Кровавая Мэри

Юра — обычный семнадцатилетний подросток, который матерится, покуривает втайне ото всех крепкие сигареты и слушает «Гражданскую оборону». Кровавая Мэри — девятнадцатилетняя готическая лолита, которая ненавидит мат и грубость, зато обожает французский символизм (особенно Рембо, о да!) и томатный сок, так похожий на кровь. И на самом деле и он, и она — один человек. Юра — Юра для друзей и мира фигурного катания. Юра — Кровавая Мэри для всего интернета. Его не узнают в платье, на каблуках и с темным макияжем, и он пользуется этим, ведя свою страничку в Инстаграме уже второй год. Там — десятки постов с фото и любимыми стихами, а на его официальном профиле — обычные фотографии в мальчуковой одежде (правда, с обилием звериного принта) и маты на тошнотворную чету Никифоровых-Кацуки. Ему просто по приколу вести двойную жизнь и нравится носить женское. Юра вытирает лицо мицеляркой, когда в дверь звонят. Мицелярка плохо справляется с темной и стойкой косметикой, поэтому ему приходится крикнуть за дверь, мол, он не одет (бред на самом деле, они ведь спят), а потом с остервенением начать искать свое любимое двухфазное средство для демакияжа. Наконец оно найдено — и Юра быстро смывает готический мэйк. Потом спешит открыть дверь. — Привет, — говорит Юра тихонечко, словно боясь спугнуть подошедшее на цыпочках счастье. — Привет. Обнимашки? — Обязательно. — Юра повисает на шее у Отабека, а потом мягко целует его в губы. Тот охотно отвечает, о, поцелуи с Бекой — это, наверное, самое лучшее, что может быть на свете. Юра счастлив. Счастлив, что Отабек переехал в Питер, хотя они еще и не живут вместе, потому что это огромный шаг в их отношениях. Под ногами путается рыжий кот Маффин, и Отабек присаживается на корточки, чтобы погладить его. Маффин охотно идет к Беке, хотя больше никого, кроме него и Юры, к себе не подпускает. Значит, одобрил выбор хозяина. — Мой руки, сейчас пожрем и будем что-то смотреть. Отабек идет в ванную, слышится шум воды. Юра тем временем разогревает в микроволновке макароны по-флотски. — Как провел выходной? — спрашивает Юра, накладывая на тарелки макароны. — Музыкой занимался. — Отабек немногословен, но Юра привык. — А ты? «Фотографировался в платье и с томиком Бодлера», — отвечает мысленно Юра. А в голос произносит: — Дрых, потом в телефоне залипал, ничего такого. — Тебе надо хобби найти. — Есть у меня хобби, — ощетинивается Юра. — И какое же? — Отабек усмехается одними уголками губ. Юра вздыхает. Они с Бекой уже год вместе, но он ему так и не рассказал о своем безобидном, но весьма любопытном увлечении. Может, рассказать наконец? А лучше показать. — Покажу после ужина, — говорит Юра, решившись. Доедает макароны он нервно: боится, что Отабек его не поймет. Хотя если любит — должен понять. — Помой, пожалуйста, посуду, — просит Юра, когда они заканчивают есть. — И не входи в спальню, пока я сам к тебе не выйду. Отабек приподнимает бровь, но кивает: — Ладно. Ты меня здорово заинтриговал. Юра улыбается, чуть нервно, и идет в спальню. Открывает гардероб и вытаскивает из его недр любимое платье, черное, с сиреневыми кружевами. В отдельной коробке у него туфли, чулки, колготки, косметика. На то, чтобы заново нанести макияж, уходит туева хуча времени. Но наконец он готов. Он — снова Кровавая Мэри. Он берет маленькую черную сумочку и томик Бодлера в однотонной обложке коричневого цвета — и выходит за дверь. Отабек приоткрывает рот, как будто что-то хотел сказать, но не смог. — Бека, познакомься, это — мое хобби. Меня зовут Кровавая Мэри. — Он протягивает ему руку в черной перчатке. Отабек сидит нерушимой статуей. — На этом моменте ты должен был поцеловать мне ручку. Бека спохватывается, целует. — Юр… — Говори. — Ты меня удивил. — В хорошем плане или нет? — напряженно спрашивает Юра. — В хорошем. Ты очень красивый. Красивая. Как правильно? — Красивая. Сейчас я — Мэри. — Ты просто невероятна. Отабек смотрит на него влюбленными глазами, а Юра улыбается. — Ну вот, ты узнал. Чем теперь займемся? Снять это все — и будем смотреть «Восьмое чувство» или… — Или? — Или хочешь секса? — Прямо так? — Если хочешь. Отабек кивает: — Хочу. — Тогда отнеси меня на ручках в спальню. Бека легко подхватывает его на руки. В спальне укладывает на кровать и нависает над ним, чтобы поцеловать. Юра думает, что поцелуй сладкий, как мед, — это в нем говорит Кровавая Мэри. Он любит целоваться с Отабеком. Поцелуи — это вообще приятно, а с любимым человеком — вдвойне. Отабек просовывает руки под его многослойную юбку. На нем сейчас не колготки, а чулки. — На тебе женские трусики? — Да. На нем женские трусики, но это — не надолго. Очень скоро они оказываются сняты. Умелые руки растягивают его, лубрикант приятно холодит кожу. — Боже, Бека, у тебя волшебные пальцы, — горячечно шепчет Юра, потому что пальцы то и дело касаются простаты. Потом пальцы сменяются членом в тонкой броне презерватива. Юру мандражит от возбуждения, он весь — голый нерв. Отабек прикусывает кожу у него на шее, толкаясь снова и снова на всю длину. И Юра не выдерживает — кончает со звездочками перед глазами. Бека тут же выходит, чтобы ни в коем случае не доставить ему дискомфорт. Юра переводит дыхание после оргазма и довольно улыбается. — Что ты хочешь, чтобы я для тебя сделала? — спрашивает он, поглаживая бедра Отабека. — Отсоси мне, Мэри. Юра стаскивает с него презерватив и становится на колени у кровати. На жестких кружевах платья не очень приятно стоять, но он терпит. Берет в рот и сосет, заглатывая: недавно научился. Одновременно играет пальцами с его яичками. Бека кончает ему в рот — Юра сглатывает все до последней капли и напоследок целует его во внутреннюю сторону бедра. Чуть позже Юра снимает с себя платье, туфли на платформе и чулки. Трусов на нем по-прежнему нет, и он так и ходит голым по квартире, снова вытирая макияж, а потом нанося на лицо тоник и крем. Он очень бережно относится к своей коже, но никогда не занимался ею при Отабеке. До текущего момента. Сейчас, когда он познакомился с Кровавой Мэри, когда все карты открыты, — можно. Бека с любопытством наблюдает за ним, а потом сгребает его, голого, в охапку и начинает выцеловывать все его тело. — И засос вот здесь, — просит Юра, показывая на грудь, там, где сердце. Разумеется, Бека не может ему отказать.