Я всегда буду рядом

            Звук скорой помощи, сливавшийся с криками отчаяния и ужаса, становился все четче. Небольшая группа врачей, приехавших на вызов как можно быстрее, столпилась вокруг окровавленного тела юноши. Если бы не факт нападения акумы и слишком давящее чувство приближающейся чужой смерти, то можно было подумать, что здесь происходит фотосессия для будущего кассового фильма. Парень, чьи волосы цвета морской волны были немного запачканы свежей кровью, красиво, словно на фотографии, покоился руках юной героини Парижа. Потерявшие былой цвет тонкие губы, обрамлявшиеся небольшой алой струйкой, приняли форму нежной, еле заметной улыбки, навечно застывшей на бледном лице молодого человека. В практически стеклянных голубых глазах еще можно было разглядеть маленькую искру теплящейся жизни, дающую надежду на лучший исход событий. - Прошу, пожалуйста, помогите ему – всхлипывая, не в силах больше держать свои слезы, шептала девушка, отчаянно смотря в лица врачей. - Не дайте ему умереть, он… Не сейчас – Последний вздох, и последняя надежда на чудо исчезла в ту секунду. Все было кончено… Она не успела его спасти.

***

            Похороны прошли тихо, в кругу самых близких людей и друзей. Никто не мог поверить в происходящее, но тяжелый гроб, опускавшийся все глубже, давал ясно понять, что произошедшее – не сон, а реальность. Мать и сестра, потерявшие так неожиданно своего сына и брата, с титаническим усилиями сдерживали подступающие горькие слезы отчаяния и безысходности. - Прощай, мой юный пират. Теперь ты можешь бороздить просторы воздушного пространства и быть всегда свободным - слова, с трудом произнесенные Анаркой, стали единственным пожеланием погибшему юноше. Больше никто так и не посмел нарушить священную тишину.             Когда процесс захоронения был завершен, на место разошедшихся людей, спустилась Леди Баг, незаметно стоявшая всю процессию на крыше небольшого здания, находившегося неподалеку. Сменив ярко-красный костюм на черное траурное платье, Маринетт тихо смотрела на надгробие, снова и снова перечитывая гравированные строки:       

«Здесь покоится самый замечательный сын, брат и друг, отдававший все свое тепло и душу другим. Здесь лежит музыкант, чья музыка навсегда останется в сердцах его близких. Лука Куффен. Дата смерти: … Покойся с миром»

            Неостановимый поток слез вырвался из глаз Маринетт. Великая героиня Парижа, неоднократно спасавшая этот город от тысячи самых разнообразных злодеев, не смогла одолеть самого безжалостного и без компромиссного противника – смерть. Как она могла позволить случиться этому? Почему не сумела уберечь человека, чья поддержка была всегда так вовремя и так необходима, человека, чьи мелодии затрагивали глубинные струны души, вытаскивая самые потаенные чувства наружу. Почему она не смогла уберечь того, кто всегда был рядом с ней, того, при ком не было стыдно показать себя настоящей, моментами причудливой, а иногда и вовсе слабой, беззащитной. Лука всегда правильно понимал ее чувства и никогда не осуждал их. Он был единственным, кто просто слышал Маринетт, слышал все ноты переживания, радости, грусти, отчаяния в ее голосе, слышал истинный смысл обычных фраз, за стеной которых скрывался призыв о помощи. Никто из ее близких или друзей не был способен на такое, даже Алья.             В холодных голубых глазах Куффена никогда не читался острый упрек или насмешка, они всегда были полны нежности и любви к ней. Каждый раз, заглядывая в его бездонные очи, Маринетт ощущала необъяснимое чувство спокойствия и умиротворения. С Лукой было действительно хорошо, только с ним она чувствовала себя в безопасности, не боясь получить «нож в спину». Его голос убаюкивал, заставляя растворяться в нем, и забывать все на свете. Объятия парня были неповторимы, как и он сам. Они были наполнены теплом, расставаться с которым не было никакого желания. Запах одеколона, пусть не самого дорогого, но так идеально подходившего ему, действовал на Маринетт словно наркотик. Она желала вдыхать его вновь и вновь до потери сознания.             Но теперь… все эти моменты, некогда приносившие счастье, вонзались грубыми осколками в и без того измученное и кровоточащее сердце девушки. Суровая реальность не хотела уступать свое место приятным воспоминаниям, каждый раз возвращая сознание Маринетт в этот мир. Луки больше нет – это факт, с которым нужно смириться и принять. «Супер – шанс», легко восстанавливающий любые разрушения города, не мог вдохнуть жизнь в того, кто сейчас одиноко лежал на глубине нескольких метров под землей. Он не мог вернуть ей то, что она сама упустила, не мог исправить совершенную ею ошибку. Не в этот раз… - Почему… - с трудом сдерживая подступающую истерику произнесла Маринетт, но никто не мог дать ей ответа на этот вопрос. - Если бы… если бы я не была такой невнимательной, то ты бы не погиб… - всхлипывая, прошептала Маринетт, опустившись рядом с могилой.             В памяти все еще вспыхивали отрывки того рокового вечера, когда Лука, закрыв ее своим телом, спас от неожиданного и смертельного удара акуманизированного злодея. Один удар забрал жизнь молодого человека и навечно изменил ее у других людей. «-Не плачь, - с трудом выговаривая из-за подступившей в горле крови, прошептал Лука. - Я всегда буду рядом с тобой, несмотря ни на что» - последняя фраза, произнесенная умирающим юношей, эхом отдавалась в памяти девушки, окончательно добивая последние попытки сохранить хоть каплю самообладания. Даже в последний момент жизни, в практически стеклянных глазах Луки, не было ни капли упрека или сожаления. В свои последние минуты он смотрел на нее с такой любовью и нежностью, что его смерть казалась случайно допущенной ошибкой, которую вот-вот должны были исправить. Но чуда не случилось...             Слезы, наполненные отчаянием и жгучей ненавистью к себе, вырвались наружу, давая волю эмоциям Маринетт. -За что? Почему все так вышло? - кричала в никуда девушка, чьи волосы напоминали цвет крыла ворона.             Решение смерти не изменишь, с ним можно только смириться. Но на это требуется много времени. Физические раны всегда заживают быстрее психологических. Последние способны сохранять боль на протяжении нескольких лет, а то и всей жизни, напоминая о том, что хотелось бы забыть навеки.             Чувство вины и беспомощности, нещадно поглощавшие душу Маринетт, не давали ей спокойно существовать после произошедшего, парализуя сознание. Каждый новый день, проведенный без Луки, был самой жестокой и изощренной пыткой для юной героини, хотя, как она может теперь себя так называть, если не смогла сохранить того, кто был так дорог и любим ей.             Собрав последние силы, Маринетт встала с земли, бросила последний взгляд на могилу и направилась домой. Она не помнила сколько шла, теперь время не имело для нее смысла. Пустота, возникшая на месте безжалостно вырванного без ее разрешения куска души, давала о себе знать. Она сдавливала легкие невидимыми цепями, не позволяя чистому воздуху проникнуть внутрь. Чувство невозвратимой потери слишком остро отдавалось в сердце, не давая расстаться с ним. Пелена, заполонившая глаза, мешала видеть ясно путь, а, заодно, и дальнейшую жизнь. Но все это было неважно для Маринетт сейчас. Она хотела лишь одного – забыться.             Вернувшись в пекарню, девушка на минуту встретилась с обеспокоенным взглядом родителей. Ненависть и отвращение к себе нахлынули новой волной. Маринетт, быстро поднявшись наверх и тихо попросив не заходить к ней в ближайшее время, камнем упала на кровать. Эмоциональная истощенность явно отразилось не лучшим способом на здоровье девушки: головная боль, возникшая по вине непрекращающихся слез, больно отдавалась пульсирующими ударами в виске. Маринетт уже не слышала слов поддержки своей Квами, пытавшейся поддержать свою хозяйку, ей было абсолютно все равно на Бражника и другие проблемы. Сейчас она не в состоянии что-либо решать и думать над чем-либо. Девушка закрыла глаза и погрузилась в глубокий сон, временно огораживающий ее от жестоких испытаний судьбы.             В это время на небольшой террасе пекарни, соединяющей комнату Маринетт и выход на крышу, сидел, облаченный в белые одеяния юноша, волосы которого свободно развивались на ветру. Два огромных белоснежных крыла недвижно расположились за его спиной, придавая обладателю ощущение невероятной силы. Налюбовавшись вечерним Парижем, новоиспеченный ангел спустился вниз, в комнату той, кого любил больше всего на свете. Растрепанные волосы и опухшее от слез лицо Маринетт не остались незамеченными. Лука бережно убрал непослушную прядь волос, закрывавшую лицо любимой, укрыл девушку одеялом, без дела валявшимся на полу, и сел рядом с ней на кровать. Два мощных крыла полностью закрыли тело хрупкой девушки, как бы защищая ее от всех проблем и неприятностей. - Глупышка Маринетт, ну и зачем ты довела себя до такого состояния? – с нескрываемой нежностью в голосе произнес Лука, аккуратно перебирая ее волосы. Кроткая улыбка появилась на лице парня, когда он заметил, что недавно измученное лицо девушки стало более спокойным и умиротворенным после его прикосновения. Лука любил смотреть на спящую Маринетт. В такие моменты она никогда не могла скрыть свои чувства или соврать ему. Ее милое детское личико, пусть и немного искалеченное истерикой, было все равно самым дорогим и любимым для него. В этой девушке сочеталось все: доброта, отвага, решительность, скромность, своеобразная безумность. Каждое движение утонченного тела нравилось ему своей легкостью, даже, если заканчивалось очередным грандиозным падением. Ее смех, такой легкий и искренний, свойственный маленьким детям, отзывался в душе приливом тепла и желанием защищать это сокровище от всякого зла. Именно поэтому он не стал уходить, а выбрал путь ее личного защитника. Пусть он не сможет ощутить ее прикосновения, пусть она никогда больше не увидит и не услышит его, но он будет продолжать оберегать ее и помогать во всем. - Я же сказал, что не брошу тебя, несмотря ни на что, моя маленькая принцесса – произнес Лука и едва уловимо поцеловал Маринетт и, немного отстранившись, произнес: - Спи сладко и не беспокойся больше ни о чем. Я всегда буду рядом…