. Мидория решил проигнорировать замечание: -Знаешь… Я очень благодарен Киришиме-куну. Если бы он не прикрыл меня, то я вряд ли бы отделался парочкой переломов, как это обычно бывает. К слову: левая рука Мидории была в гипсе, а правая полностью перемотана бинтами. Кацуки сверкнул глазами. Он подошёл к Мидории и зашипел, как змей, медленно нависая над парнем. -Знаешь, а вот я тебе не очень благодарен! -тихо прорычал Бакуго и, выдержав паузу, продолжил, — Вместо того, чтобы думать о своей безопасности, этот идиот вечно печётся о других и лезет в самое пекло, не заботясь о последствиях! Признаю — это его косяк. Но если бы тебя, Деку, там не было в тот конкретный момент, то Эй не лежал бы сейчас на кровати и не был бы бледнее одеяла! Последнее предложение Бакуго в буквальном смысле выплюнул. Мидория выглядел очень виновато: в опущенных в пол глазах плескалась боль и тысячи невысказанных извинений. Понятно было, что Изуку не будет их высказывать чисто из тех соображений, что Бакуго плевать на его извинения — он их не примет. -Кацуки! — блондина аж передёрнуло от столь резкого перехода на его имя. Какое вообще этот двумордый имеет право так его называть?! — Вообще-то, если бы не Изуку, то ни меня, ни Киришимы здесь сейчас бы не было. Мы бы никогда не справились с этими злодеями без него. Доселе стоявший в стороне Шото тоже решил подключиться к беседе. Он подошёл к Мидории со спины и положил руки ему на плечи, второй поморщился от боли — видимо, снова заработал себе новых ушибов. -Я знаю, какой наш Деку благородный и отважный, но речь не о нём! Мы говорим о Киришиме! - нарочито иронизируя, Бакуго косо улыбнулся. Непривычно было так называть своего парня, когда он уже два года как «Эйджиро» или «Эй». Но это получилось как-то машинально — разум Бакуго не хотел, чтобы кто-то знал, на каком именно уровне их с Эйджиро отношения. -А если бы он закрыл собой тебя, ты бы также злился? — внезапно яростно прищурился Тодороки. Бакуго сначала растерялся. А правда — что бы он сделал в подобной ситуации? Наорал бы на Киришиму? Разозлился бы? Сам вломил пизды до звезды? О да! Он бы так ему вломил! -Да я бы его сам на месте прикончил! — огрызнулся Кацуки. -Вполне в твоём духе… — буркнул Шото.

***

Утро Бакуго встретил на кушетке в больничном коридоре. Всё тело затекло и ломило, голова гудела, во рту было сухо. Кацуки обещал себе, что дождётся, пока проснётся Эйджиро, чтобы вломить тому по первое число, но усталость и нервы взяли своё — Бакуго отключился, сидя и томясь в ожидании. В коридоре было достаточно оживленно — люди в халатах и в сорочках ходили туда-сюда, были и посетители, которые мило болтали с врачами или пациентами. Уже начались часы посещения? Сколько же времени Бакуго здесь провёл? Который час? Он достал телефон — 10:57, воскресенье. Кацуки встал и подошёл к палате Киришимы. Тот всё ещё спал. Странно, Эй всегда был ранней пташкой — за редким исключением Бакуго просыпался первым. В конце коридора замаячила фигура в белом халате, которая решительным шагом направлялась к палате Киришимы. Фигура действительно представляла собой лечащего врача Эйджиро, но не была осведомлена о том, что его пришли навестить. В палату никого пускать не собирались как минимум неделю. -Что?! Почему так долго?! — не совладав с эмоциями, вспылил Бакуго. -Понимаете, он сейчас в тяжелом состоянии: чтобы восстановить телесные повреждения, ему надо много отдыхать, и сам организм это понимает. Киришима сейчас находится в коме. Бакуго потерял дар речи. В коме? Это тот самый длинный, длинный сон из которого возвращаются, только если на этом свете тебя ждут? То самое состояние, когда душа выходит из тела и блуждает в поисках смысла оставаться в теле? Так ведь Эйджиро не знает, что Бакуго не оставил его одного. Он ведь уверен, что Бакуго уехал на задание. Он ведь думает, что ещё несколько недель никому не будет нужен. -Не стоит так пугаться! — сразу предостерёг доктор, — Кома — всего лишь сон для восполнения утраченных сил. -И когда он проснётся? — опустив голову, тихо спросил Кацуки, хрустя пальцами. -На самом деле, мы пока не знаем… — блондин резко поднял голову и вперил глаза, горящие пламенем безысходности, в мужчину, — Мы ожидаем его пробуждения не раньше, чем через неделю. Но, знаете, всё зависит лишь от самого Киришимы, — понимающе сказал врач и тепло посмотрел на Бакуго. -Да… Я… Я понимаю… — признался Кацуки, и дал мужчине уйти.

***

Проникнуть в палату к Эйджиро удалось только через три дня и с большим трудом. Всё это время Бакуго провел в коридоре больницы, практически не спал и не ел. Он лишь изредка посылал Тодороки за кофе, чтобы «продержаться ещё часик». Иногда Мидории удавалось накормить его лапшой или сэндвичами, но лишь тогда, когда желудок Бакуго начинал распевать романсы, а этими звуками мог насладиться весь больничный коридор. Когда беспокойство отходило на второй, а порой (когда очень уж хотелось есть) — и на третий, он понимал, что ему скучно. Чертовски скучно. Хоть на стенку лезь, хоть мячик теннисный кидай и лови. Кацуки успел изучить весь этаж больницы: разузнал, кто, когда и как сюда попал. Он даже нашёл одного знакомого из средней школы, но проведывать его, разумеется, не собирался. Выяснил, что Мидория тут завсегдатай. Наведывается сюда хотя бы раз в месяц с переломами или ушибами. Тодороки обычно сидит с ним, но ночует дома. Ещё Бакуго подтвердил свои догадки: эти двое встречаются. Они долго пытались скрываться. Говоря о себе, Бакуго никогда не стеснялся своих чувств. Точнее, ему было абсолютно плевать, что там о нём думают. Главное — он любит Киришиму, а Киришима любит его. Вот и всё. Чего тут прятаться? Сейчас Шото и Изуку вместе уже год. Первый шаг сделал Тодороки сразу после выпуска из UA. Они вдвоём живут в однушке недалеко от центра города. Тодороки рассказал, что Изуку долго сомневался, говорил, что «Герои — это идолы и пример. Они не должны пропагандировать свои личные интересы». Шото решил, что «Иногда стоит жить для себя». Так они и перестали шифроваться и подтвердили слухи прессы. Пипец… И всё это Кацуки узнал лишь за три часа. До чего людей доводит скука… На самом деле он совсем измотался. Никогда бы и никто не подумал, что Бакуго может переживать за кого-то больше, чем за себя. Но как только Киришима впервые показался в их общей квартире, Кацуки разучился быть и даже притворяться равнодушным. После того, как в комнате что-то гремело или падало, Бакуго не мог остановить себя и не спросить, всё ли нормально. А если Эйджиро не отвечал секунд 5, то Кацуки с мантрой «Блять! Блять! Блять!» мчался в комнату и выскребал своего парня из-под горы постельного белья или в которой раз упавшей книжной полки. Бакуго больше не мог отводить взгляд и не интересоваться, когда Киришима делал какие-то глупости за столом. Раньше Бакуго посчитал бы это стыдным, но сейчас смеялся от души вместе со своим красноволосым придурком. В тот день, когда Бакуго позволили войти в палату, он чувствовал себя отвратительно. Внутренности скручивались, завтрак пытался вернуться через горло, пульс был слышен даже в голове. И вместе с тем ощущалась ужасная слабость. Стоя перед дверью в палату, Кацуки медлил. Сложно признаться, но он боялся открыть. Собравшись с силами, Бакуго осторожно пихнул дверь и бесшумно вошёл. В помещении была другая атмосфера, совсем не как в коридоре. Зайдя в палату, он словно оказался в вакууме. Не было ничего слышно кроме тихого жужжания аппаратов и размеренного дыхания Киришимы. Кацуки не мог оторвать глаз от расслабленного лица Эйджиро. Он лежал без сознания уже четвёртые сутки и выглядел таким умиротворённым. Его веки слегка подрагивали, видимо что-то снилось. Бакуго сглотнул и подошёл ближе к кровати. Он как фантом навис над лицом Киришимы, заглядывая и пытаясь что-то для себя разузнать. Эйджиро выглядел прямо ненастоящим, словно фарфоровым. Казалось, тронешь пальцем, а он рассыплется на мелкие осколки. Бакуго решил это проверить. Он медленно протянул руку и дотронулся до плеча Киришимы. Да вроде нет, мягкий и даже тёплый. Затем он также аккуратно тыльной стороной пальцев чуть прикоснулся к щеке Эйджиро, поводил по ней, потрогал волосы, бережно перебирая прядки между пальцев. И волосы мягкие. Правда, грязноватые немного. Эйджиро — жуткий чистюля! Дома он мыл голову каждый день и обожал запах своего шампуня. Наверняка, когда он проснётся, то первым делом отправится в ванную. Бакуго мысленно усмехнулся. Напряжение немного спало. Смотря на своего парня, Кацуки не мог сдержать улыбки. Просто потому, что всё обошлось. Пусть на нём живого места нет, пусть он изувечен, пусть останутся шрамы. Пусть. Главное, что он жив. Единственное, о чём молился Бакуго со времён начала их отношений: лишь бы только живой. Кацуки не суеверный человек, и шутить про смерть обожает (чёрный юмор — ака второе дыхание), но он сам для себя решил, что этот красноволосый придурок обязан его пережить. Не задумывается Бакуго об опасности профессии… Ага, конечно! Придвинув к кровати стул с мягкой сидушкой, Бакуго уселся, аккуратно взяв Киришиму за руку и сплетя пальцы. Чувства это вызывало смешанные: Бакуго, наконец, мог быть рядом с Эйджиро, трогать и чувствовать его, но никто всё ещё не даёт гарантий, что Киришима вообще когда-нибудь проснётся. Беспокойство липкой жижей поселилось в душе и всём теле блондина. Стрёмно было до такой степени, что непроизвольно тряслись коленки и дрожали руки. Кацуки случайно вспомнил инцидент с тем жидким монстром за год до поступления в UA. Ощущения те же, только теперь внутри тела. Клонило в сон. Кацуки продержался ещё около двух часов, а потом отрубился, пристроив голову прямо у ладони своего парня. Четвёртый день комы подошёл к концу.

***

Проснулся Кацуки часа в три ночи. В 2:48, если быть точным. Он потёр глаза руками, зевнул. Эйджиро не изменил своего положения. Недвижимо лежал на кровати. «Интересно, сколько ещё это продлится?» — мелькнуло в голове Бакуго. Горло было ужасно сухим. Кацуки встал со стула и, разминая руки, подошел к окну. Ночной город светился, под окнами носились редкие машины. Бакуго подошёл к тумбочке, налил себе из графина воды в стакан и вернулся к окну. Он наблюдал за мерным движением города, думая о чём-то совершенно своём. Об академии, об улучшении своих атак и даже о маме. Он уже очень давно не звонил ей. Может сейчас самое время? Ведь она говорила, что всегда примет и выслушает его с любыми проблемами. Может быть… Кацуки вышел из палаты, внимательно посмотрев на Киришиму. По пути на улицу, он уже набирал номер матери. Длинные гудки прервались, когда Кацуки вошёл в лифт. Выйдя, наконец, на улицу, он снова набрал маму. Спустя минуту она взяла трубку. -Три ебучих часа ночи! — простонала женщина в трубку, — Кто-то умер?! — через чур резко спросила она. -Нет, — сухо отозвался Бакуго и замолчал на некоторое время. Ответа не последовало. Он продолжил, — Или да… Я не знаю… На последней фразе он всхлипнул. -Кацуки? — как-то недоверчиво позвала мать. В её голове появился сразу десяток сценариев, как её сын не успел спасти маленькую девочку, и её сбила машина. Или как ему пришлось подорвать злодея, который не хотел сдаваться до последнего. Когда Мицуки услышала следующее, её сердце было готово провалиться в пятки. -Мам? — журчащим голосом позвал парень. Никогда. Никогда он её так не называет без повода. Лишь когда всё очень плохо. Лишь когда он не знает, что делать. Лишь когда ситуация безвыходная. -Да, малыш? — нежно спросила женщина. Сейчас Кацуки надо дать выговориться. Он откроется сам. -Эйджиро в больнице, — Кацуки сглотнул. В трубке послышалось едва различимое «О, Господи!», — Он в коме, мам! Пятый день! Он пятый день в коме! Бакуго заплакал. Он вытирал слёзы рукой, жёстко давя на скуловые кости, желая, чтобы эта слабость залезла обратно в тело. Желая, чтобы ничто и никогда вообще не могло вызвать у него слёз. Желая перестать волноваться, переживать, бояться и чувствовать что-либо вообще! Потому что это так больно… -Кацуки, ты можешь рассказать мне, что произошло? -Я… я и сам толком не знаю… — засуетился Бакуго, осматриваясь, в поисках, куда присесть. Не обнаружив в окрестностях лавочки, он уселся на бордюр цветочной клумбы сбоку от входа в больницу. -Постой. Ты был не с ним? -Нет! Я должен был поехать на север. Помнишь тот обвал неделю назад? — сбивчиво начал Бакуго, — Вот. А Эй отправился на задание с Деку и Тодороки. Там были какие-то террористы. И, короче, он заслонил собой Деку. -С мальчиками всё хорошо? -Да что может случиться с этими ублюдками?! — вскрикнул Кацуки, сильно ударив кулаком в бордюр. Костяшки начали гореть огнём, кожу защипало, кое-где выступила кровь. -Успокойся, — попросила женщина, что совсем не было на неё похоже. -Я… я… — он хотел разозлиться, но не мог. У него просто не было на это сил, — Я так боюсь. Что если он уже не проснётся? Разговор дошёл до точки невозврата. Тут нужно его обрубать. -Не говори ерунды! Слушай. Киришима сейчас в больнице, так? Ему уже оказывают помощь, а это значит, что он уже в порядке. Тебе нужно просто ждать, пока он проснётся. Понял? Из трубки доносились лишь всхлипы. -Ты слышишь меня? — повторила Мицуки, — Ты ведь любишь его. Так когда он проснётся, скажи ему это. Если ты думаешь, что он об этом знает, то напомни. Для него это важно. -Да, — прошептал блондин. Он вытер слёзы и прочистил горло, — Я всё понял. Спасибо, мам. Женщина улыбнулась. Кацуки почувствовал это. -Позвони мне, когда Эй-чан поправится! — уже веселее заговорила она. -Хорошо, — успокоившись, угрюмо ответил парень. -Люблю тебя, малыш! — усмехаясь, заявила женщина. -И я тебя. Мицуки была явно шокирована таким поворотом событий. Но она ничего не успела ответить, так как Бакуго уже сбросил вызов. Женщина тепло улыбнулась погасшему экрану смартфона.

***

Бакуго не скоро вернулся в больницу. Он ещё около часа просидел на улице, вглядываясь в тёмное небо, испещрённое звёздами. Казалось, что от этого разговора действительно стало легче. Собравшись с силами и порядком замёрзнув, Кацуки вернулся в больницу. Всё спало. Свет горел только в приёмном покое и в общих коридорах, и то — не во всех. Поднявшись на четвёртый этаж и дойдя до конца темного коридора, Кацуки оказался перед палатой Киришимы. Что-то было не так. Краем глаза блондин уловил какое-то движение. Это казалось сначала невероятным. Киришима и правда двигался. Он пытался повернуться на бок. И его выражение лица изменилось. Из расслабленного стало напряженным: короткие брови сдвинулись к переносице, на лбу появились морщинки. Бакуго быстро, но тихо открыл дверь и прошёл внутрь палаты. Эйджиро закашлял. Блондин подошёл к кровати. Простонав что-то, Киришима открыл глаза. Бакуго обмер. Эйджиро медленно проскользнул по нему взглядом. Широко улыбнулся. -Привет… — хрипло прошептал Киришима. Не веря своим глазам, ушам и вообще ничему, Бакуго стоял, как истукан. Эйджиро протянул подрагивающую и слишком тяжелую для него руку, и коснулся ладони блондина. -Я рад тебя видеть… — слабо простонал Эйджиро. Слова долетали с опозданием. Мозг отказывался их перерабатывать. Перед глазами плыло. Внутри что-то клокотало. Было невыносимо жарко. Бакуго бессильно рухнул на колени у больничной кровати и заплакал навзрыд. Он схватил Киришиму за руку, а тот лишь сильно сжал его ладонь в ответ. -Зачем? — захлёбываясь слезами, просипел парень, — Зачем ты это сделал? Да, он обещал матери, что улыбнётся, что поддержит Киришиму. Он обещал, что сразу скажет, как сильно его любит. Но пока просто не может. Ну нет у него сил. -Почему ты так поступил со мной? Ты понимаешь, что могло случиться? Понимаешь?! Всё тело трясло. Пробирало дрожью. Буквально, колотило. Кацуки кричал. Орал. Вопил, как не в себе. Он бил кулаком себе в грудь. Эйджиро потянулся и другой рукой сжал его кулак. Блондин поймал его руку и поднёс к своим губам. Он едва притронулся к перемотанной бинтами коже, как слёзы полили с новой силой. Теперь он плакал молча. Плечи его подрагивали лишь слегка. Щёки раскраснелись. -Пожалуйста, не плачь, — взмолился красноволосый. Он сильно нахмурил брови — если бы Кацуки присмотрелся, то увидел бы как тяжело даётся Киришиме каждое движение, — Перестань… Но как будто это могло помочь… Закусывая губы, Бакуго старался остановить рыдания. Когда он смог немного успокоиться, вытер глаза и посмотрел на Киришиму. Тот глядел на него с сочувствием и горечью, и его глаза тоже начинали поблескивать от слёз. Кацуки резко вдохнул со свистом. -Нет, умоляю, не надо! — на выдохе сказал блондин. Бакуго положил подбородок на матрас перед носом Эйджиро и стал гладить того по голове. -Прости! Прости! Я такой идиот! — затараторил блондин, — Первое, что я должен был сделать — сказать, как сильно я люблю тебя. Я люблю тебя, Эйджиро! Киришима громко всхлипнул и быстро закрыл рот рукой. Он зажмурился и задрожал. -Эйджиро? — забеспокоился Кацуки. Киришима открыл глаза и покачал головой, говоря, что всё нормально. Он сморгнул слёзы и сглотнул. -Прости, что заставил волноваться. Как-то уж слишком тяжело сказал красноволосый. Он выглядел чертовски виноватым. -Ты не должен извиняться, Дерьмоволосый! — усмехнулся Бакуго, — Просто я очень испугался. Они смотрели друг на друга и не могли нарадоваться. Кацуки даже в Бога поверил. Наверное, пока он ходил говорить по телефону с мамой, к Эйджиро наведались ангелы и решили, что пора сворачиваться со всем этим. А то вдруг он окажется единственным счастливым выспавшимся человеком на Земле! Подвинувшись, Эйджиро уступил место для Бакуго. Кацуки прилёг рядом с ним, взяв за руку и переплёл пальцы. Они уткнулись лбами, соприкоснулись губами, улыбнулись друг другу. -Сколько я спал? — после долгой паузы спросил Киришима. -Пять. пять дней. Его взгляд сразу стал неприлично серьёзным. -Прости… -Прекрати уже! Теперь-то ты со мной, — улыбнулся Бакуго, накрывая его губы своими.

***

Следующие несколько дней были как в тумане. Киришима проходил различные обследования, а Бакуго просто был рядом. Стоял, говорил что-то, держал за руку, подбадривал. У Эйджиро оказалась серьёзная травма позвоночника: нижняя часть его тела практически не работала. Сначала это шокировало парней, но оказалось, что это временно. Кацуки объяснили, что нужно делать, чтобы поставить Киришиму на ноги. Рассказали, как правильно его поднимать, как делать перевязку, что пока нельзя кушать. Бакуго молча и внимательно слушал, понимающе кивая. Киришима, казалось, был в приподнятом настроении. Он шутил и улыбался, согревая сердце Кацуки. Для него было важно, чтобы Эйджиро не терял позитивного настроя, чтобы не смел сдаваться. Ведь если он впадёт в уныние, то все надежды и мечты полетят в тартарары. Деку и Тодороки приходили навещать Эйджиро. Изуку долго извинялся перед ним и Бакуго, но Киришима лишь отмахивался и учтиво смеялся. Эйджиро пробыл в больнице ещё неделю. За пару дней до выписки Кацуки съездил домой, убрался в квартире и собрал одежду Киришиме. В тот вечер он помог ему помыться: придерживал бинты, мылил и смывал голову, аккуратно вытер его полотенцем. Кацуки долго рассматривал затянувшиеся царапины, педантично обрабатывал каждую. Киришима внимательно наблюдал за его спокойным выражением лица, расслабленными бровями и слегка приоткрытыми губами. Реабилитационный период займёт много времени. На самом деле есть вероятность того, что Киришима больше не сможет геройствовать. По крайней мере сейчас он едва держится на ногах. Это выяснилось, когда Бакуго отказался брать домой инвалидное кресло, а Киришима, дабы дойти до такси, чуть не упал. Кацуки успел поймать его, но не ожидал, что Эйджиро всё ещё так слаб. Вроде бы его лечили, цвет его лица с каждым днём становился здоровее, да и настроение было вполне себе. Что же пошло не так? Но этот вопрос Бакуго озвучивать не стал. Он молча посадил своего парня в такси и закрыл дверь. До дома доехали в тишине, а до лифта Эйджиро пришлось практически тащить. Он перекинул руку через плечо Бакуго и повис на нём, делая каждый шаг с невероятным усилием, он двигался с черепашьей скоростью. Нечеловеческих трудов стоило Бакуго добраться до квартиры. Он помог Эйджиро переодеться. Киришима выглядел расстроенным и уставшим. -Пойдём, пообедаем, — предложил Кацуки, протягивая парню руку. -Я не голоден, — не поднимая головы, бесцветным голосом ответил Эйджиро. Бакуго наклонил голову к плечу, нахмурившись. -Не понял… Блондин тяжело вздохнул и сел на корточки перед Киришимой. Он сложил руки на его коленях и попытался заглянуть в глаза. Красноволосый поежился и весь напрягся, сжал кулаки. -Эй, ты не завтракал сегодня, — спокойно и мягко заговорил Бакуго, — Я больше, чем уверен, что ты хочешь есть. Кацуки положил ладонь на сжатые кулаки Эйджиро, другой заправил за ухо несколько красных прядей. Бакуго честно по-человечески старался что-то сделать: поднять настроение Киришиме, чтобы тот быстрее и легче восстанавливался. Но что делать, если Эй сам этого не хочет? Что если сам ничего не делает? Бакуго хотелось сорваться, наорать на Киришиму, дать по мозгам как следует. Хотелось разрыдаться от досады. Сил и нервов почти не осталось. Но Кацуки держался. Сейчас от него зависит жизнь его любимого человека, и Бакуго уж постарается, чтобы всё сделать идеально. Даже когда сил и нервов не останется вообще, он все равно будет терпеть. -Ну что за хмурая моська? Эй, тебе нужно покушать, чтобы у организма были силы восстанавливаться! «Дожили! Киришиму приходится уговаривать поесть!» — ворчал про себя Бакуго. -Пойдём. А потом спать ляжешь, хорошо? Кацуки испытывающе смотрел на парня и ждал. Долго ждал. -Угу, — в конце концов выдавил красноволосый. Аж от сердца отлегло.

***

Первая ночь дома была сущим адом. Так как осень вступала в свои законные права, погода начала меняться. Дожди зачастили, на улице было пасмурно, темно и противно. И организм Эйджиро решил реагировать на все перемены. Он проснулся в два ночи из-за того, что ныли ноги. Сначала их как будто просто тянуло. Потом они стали очень тяжелыми. Киришима попытался согнуть их и разогнать кровь, но ноги не слушались. Эйджиро тихо кряхтел и постанывал, вертясь на кровати, надеясь, что если он поменяет положение, то ему будет легче. Но это не работало. Промучившись так минут пятнадцать, он подумал, что всё закончилось, когда боль чуть-чуть стихла. Киришима даже начал снова засыпать. Но он едва успел задремать. В один момент во всё тело словно воткнули миллиард иголок. Эйджиро вздрогнул и вскрикнул от неожиданности. Ноги начало крутить и выламывать в буквальном смысле. Организм уже не выдерживал, и из глаза побежали слёзы. Это был неконтролируемый процесс. Киришима вообще уже не мог контролировать своё тело. Но нужно было терпеть. Сжать зубы и терпеть. Эйджиро засунул большой палец в рот и прикусил его. Так сильно, как только мог. Главное — не издавать звуков. Он даже не сразу почувствовал привкус крови — боль в ногах отвлекала всё внимание. Ну и плевать. Это нужно просто перетерпеть. Ещё двадцать минут, кусая и заламывая руки, он выдержал. Но на большее его не хватило. Ноги попросту горели, а терпеть не получалось. Эйджиро тихо застонал, со всей силы сжав рукой одеяло и вжимаясь головой в подушку. Его трясло, слёзы безостановочно бежали по щекам. Чёрт. Чёрт! Из-за возни Киришимы, как бы он не старался, Бакуго проснулся. Блондин лениво поднялся на локтях и потёр глаза ладонью. -Эй, всё нормально? — сонным голосом спросил Кацуки. -Да! — на выдохе и слишком громко ответил Киришима и тут же закрыл рот рукой и зажмурился. Сон как рукой сняло, правда, Бакуго?! -Эйджиро?! — испугался Кацуки, — Что? Что такое?! Киришима мотал головой, мол «ничего, всё нормально!». Но и дураку понятно, что нихуя тут ничего нормального! -Ты можешь просто сказать, что такое?! — подложив под себя ноги, Бакуго сел перед ним, суетясь. Киришима громко всхлипывал и только вытирал слезы, но ничего не говорил. Кацуки взбесился. -Идиот! Это не нужно терпеть! Не нужно, слышишь меня?! Кому ты что доказываешь?! Просто, блять, скажи, что с тобой! Эйджиро ломался, но услышал. Понял, принял. -Ногииии. выворачивает… — простонал Киришима. Блять. Блять. Бляяяяяяяяяяяяять. Бакуго идиот. Тупой ублюдок и кретин. Забыл дать Эйджиро таблетки перед сном. Кацуки спрыгнул с кровати и бросился на кухню. Включив свет, он схватил таблетки со стола и налил воды в стакан. Он быстро вернулся в спальню, помог Киришиме сесть и всучил лекарства. -Прости. Прости. Я идиот. Прости меня… — сбивчиво и беспорядочно шептал Бакуго, пока Эйджиро, хмурясь, запивал обезболивающее. Отдав стакан, парень понимающе посмотрел на блондина и положил руку ему на плечо. -Всё в порядке, — тихо сказал Киришима, приподнимая подбородок Кацуки, дабы тот посмотрел на него, — Я понимаю: тебе сейчас гораздо тяжелее, чем мне… Эйджиро измученно улыбнулся. Бакуго вздохнул, наклонившись, обнял парня. Красноволосый заботливо похлопал его по спине и прижал сильнее. Больше Бакуго никогда не забывал дать таблетки Киришиме.

***

Когда Бакуго открыл список контактов и выбрал номер матери, на часах снова было около двух ночи. Киришима только выпил обезболивающее и уже уснул. Кацуки вышел на балкон квартиры, накинув олимпийку. Он нажал на кнопку вызова и стал вслушиваться. Оперевшись руками на перила балкона, он уронил голову и закрыл глаза. -Да? — заранее мягко и осторожно спросила женщина, подняв трубку. -Привет, мам. Сердце Мицуки затрепетало. Кацуки не часто был нежен, но когда он проявлял чувства, то был особо бережным по отношению к окружающим. Мамой он тоже называл её редко. -Привет. Она попыталась произнести это спокойно, но голос исказился. Оно и неудивительно — предыдущий звонок от Кацуки был из больницы, больше он не звонил, а Мицуки не смела его беспокоить. Раз он сказал, что перезвонит, так и будет. Женщина прерывисто дышала и похрустывала пальцами от нетерпения, сжимая трубку. -Мы дома, — не стал томить Кацуки, и выдал сразу, — Эйджиро выписали. -Хорошо! — облегченно вздохнула Бакуго и улыбнулась. -Короче… Ситуация такая. Он проснулся в тот же день, как я звонил тебе. Проблемы с нервной системой, он запинается, когда говорит, может говорить бессвязно и… ходить он пока не может. И с головой по-моему не всё нормально. Он… какой-то странный. -Нет, детка, это не с головой проблемы. Это посттравматическая депрессия, — грустно усмехнулась женщина. Блондин нахмурился. Вполне вероятно, что так и есть. С другой стороны: как ещё может себя чувствовать человек, не способный самостоятельно передвигаться и даже ходить в туалет? Только «отвратительно», что, собственно и было с Киришимой. Он всё время молчал, смотрел в одну точку и мог ни с того ни с сего начать плакать. Кацуки молча подходил и обнимал его, вытирал слёзы, целовал, уверял, что они справятся со всем вместе. Эйджиро прятал лицо руками и твердил о своей никчёмности и бесполезности, о том, какой он жалкий, о том, как много проблем доставляет. А Бакуго пытался его убедить, что всё ещё наладится, что это не навсегда. Кацуки брал его за руку, сплетал пальцы, целовал костяшки, терся щекой о его плечо, гладил — просто был рядом. И такое случалось с периодичностью одни-два раза в день. Иногда Киришима хотел понежиться с ним в кровати. Бывало, утром он просыпался чуть раньше и двигался ближе к Кацуки, обнимал, зарывался носом в колючие волосы, совсем как раньше. Когда блондин открывал глаза и понимал, что происходит, то стискивал Эйджиро в своих объятиях и начинал бубнить какие-то глупости, милости и пошлости. Иногда — крайне редко — Эй смеялся. И тогда, Бакуго готов поклясться, он был самым счастливым человеком в этом проклятом мире. Несмотря на это каждый день болезни Киришимы давался для Бакуго всё тяжелее. Иногда ему казалось, что ещё чуть-чуть и он не выдержит. Господи, как же он устал. Как же больно. И даже надеятся не на кого, кроме себя. В принципах Бакуго — никогда не сдаваться. Но это работает, когда знаешь, за что сражаешься и видишь результат… Иногда Кацуки запирался в ванной, включал воду, оседал на пол, поджав колени и плакал. Сначала глотал слёзы, а потом рыдал навзрыд. Но тихо. Киришима не должен знать и видеть его слабость. Киришима должен бороться. Тем более Кацу обещал, что они пройдут это вместе, а что подумает Кири, узнав, что Бакуго уже почти сдался? -Малыш, ложись спать, — прервала мысли Кацуки мать, — Уже поздно. Я рада, что Кири лучше. -Ага, — устало буркнул Бакуго и потёр переносицу. -И ещё кое-что! — быстро сказала женщина перед тем, как Бакуго успеет бросить трубку, — Слушай: ты у меня самый лучший и самый сильный! Ты со всем справишься! Кацуки помолчал. Он понимал, что эти слова являются для него пережитком прошлого… Но сейчас, кажется, они нужны ему, как никогда. Всё таки он не будет героем, если не сможет спасти своего любимого человека. -Вали спать уже, — закатив глаза, фыркнул Кацуки и тихо добавил, — Спасибо. Мицуки гордо улыбнулась вновь погасшему экрану телефона. Бакуго тихо прикрыл дверь балкона и кинул рядом олимпийку. Он торопливо залез под одеяло и прижался к спящему Эйджиро, который неразборчиво что-то простонал. Сунув руки под подушку, а ноги куда-то в пододеяльник, Кацуки уснул. На самом деле — только попытался это сделать. Нормально поспать не удалось.

***

Первый раз, когда Киришима попытался встать самостоятельно — он упал. Не упустив при этом возможности приложиться виском о ближайший угол стола. Кацуки в это время разгребался с документами. До этого дня он откладывал возню с выписками, договорами и прочий бурдой в долгий ящик. Да ещё и всем журналистам и фанатам на электронные письма надо было ответить: всё-таки надо не потерять имя Красного Бунтаря. Даже если он не сможет геройствовать, положение в обществе должно быть соответствующим. Да уж… Такова участь медийной (отчасти) личности. Услышав приглушённый хлопок Кацуки напрягся и прислушался. Секунд пять было тихо, а потом раздался протяжный стон. -Бляяять, — протянул блондин и с тяжёлым вздохом поднялся со стула. Дверь, к счастью, была открыта. Перед кроватью и практически под столом валялся Киришима, съёжившись и держась за голову. -Эй, патлатость полумёртвая, что у тебя случилось? — устало спросил Бакуго. Сколько он уже не спал нормально? Месяц? Три недели? Киришиму выписали две недели назад. Значит здорового сна нет уже месяц. Глаза уже сливаются с цветом радужки — красные и готовы начать светиться неоновым. Можно подумать, что он был в запое всё это время, но к несчастью — нет. Он всего лишь спал по три часа в сутки. Проснётся в три ночи, вручит Эйджиро таблетки и уснуть не сможет больше. Лежит и думает, ждёт чего-то, рассуждает. А в голову херня всякая лезет. -У...пал! — выдавил Киришима, растирая ушибленный висок. -Дай посмотрю, — спокойно сказал Кацуки, присев на корточки рядом с парнем. Киришима убрал руку, позволяя блондину взглянуть. -Жить будешь! — заявил Бакуго без особого интереса рассматривая покрасневшую кожу. Он перекинул руку Киришимы через своё плечо, — Сейчас вставать будем. Вставай на колени. Эйджиро послушно подтянул колени к груди и сел на ноги. Кацуки стал медленно подниматься, а Киришима, пыхтя, поставил сначала правую, а затем и левую ногу на стопу и тоже встал. Опираясь на что-то, Киришима уже мог передвигаться быстрее, чем это было пару недель назад. Но самостоятельно ходить по прежнему не получалось. Кацуки ругался, когда Эй наваливался на него всем весом, говорил, мол: тяжело идти. Хотя и так было ясно, что ругается он совсем по другому поводу. Так он старался заставить Киришиму напрягать ноги и пытаться держать равновесие самому. -Если ты сейчас же не встанешь на свои ноги, а так и будешь висеть на мне, то я кину тебя и уйду! — ругнулся Кацуки, когда Кири споткнулся уже третий раз, — Соберись, Дерьмоволосый! Это не так сложно! «Да, волосы сейчас и правда выглядят дерьмово. Корни отросли и краска частями смылась…» — подумал Эйджиро, стискивая зубы и продолжая идти. Главное сейчас — не сдаваться.

***

-Не надо! — пока это единственная фраза, которую Киришима может выговорить без запинок, — У меня не... не полу...чится! -Неправда! Получится! — Бакуго, перекинув руку Эйджиро себе через плечо, ведёт его в коридор. Он не достаточно узкий, чтобы можно было упираться обоими руками, но держаться одной рукой за стену и идти ещё можно. Кацуки прислоняет его плечом к стене и убирает руку, отходит в другой конец коридора. Он встаёт в дверном проёме, скрестив руки на груди. -Давай! — приказывает он, кивая. Киришима смотрит глазами полными страдания. И что-то в Кацуки ломается. Снова. В который уже раз? -Я знаю, это тяжело, — мягко говорит блондин, — Но ты же и сам прекрасно знаешь, что это необходимо. Ты ведь хочешь снова спокойно ходить, верно? Киришима тяжело вздыхает и делает первый шаг. Он уже не наваливается всем телом на стену, как делал раньше, а лишь придерживает равновесие рукой. Кири тренируется так ходить уже неделю. Раньше он буквально скользил по стене, сейчас же пытается пересилить себя. Он неуверенно и медленно переставляет ноги, но продолжает двигаться. Ноги скрипят, как старые ржавые механизмы. Колени хрустят. Бакуго внимательно следит за ним. В один момент, когда даже сам Эйджиро ещё не успел осознать, что падает, Бакуго подлетает к нему и подхватывает. Киришима бессильно повисает на нем, обхватив плечи. Он наклоняет голову, утыкаясь в плечо парню и всхлипывает. Кацуки осторожно опускается на колени и приваливается спиной к стене. Аккуратно отодвинув Киришиму за плечи, он глядит в его глаза. Океан боли и всемирной печали захлестнул волнами отчаяния. По щекам уже бежали слёзы. -Мы справимся, — шепчет Бакуго, прислонившись лбом ко лбу Эйджиро, — Мы сделаем это вместе, слышишь? — он сплетает с Киришимой пальцы. Его волосы уже порядком отросли, и краска почти смылась. Так он казался ещё более несчастным, хороня тяжелый взгляд своих красных глаз за прядями чёрной челки, — Я обещаю, мы пройдём это вместе… Веришь мне? Киришима ещё раз всхлипывает, а потом наспех вытирает щеки ладонью. -Да, — кивает он и, подняв голову, улыбается так же ярко, как раньше.

***

Киришима тихо сопел, положив голову на колени Бакуго. Слегка наклонившись, Кацуки невесомо прикоснулся губами к его виску, и Эй заулыбался сквозь сон. Блондин поправил бинты на руках Эйджиро (вчера за ужином у него резко свело ноги судорогой и от неожиданности Кири дёрнулся и случайно активировал причуду, чем разодрал внутреннюю часть левой руки), расправил спутавшиеся прядки волос, дотянулся до подушки у себя за спиной и, поднявшись, положил её Киришиме под голову. Ему сейчас нужен отдых, а Бакуго через двадцать минут надо быть в офисе. Пора возвращаться на работу… Эйджиро вполне уже в состоянии передвигаться самостоятельно. Тем более, что Кацуки вернётся уже через пять часов. Да и вообще Эйджиро всё это время может проспать! Этими мыслями Бакуго старался себя успокоить. Всё ещё не по себе было оставлять парня одного так надолго, а звать кого-то в няньки Киришима наотрез отказался. Когда блондин уже был готов выходить, из комнаты послышался слабый голос: -Кацуки? Он незамедлительно отправился в спальню. Киришима лежал на спине, сонно потирая глаза и зевая. Блондин подошёл к кровати и присел на корточки, взяв Эйджиро за руку. Он в свою очередь проницательно посмотрел в ярко-красные глаза напротив и настойчиво, но всё ещё слабо произнёс: -Будь осторожен. Бакуго искренне улыбнулся и нежно поцеловал его руку. -О себе думай, дебилоид! Несмотря на всю боль, что он перенёс и продолжает испытывать до сих пор, Эйджиро улыбается. Каждое слово и движение даётся ему с неимоверным трудом, но он терпит. Иногда Бакуго ненавидит его за то, что Эйджиро скрывает эмоции и ничего не говорит, а утром приходится по-тихому менять наволочки на подушках, потому что сам Киришима не знает, что плачет во сне. Он старается вести себя как обычно — тупо шутить и беззаботно смеяться, но выходит плохо. Язык заплетается на середине фразы, а смех прерывается приступом кашля. Но Бакуго уверен: с ним всё будет в порядке. Иного варианта он себе не простит.

***

-Кацу… — позвал Эйджиро, осторожно ставя одну ногу за другой. Он тренировался ровно ходить, делая что-то на подобии циркового трюка с хождением по канату, — А если бы ты тогда был на моём месте. Что бы ты сделал? -Не задавай глупых вопросов! — буркнул Бакуго и серьёзно посмотрел на парня, оторвавшись от книги, которую читал, — Ты и так знаешь, что бы я сделал! Эйджиро улыбнулся, читая ответ в глазах блондина: «То же самое, естественно!» -Даже если бы это был Деку? — язвительно спросил Киришима, притворно скривившись. -Плевать, кто. Плевать! Я бы сделал то же самое просто потому что обязан. Мы ведь герои! Киришима замолк, любовно глядя на чересчур серьёзного Бакуго. Блондин нахмурился, сверкнул глазами и вернулся к своей книге. Эйджиро слегка покраснел, посмотрел в сторону и прошептал: -Ты прав, — воодушевлённо ответил Киришима, сжав руку в кулак и ударив себя в грудь, — Мы герои.