Второстепенное

— А это что такое? Саенс скрипнул зубами, вновь сбиваясь с расчетов. Всего за пару часов ему следовало не только проверить теоретические выкладки, расписанные Альфис, но и приступить к тестированию нового прибора на практике. Работа, что в тишине и покое занимала от силы минут сорок… да и то, если логика изобретения оказывалась не в пример сложнее того, что лежало сейчас перед ним… в этот раз мозолила глаза уже не первый час. И пока что складываться из разрозненных формул не хотело абсолютно ничего. Он уже и не говорит о, вроде как, задуманном результате! Пустота его подери! Санс в очередной раз потер под очками глазницы и сдвинул аксессуар обратно, присматриваясь к предмету, который конкретно в этот раз подвергся тщательному ощупыванию. — Измеритель нелинейных искажений магического спектра, — узнал он, тут же потеряв интерес. Попытка вновь погрузиться в расчеты оказалась… скажем так, провальной. В принципе, Саенс уже успел понять за эти пару месяцев: завладев вниманием, маленькое чудовище старалось удержать его как можно дольше. Что ж… Как говорится, надежда умирает последней… Хах. В этот раз — надежда на спокойную работу в тишине. Закатывать зрачки в последнее время настолько прочно вошло в привычку, что скелет и сейчас, реагируя на чужую возню, поймал себя на этом действии. Ну вот, в нем что-то и меняется. Ха! А Эррор постоянно говорит, что Саенс будто так и застрял в своей временной петле. Теперь вот можно тыкать ему в лицо дурацким рефлексом в качестве опровержения. — О-о-о-о-о-о! — голос рядом был очень громким. А еще счастливым, отчего ученый только польщенно хмыкнул. — А это? — Хм… — устало вздохнул он. — А это… кофемашина. Спустя какое-то время наконец наступившей тишины, звонкий голос раздался вновь, только теперь был не в пример озадаченнее. — А что делает кофемашина? — Ты не поверишь, — Саенс повернулся смерить собеседницу насмешливым взглядом и улыбнулся самыми кончиками рта. — Она делает кофе. Пришлось тянуться с места, чтобы нажать кнопку включения на приборе. Лучше уж показать ей все на практике, чем на пальцах объяснять теоретические выкладки. И быстрее, и полезнее. А кроме того, ну вот зачем этому созданию принцип работы кофемашины? Хотя мелкая бы не согласилась. К этому он, кстати, тоже уже привык. К ее нескончаемой мании все знать. С другой стороны… Ну вот скажите на милость, как можно понимать, что такое стробоскопический осциллограф, и в то же время совершенно не разбираться в бытовых приборах? Да и вообще не особо осознавать многие, казалось, элементарные вещи? Словно в маленькое чудовище просто загрузили все научные термины, правила, принципы работы да отпустили. И нужно подчеркнуть — только в научной сфере. Потому что обо всем остальном в этой небольшой головенке вместо знаний был лишь вакуум. Великолепное, прекрасное ничего, которое приходилось постепенно заполнять. А лучше всего — на практике. Санс потер шею, опять принимаясь за работу. Ну, возможно, все так и было. Кто его знает, как эти слияния вообще появляются? О слияниях он, как «разрешатель всех самых стремных и, чаще всего, личных проблем», был, конечно же, в курсе. Точно так же как и о том, что их вселенная отнюдь не единственная. Что существует… слишком много, по его скромному мнению, версий его же самого. И сначала это возмущало больше всего, что сам Саенс — даже не оригинал, лишь жалкая копия изначального Санса. Черт… Лучше бы ему всего этого не знать, конечно. Спокойнее жилось, понимаете ли. Такая обычная размеренная жизнь со своими поворотами и косяками… А из максимальных глобальных проблем — правильная настройка Ядра, чтобы они не отправились всем скопом в мир иной на попечение Рипера, да человек с его дурацкой петлей времени. Хотя, Санс вполне признавал это про себя, уж к этой аномалии монстр уже как-то попривык. И даже стал пытаться не остановить, предотвратить или осудить человека, а выжать из своего положения все, что было можно, разрабатывая больше новых проектов. Благо память позволяла. И знаете, свалившийся однажды ему на голову путешественник в его планы ну-у… никак не входил. В общем, о слияниях. Ученый даже встречался с некоторыми из них. И не только на его лабораторном столе, между прочим. С ПаперДжемом, например. Прекрасный малый. На расстоянии. На большо-о-ом таком расстоянии. Или Готом. Замечательный ребенок, стоит признать. Тихий, трудолюбивый, ответственный. Читать вон любит. Впрочем… все характеристики подходили и для мелкой. Кроме самой важной, конечно же. Уж тихой девочку назвать никак нельзя было. То, что когда-нибудь появление слияний в их Мультивселенной заденет и самого ученого… Нет, Саенс точно не считал себя настолько популярным у создателей, чтобы попасть в подобную ситуацию. Или настолько важным… незаменимым… полезным… Да любым! А то, что он принимал участие в чем-то намного большем, чем его мир… случайность, не более. По крайней мере, это уже не одно десятилетие звучало вполне правдоподобно. Так что, нет. О том, что у него может появиться слияние, скелет и не думал. Вот только не догадывался, насколько он ошибается. Любопытствующее лицо ребенка, нависшего однажды над просыпающимся ученым, вполне ясно намекнуло на то, что мнение у Мультивселенной по этому поводу явно было иным. Мда. И если в первую секунду Санс просто не мог понять, что вообще происходит и кто эта скелетик в неопрятном халате и криво посаженных, больших для нее очках, выглядевшая так, словно была пародией на него самого, то стоило ей открыть рот… Ха-ха. Помнится, он и сам в детстве любил задалбливать Гастера нескончаемым количеством вопросов. Иногда, кстати, назло своему практически любимому воспитателю. Единственному, если точнее. Вот только в отличие от детства Саенса сейчас все было намного радужнее. По крайней мере, малышку и правда интересовало все то, о чем она любопытствовала. Ну-у, то есть, практически все. Все же, было среди ее вопросов что-то, о чем девочка уже знала, но ей все равно требовалось подтверждение правильности собственных выводов или имеющейся информации. Не из-за вредности или чего-то подобного, вовсе нет. Мелкая просто… была такой сама по себе. Неуверенной и вечно сомневающейся. А было и нечто, оказавшееся для нее действительно в новинку. По большей части… все об окружающем ее мире. И вот это нервировало немного сильнее. Хах… бывали моменты, когда ребенок честно признавал, что знает ответ на свой вопрос, но не понимает самой его сути. Например, Санса надолго ввела в ступор недавняя ситуация, когда он попросил принести лед из холодильника. И что вы думаете? Мелкая, помедлив, спокойно рассказала вслух определение холодильника. И тут же следом спросила — а как он вообще выглядит? Словно прочитала книжку без картинок и не смогла собрать в голове представление предмета, описание которого она встретила. Приходилось учить. Буквально тыкать носом в очередную жизненно-важную вещицу. Радовало ученого лишь несколько вещей. Во-первых, несомненно, буквально фантастическая скорость ее обучения. А во-вторых, то, что хоть какие-то зачатки о том, как выжить, у нее все-таки имелись. В смысле, она знала, что нужно есть, спать, понимала, что такое опасность — не была младенцем в полном смысле этого слова. Как будто… Саенс вздохнул, прикидывая в голове, как правильнее будет описать его ощущения. Будто бы немного наивное создание, которое жило в своем собственном мире, наполненном лишь знаниями и книгами, и никогда не задумывалось над подобными мелочами. Хм. Монстр усмехнулся. Стоило видеть лицо маленького скелета, когда она узнала, что еду, оказывается, готовят, а не просто она появляется в итоговом виде. Мда. Вот уж о чем ученый никогда не думал, так это о том, что ему придется заниматься чьим-то воспитанием. Тем более, что это будет приносить такие непередаваемые эмоции. Серьезно. Ему и в свое-то время Папса с головой хватило. Нет, тот, конечно, был милым и смышленым ребенком. Санс этого никогда и не отрицал. Да вот только… ну не его все это! Совсем. Без шуток. Доказательства? Ха, следовало всего лишь обернуться назад на их историю и посмотреть, как они жили, пока Папс был маленьким. Точнее, как Саенс нырял с головой в работу, оставляя юного скелета на чужое попечение. И тут вот вновь ребенок на шее… Честно признаться, в первое время монстр пытался поступить по привычному сценарию — сплавить ее куда-нибудь. Куда-нибудь подальше, если быть точнее. Он и дети? Совершенно несочетаемо, категорично подумал Саенс, осознав происходящее. Вот только выбора создатель малявки ученому не оставлял. Девчонка не то что оставаться наедине, даже близко подходить к кому-либо еще, кроме родителя, в этой АУ отказывалась наотрез. Да и вообще подозрительно зыркала на каждого монстра, стоило ему появиться в ее поле зрения. Будто бы на уровне рефлексов ожидала от них какой-то подлянки. Да что говорить, даже располагающий всех к себе Папайрус максимум, чего смог добиться — чтобы мелкая перестала забиваться за спину Саенса, стоило брату повысить рядом с ней голос. Но ведь были у нее и положительные стороны? В смысле, конечно они были! По крайней мере Саенс хотел назвать их положительными. Например, ее нескончаемое желание угодить родителю. Мелкая старалась. С полной отдачей, ответственно подходя к выполнению просьбы. Даже слишком старалась, следя за ней в такие моменты, иногда раздумывал монстр. Ведь стоило ученому попросить девочку о помощи, как ребенок, сверкая фиолетовыми зрачками, кидалась грудью на задание столь самоотверженно и фанатично, что, бывало, ранила сама себя в процессе. Внимание на это, между прочим, она не обращала, продолжая свое занятие. Ну, ответственная. Хорошо же? Значит, все-таки положительная черта характера. Чего сомневаться-то? По крайней мере Санс думал именно так, пока не наткнулся на обратную сторону этого отчаянного желания помогать. А именно — меланхолию. Стоило чему-то пойти не так, слияние впадала в депрессию и занималась самоедством, на полном серьезе утверждая, что она абсолютно бесполезна и лишь приносит одни несчастья. Стоило ли говорить, что «что-то не так» могло быть чем угодно? В итоге рядом с Сансом по нескольку раз в день обязательно звучало нечто из уже привычных вопросов: «Я бесполезна, да? Ты думаешь, я смогу это сделать? Я действительно тебе не мешаю?». И не дай Пустота Саенсу ответить неверно. Он, однажды, раздраженный нескончаемыми вопросами под руку, так и поступил. Буркнул на тихий лепет что-то вроде: «Ага. Мешаешь.» А потом еще полдня отпаивал чаем со сладостями ребенка с тонкой душевной организацией. Которая, между прочим, выбросом магии едва не разнесла ему всю малую лабораторию. Это он еще не уточнял, что себя по кусочкам собирать после данного всплеска энергии хотелось тоже. Не физически — с телом-то как раз-таки все было в порядке. А вот внутри тогда что-то противно ворочалось, пробуждая давно забытый кофеином и работой страх. Неопределившийся, поверхностный, но отчетливо ощущаемый, казалось, уже инертной к подобному душой. Хах. Да его даже самый страшный монстр их Мультивселенной — Эррор, давно прекратил пугать. Да что там разрушитель! Ученый уже и Смерть принимал на своей маленькой кухоньке в закутке лабораторий со вселенским спокойствием. Тем более, что с Рипером они встречались по долгу его работы довольно часто. Психозы их личного, «подземельного», как шутил сам Санс, человека еще никто не отменял. Это сейчас Фриск поуспокоился немного, давненько не сбрасывая. А вот буквально полгода назад — сходил с ума довольно… разнообразно. И опасно для монстров. Ха-ха. Скелет с косой после их полноценного знакомства прятаться и не думал, а еще любил поболтать, как оказалось. Впрочем, вроде бы он говорил, что и раньше не прятался? Вот только если до осознания глобальности задницы, в которой он живет, Саенс не запоминал, что происходило в моменты после смерти своего тела, то теперь почему-то будто находился в сознании каждую секунду, пока его душа окончательно не развеивалась в окружающей ее магии. Ну, что сказать? Теперь эти десяток минут ожидания Риперу скучно не было. Он даже как-то по секрету пожаловался, что с сильными… особенными душами монстров всегда так: пока окончательно станут готовы отойти в мир иной — ждать запаришься. А тут хоть какое-никакое развлечение. Сильным ученый себя, кстати, не ощущал. Но, думается, Смерть имел в виду сильных духом, осознающих все и развивающихся больше, чем давал им изначальный сценарий мира. Путешественников. Ну, или таких как сам Саенс. Невольную карикатурно-ленивую пародию на мультивселенских сверх-монстров. Как бы то ни было, скелета уже давно ничего не пугало. Было, конечно, одно исключение, но… Эх. А вот маленькое слияние пробудить это чувство, пусть и не в полной мере — смогло. Так что, можно сказать, сладким до скрежета зубов чаем они успокаивались вместе. Вроде бы даже получалось. И вот что-то подсказывало ученому в тот момент, что второй «родитель» девочки был тем еще неуравновешенным психопатом. Ну хотя бы то, что у самого монстра психозов отродясь никогда не было. Вроде бы. Хах. Нет, ну он бы точно запомнил, да? Зато стало понятно, почему создатели свалили подарочек именно на его голову, прибавив забот. Чтобы дольше в живых проходил, ясное дело. О том, с кем у него получилось подобное «сокровище», Саенс думал долго. Долго, упорно и абсолютно бесполезно. Потому что выглядела девочка… ну, совершенно нормально! Ни тебе странного цвета костей, ни меток на теле, ни решимости в душе — ничего, что могло бы так откровенно намекнуть, кого же скрестили с ученым эти странные существа. Магия ее, конечно, была немного необычной, но, принимая во внимание столь сильное смешение двух разных типов энергии, это тоже казалось до зубовного скрежета естественным. Из той каши, кстати, что представляла собой душа ядовито-фиолетового, как и зрачки, цвета, получить исходные данные не представляло никакой возможности даже для него. Хотя, если порассуждать… сопоставить… перечитать свои же заметки о поведении молодой энергии… ну и приплюсовать вектор направленности магии… это явно был кто-то не очень позитивный… Ха! Очень полезный вывод, молодец, Саенс! Гениальный ученый, нечего сказать! А ничего, что это и по одному характеру мелкой было понятно? Но нет, мы же не ищем легких путей! Звезды! Ну конечно это не мог бы быть кто-нибудь позитивный! С его-то удачей! Хорошо хоть не сам разрушитель! Его слияний можно было узнавать буквально с лету. Вот уж у кого действительно были во внешности не просто намеки — буквально орущие на каждом шагу транспаранты о том, чей именно перед вами ребенок. Тут голову ломать, чего именно следует ждать от малявки в дальнейшем, точно бы не пришлось. С другой стороны, то, что это не слияние с Эррором, делало Санса счастливым. Он имеет в виду действительно счастливым! Монстр, несмотря на все свои заскоки и психопатию, к своим «детям» относился с любопытством, а бывало и вовсе брал заботу полностью на себя. И в то, что он пройдет мимо мира Саенса, надежды не было никакой. Как впрочем и в то, что черный скелет о существовании еще одного слияния с ним не узнает. Хм. Но не подумайте ничего такого! Он, в принципе, против разрушителя ничего не имеет. Звезды! Да Сансу даже плевать было на то, что его мир упорный шизофреник стирал несколько раз! Что вообще рядом с этим — отвратительный характер или приступы агрессии? Наладить им между собой отношения такие мелочи, право слово, ничуть не помешали. Саенс даже мог бы назвать их друзьями. Ну, насколько у Эррора вообще могли быть друзья. А вот следующего буквально по пятам бездушного хранителя Саенс, признаться, опасался. Хах? Он говорил, что страх в его душе давно притуплен? Черт, это работало прекрасно! Со всеми, кроме художника. Ученый до сих пор не мог разобраться в природе этого явления, но рядом с существом, хранящим их Мультивселенную, становилось жутко. До дрожи, до судорог в стиснутых костяшках. И Саенс искренне не понимал ни Дрима, ни Блу, ни жителей разных АУ, так спокойно находящихся рядом. Эррора в последний десяток лет он тоже не понимал. А конкретнее с того момента, как разрушитель стал одним из носителей первых слияний — Градиента. В то время три слияния появились более привычным для монстров путем. Ну как, привычным, скорее, взбаламутившим всю Мультивселенную и давшим монстрам возможность осознать очередной глобальный поворот их истории. «Пиздеца» — как точно выразился разрушитель. Уже потом, когда паника немного улеглась, Фреш на пару со Смертью притащили ему ребенка-скелета. Абсолютно неучтенного и совершенно здорового. А еще счастливо называвшего Рипера папой и не отлипающего от него ни на шаг. Рейвена. Он знал, кто он. Знал, кто его родители. И совершенно точно имел уже сложившийся характер. И был той еще гиперактивной занозой в заднице. Слияние появилось буквально из ниоткуда, свалившись на руки опешившему Гено. Кажется, судя по возмущенным крикам Рипера, которые должны были быть изначально спокойным рассказом, Глюк от ребенка в восторг не пришел, посчитав, что свихнулся на своем загрузочном экране окончательно. Фреш же, выдернутый за шкирку из собственного мира, как первый пришедший на ум Смерти кандидат в утешители для Гено, не подпускающего к себе ни Рипера, ни ребенка, с поставленной задачей справился фигово. За что и был переправлен в помощники Саенса вместе с причиной переполоха. Ну, в тот раз он действительно неплохо так помог. Ученый спокойно признавал, что до всего этого безумия у них с паразитом в теле скелета были довольно прохладные взаимоотношения. Думается, даже не на уровне знакомых, а на грани чисто деловых. Саенс, если мог, решал проблемы Фреша, тот же в ответ платил мелкими услугами для сидящего в своем мире монстра. В общем, точно такие же, как и с чуть ли не каждым заглядывающим к нему путешественником. А вот после… После всей той паники, беготни, изучений, сбора: сведений, монстров, еще двух найденных слияний… да много чего, упавшего на плечи именно этих двух монстров… После что-то потеплело. Что-то появилось. Еще не дружба, конечно, вряд ли они вообще могли себе представить подобное. Скорее, взаимное уважение? Возможно. По крайней мере, неожиданно для себя Саенс стал замечать, что вместе с некоторыми другими альтернативными Сансами Фреш стал задерживаться у ученого на десяток лишних минут, часов или приходил просто так, скрасить вечер за кружкой пива и разговором. Он больше не был очередным мелькающим в лабораториях лицом, переходя в категорию хороших знакомых. Что касалось тех слияний… Именно тогда из разрозненной, собранной буквально по кусочкам информации они и узнали, что нерожденные, воплощенные чужой, могущественной силой слияния были созданы для помощи в поддержании баланса их Мультивселенной. Каждый был за что-то ответственный, каждый уже изначально знал свое предназначение. Они не тыкались, словно слепые котята, не находили свой путь сквозь потери и ошибки и не выгрызали свое место под солнцем. Хах. Они и правда были теми еще детьми. Саенс все еще думает, что рожденные, первые дети были пробой. Возможно ли это? Получится ли? Изначальные слияния, как он их назвал, к моменту появления следующего поколения все еще росли, учились и не были столь сознательными, как воплощенные собратья. Быть может тот, кто сотворил все это, решил не ждать так долго? Или он видел что-то скрытое даже от глаз и разрушителя, и хранителя, и иных сильных монстров Мультивселенной? Кто знает. В любом случае было и то, что признавали все путешественники — слияния не были бесполезными приложениями к хранителям баланса, тащившим на себе так много и так долго. Слишком много и слишком долго, возможно? И когда с их плеч начала исчезать вся тяжесть собственного долга… не сразу, просто однажды они осознали все это, вздохнув, наконец, с облегчением. Ученый со своей позиции стороннего наблюдателя прекрасно видел… И расслабившегося Эррора, который смог, наконец, перестать нервничать, что их Мультивселенная может схлопнуться от перегруза. И спокойно улыбающегося Инка, такого же пугающего, но больше не исчезающего неожиданно на пару месяцев на зов очередной рождающейся вселенной. Тогда еще хранитель буквально волочил обратно ноги через силу. Затронуло не только хранителей — даже Рипер, повеселев, шутил, что узнал каково это, когда существуют выходные. К настоящему моменту им всем: и хранящим мировой баланс, и скромному винтику в системе Мультивселенной, больше не нужно было отдавать самих себя, следя буквально за каждой мелочью, относящейся к собственному предназначению, что творилась в этом нескончаемом круговороте жизни, скорее только контролировать своих «детей» да, быть может, делиться опытом, обучая помощников некоторым новым для них трюкам. И Санс считал это хорошим подспорьем, полезным. Вот только совершенно не понимал, как можно было ревновать к слияниям твоего мужа с кем-то другим. Это он о Инке, в частности. А тот ревновал. До безумия. До бешеных черепов в глазницах, изливаясь на несчастного, которому не посчастливилось быть вторым родителем, улыбками, словно бы пропитанными ядом. К настоящему моменту Инка стали если не опасаться, то просто стараться не провоцировать, чтобы не навлечь на себя гнев хранителя АУ. А Дриму и Найтмеру они всей оравой, что была в курсе ситуации, даже сочувствовали какое-то время. По количеству слияний те… он даже не мог назвать это словом «побеждали», потому что, благодаря художнику, иметь слияние с разрушителем означало иметь ещё и шанс преждевременно отправиться на встречу с Рипером. Хах. Кстати, на своих собственных детей, если они были не от Эррора, конечно же, хранитель практически не обращал внимания. Есть и ладно. Однажды, попав, наконец, в тот период, когда за неуместный вопрос ты не рискуешь нарваться на яростный взгляд пылающих алым зрачков и мстительные шуточки Инка, а именно на момент его очередного перерождения, Саенс спросил: действительно ли черного скелета устраивает такое отношение? И знаете… Он, признаться, никогда ещё не видел у этого монстра столь счастливого взгляда. Ученый даже завистливо отвернулся, не в силах смотреть в глаза скелета, нашедшего то, что ему не хватало с самого своего появления на свет — семьи. У него, в отличие от разрушителя, был брат, которого Саенс понимал куда лучше, чем черный Фреша и Гено, куча знакомых, окружающих его каждый день, и близкие связи, которые включали точно больше одного почти-друга. И все равно он не мог не позавидовать, пусть поверхностно, мимолетно, но так искренне, что на глазницах в тот момент едва не навернулись слезы стыда. Санс никогда не задумывался раньше о романтических отношениях. Тем более о своих. И только в тот день отчего-то, сидя в одиночестве опустевшей лаборатории, печально размышлял о несбывшемся, возможном и о таком глупом. Не потерял ли он что-то, отодвинув от себя этот пласт жизни? Не лишился ли чего-то действительно важного? Это под утро следующего дня неосторожно потревоженные мысли наконец-то улеглись, чтобы вновь опуститься куда-то на дно разума. А в тот вечер… в тот он и правда был словно сам не свой. И теперь он как-то даже растерялся, получив в свои руки один в тех кусочков пазла, что когда-то круто повернули жизнь разрушителя. А именно — ребенка. Его ребенка. Его слияния с кем-то. С кем-то темным, чужим, неважным. Неважным, потому что таких персонажей в Мультивселенной было достаточно. Он бы сказал, даже слишком много, чтобы точно угадать, кто именно это был. Да и зачем? Они же не будут обучать и воспитывать ребенка вместе? Глупость какая. Поэтому-то, через некоторое время, ученый попросту забил на попытки что-либо разузнать, принимая все как есть. — А это что? — из размышлений его вырвали неожиданно, робко дёргая за рукав. Видимо, он задумался настолько, что на обычные слова уже не реагировал. — Это? — Санс проводил пустым взглядом за маленьким пальцем, указывающим направление. — Большая красная кнопка, — на автомате проворчал монстр, отворачиваясь обратно. — А зачем она? — Чтобы нажимать, конечно же, — пожал он плечами, все еще витая в своих рассуждениях. Но тут же встрепенулся, стоило малышке подскочить со своего места. — Не вздумай на ее тыкать! А то мы тут все взлетим к чертовой матери! — взвился Саенс. Он пояснил, чуть успокоившись: — Это для сброса лишней энергии в Ядре. Она поэтому и защищена магическим куполом, приглядись. Видишь? Так что даже не пытайся туда залезть? Хорошо? А то, я боюсь, ты со своим упорством и не на такое способна, — последнюю фразу Санс едва слышно пробурчал про себя. Милое, сующее свой нос повсюду слияние звали Алексия, и все, что она делала, это либо терроризировала Саенса, либо… читала. Причем поглощала она все — от научных талмудов, сквозь термины которых и сам Санс, бывало, пробирался с трудом, до притащенных однажды Фрешем журналов мод, забытых на какой-то пыльной полке. Если судить, конечно, по слою грязи на них. В общем, как однажды подметил ученый в своих заметках, застав девочку за подобной «литературой», что именно она читала — ребенку было абсолютно плевать. Кажется, мелкой нравился сам процесс. И, вау, она действительно помнила и осознавала все, что попадало подобным образом ей в голову! Не досконально, впрочем, но могла спокойно своими словами пересказать о чем книга от и до, разбираясь в новой для себя информации по ходу чтения. Ну и, чаще всего, закидывая Саенса кучей уточнений в процессе. Довольно жуткий ребенок, усмехался про себя ученый. Всего ничего от роду, а она уже разбиралась в некоторых темах получше, чем другие его коллеги. Они за сотни лет своей работы до сих пор не всегда понимали, что делали, чем раздражали неимоверно. А тут вот оно — будущее светило науки, иногда довольно улыбался он. Его собственное слияние, неважно с кем, грозилось вырасти в замечательного ученого и немного снять с родителя груз чужих проблем. Это было неожиданно приятно. Кажется, теперь Санс понял, что такое гордость за своего ребенка. Хах, с Папайрусом все было не так. Да и, признаться, то, что интерес брата лежал немного к другой сфере… Хм. Расстраивало? Папс внимание не растрачивал, сначала предпочитая отдавать его полностью медицинским разработкам, а потом открывая для себя нутрициологию. И все. Теперь дома можно было услышать только информацию о правильном питании, лекции о несоблюдении предложенного рациона и истерики по поводу поглощаемого кофеина. Поэтому-то Саенс и поселился в лабораторном комплексе, буквально выцарапав себе пару комнат из жадных лап Маффет. А вовсе не из-за того, что хотел быть к работе поближе. Что ж. Санс снял очки и оперся спиной на спинку стула. В любом случае, не только гордость за мелкую. Каково это — быть настоящим родителем, взяв ответственность за воспитание ребенка полностью на себя, а не скидывая на ту же Ториэль, бурча в оправдание что-то о важности собственных наработок… все это он тоже начал понимать только сейчас. И, к собственному удивлению, монстр не мог сказать, что это ему не нравилось. Все же для самого ученого маленькое слияние казалось завораживающим существом. Было так странно смотреть на кого-то другого и видеть в нем свои собственные черты. Подмечать у мелкой не раз замеченные за собой же привычки. И смеяться, когда девочка, ошибаясь, корчила точно такое же возмущенно-непонимающее лицо, что иногда он видел в отражении. А еще ему приходилось, наконец, и правда заботиться о ком-то. Саенс до сих пор помнил, как он подолгу не появлялся дома, оставляя маленького Папайруса у знакомых и окунаясь с головой в очередной проект. Да в разработку того же Ядра, например. Сколько тогда времени у них с Гастером заняло исследование и создание генератора для всего Подземелья? Лет двадцать? Больше? Он, бывало, месяцами не приходил в их маленький домик среди заснеженного леса, погрузившись в работу. Тогда еще Сноудин даже не построили, чтобы полагаться на соседей в присмотре за крохой-скелетом, и Санс относил его на проживание то к королеве, то к Гриллби, а то вообще сгружал на истеричку Маффет. В общем, сам виноват, выросло то, что выросло. Мда. И не то что бы монстр не желал повторения собственных ошибок, получая на выходе доброго, трудолюбивого и отлично умеющего выносить мозг по любой мелочи скелета. Просто маленькое слияние уже начинало нервничать при обычном нахождении рядом с каждым, кроме родителя, жителем Подземелья. Если оставить их наедине — истерить. А где истерика, там и шторм магической энергии, разрушения и пострадавшая психика окружающих. Однажды, застав подобную реакцию после того, как он попытался оставить ребенка с паучихой, Саенс надолго зарекся делать подобные глупости. Вещи тогда не пострадали. А вот сама Маффет еще долго шарахалась от его лабораторий, как от огня. И слезно утверждала, что его милый ребенок — исчадие бездны. Хотя Саенсу больше казалось, что монстр просто окончательно двинулась крышей на своих деньгах. Ну или это они так неудачно попали в стадию обострения ее психоза? Иначе почему паучиха после того случая на некоторое время вообще заперлась в своем хранилище монет? Точно ненормальная. Так что Санс даже не обиделся, посоветовав Алексии не обращать внимания на тетю-истеричку. Конечно, в момент выброса энергии находиться рядом с малой было то еще себе удовольствие. И да, он чувствовал, как начинал подтачивать его сознание вновь пробивающийся страх. Но ведь это обычная защитная реакция организма! Ладно, может быть и не совсем обычная… Но он же не будет винить своего ребенка в том, что тот боится?! Нужно было просто научить ее контролю. Хах. А было ли это возможно? Саенс в который раз подумал, что слияние ему досталось немного странное. Уже вроде бы не ребенок в полном смысле слова, но и полностью взрослой ее назвать было нельзя. И это он судит категориями именно слияний, а не, скажем, хранителей. С другой стороны, быть может магия оказалась не ее сильной стороной? Скорее всего, размышлял Саенс, Алексия была таким же чистым учёным, как и он сам. Вот в чем в чем, а в науке она разбиралась очень даже неплохо. И все равно, то ли монстр не мог трезво смотреть на нее, без появившихся за столь короткое время ощущений странного родства, а то ли он и правда не так уж и ошибался… в любом случае, считать ее полностью взрослым монстром Санс не мог. А потому и бился над дополнительным обучением всего, что мог передать не только как преемнице… как собственному дитя. И обучить потомка контролю его же магии было одним из инстинктивных постулатов всех монстров. Ученый бился уже не одну неделю над озвученной целью. Пока бестолку, впрочем. То ли он не мог правильно передать, чего вообще желал добиться от мелкой. То ли сам, несмотря на все исследования, до конца не осознавал всех процессов в ее организме. В общем, учитель вышел из него, мягко говоря, хреновый. В итоге они пришли к тому, что теперь небольшой комок костей не отходил от Саенса ни на шаг, следуя как за мамой-уткой. И, как он уже говорил, девочка либо молча читала, расположись в той же комнате, либо помогала в работе, или же, как сейчас, непрерывно задавала вопросы. — Что такое «арфа»? —Хм? — ну или читала и задавала вопросы. Санс, признаться, и не заметил, как Алексия отвлеклась на новую книжку, погружая спальную комнату в тишину. Это сколько же он сидел так, уставившись в одну точку? — Ты что там читаешь? — немного удивился он, пытаясь вспомнить, где в его коллекции учёных талмудов могло быть вообще упоминание арфы? Вспоминаться не хотелось, кстати. — Житие барда Кроунерберга. Великого и тщеславного, — процитировала заголовок мелкая. — Это мне Гот принес вчера, — щеки ребенка покрылись румянцем смущения. — Сказал: интересная история. Ты же не против? — Никогда, — заверил Саенс, махнув рукой. — Читай на здоровье, что хочешь. А арфа — это струнный музыкальный инструмент. Щипковый. Он выглядит как треугольник, между которого натянуты струны, — быстро накидал изображение на полях монстр, показывая заинтересованно подавшемуся вперед слиянию. — Возможно, если не забуду, я поищу тебе записи музыки на арфе. Вроде бы у Смурены было что-то подобное? По крайней мере, должно быть… — Смурена? — Глава раздела акустического направления. Ты с ней не встречалась, пока что. Милая дама. Тихая, скромная, любит музыку. Не хочешь познакомиться? — Нет! Ребенок яростно замотал головой в отрицании, тут же утыкаясь обратно в книгу и возмущённо пыхтя. Ну, а как же, ведь Саенс предположил, что юная мисс, которой, по ее же мнению, все эти монстры хотят только навредить, может, страшно предположить, попробовать подружиться с одним из них! И правда, глупость какая. Парадоксально, но в отличие от жителей АУ, от которых девочка все ещё продолжала шарахаться, существовали и те монстры, которых она, если не принимала, то на которых реагировала… нормально. Что не удивительно, первыми, кто попадал в этот список, были слияния. А вот вторыми — путешественники. И Санс абсолютно не понимал по каким признакам его ребенок определяла, кто был перед ней. Ведь иногда сказать, что обычный с виду монстр именно путешественник — невозможно! Но то, что она не ошибалась ещё не разу — это было абсолютно точно. — Она тебе нравится? — А? — учёный растерянно встрепенулся, отвлекаясь от цифр, и нервно поправил очки. — Ты о чем? Лицо дочери из просто настороженного стало немного злым, словно ей не нравилась сама мысль, о которой она сейчас подумала. — Эта Смурена! Она тебе нравится? — Хах? Ну, она хороший специалист, — лёгкое пожатие плеч ребенка не успокоило, наоборот, ввело в состояние большей озлобленности. — Романтически! Она тебе нравится романтически! Это так? Ты поэтому постоянно находишься тут? Звёзды! Да о чем вообще говорит этот ребенок? И только не говорите ему, что она сейчас заплачет! Черт! — Эм? Алексия? Так! Успокаиваемся, — монстр придал своему голосу побольше строгости, вытирая чужие скулы рукавом халата. — С чего ты это вообще взяла? И где это — здесь? Давай-ка проясним ситуацию сразу, чтобы не было никаких недопониманий, ладно? Потому что что мы делаем? — Мы спрашиваем, если чего-то не знаем, — пробурчала в ответ мелкая, шмыгая носом. — Даже на личные темы? — На все темы! Особенно на личные, — решительно кивнул он. — Лучше один раз спросить, чем ходить вокруг да около, накручивая себя. Ясно? Так что давай, что там у тебя? Как ты вообще пришла к такому выводу? — Ну-у, — чужой нос опять зашмыгал. — Гот сказал, что если ты не хочешь покидать АУ, то это из-за того, что у тебя есть кто-то, кто не может ее покинуть! Это правда? Саенс удивлённо моргнул. Ну, в принципе, что ещё мог сказать слияние Гено и Рипера? Конечно, насмотревшись на отношения родителей, у того и мнение складывалось, порой, довольно специфическое, даже на обычные ситуации. Хах. — Нет, милая, — он устало покачал головой. — Думаешь, я бы не сказал тебе, если бы решил завести пару? Поверь мне, — усмехнулся скелет, — ты бы об этом узнала первой. Потому что что? — У нас друг от друга секретов нет! — Точно, — усмехнулся он, смотря на повеселевший девочку. Впрочем, радовалась она недолго, вновь нахмурившись. — А почему ты тогда не хочешь покинуть этот мир? Корица же приглашала тебя в ОмегаТаймлайн! А ещё мы могли бы погостить у Рипера! Там все боги — путешественники! Или у мистера Эррора! Градиент говорит, что его папа не против. Он даже подберёт нам собственный дом, если ты захочешь остаться в Антипустоте! Будем соседями! — А ты так хочешь переехать? — Саенс спрашивает лениво, едва кривя в усмешке рот. Потому что подобную идею, внезапно поселившуюся в маленькой голове, они начали обсуждать ещё неделю назад, и это был единственный раз, когда Саенс высказывал дочери категоричное нет. Без пояснений. Он и сейчас был бы не против попросту отмахнуться, не желая просвещать в собственную ситуацию этого любопытного монстра. Только вот с течением времени ребенок становилась все более и более настырной. И чем все это могло закончится, Санс узнавать не желал. А потому смиренно вздохнул, захлопывая отчёт и отодвигая его в сторону. Потом разберется. — Так. Я рассказываю это один раз, и мы больше не поднимаем эту тему, юная леди! Тебе все ясно? Прекрасно, — собственные пальцы прошлись по вискам, напряжённо массируя. — Хах. Так, — он резко выпрямился на стуле и поднял на дочь спокойный взгляд. — Начнем с того, что путешественник из меня, как из Андайн — балерина. Вроде бы все зачатки есть, а исполнение будет крайне… несуразное. Хм, как бы тебе объяснить? Давай начнем с извечного. Скажи мне навскидку, чем отличается жители АУ от путешественников? Не по твоим ощущениям или их силе, а по возможностям. Чем они отличаются в первую, самую важную очередь? Алексия задумчиво прижала к груди книгу и едва заметно нахмурились, обдумывая. — Ну, — неуверенно протянула она, спустя немного времени. — Путешественник не подчиняется сценариям АУ. Своему или любому другому. У него есть право выбора. Воля, благодаря которой он может не только принимать решения самостоятельно, но и развиваться, не останавливаясь скованным пределами одного сюжета. — Хорошо. Засчитываю. Что ещё? — Эм… Предназначение! Каждый путешественник стал именно путешественником для чего-то! — Пффф, — Саенс прыснул в кулак. — Не путай мокрое с горячим, мелкая. Предназначение есть у хранителей баланса, есть у некоторых… специфичных монстров, как боги, например. Но мы-то сейчас говорим о путешественниках в целом. Ещё попытка будет? Девочка мгновенно приуныла, начиная стрелять из-под опущенной головы грустными глазками. — Э-э, нет! Никакого самобичевания, милая! Мы сейчас рассуждаем и делаем выводы. Конечно же, ты можешь ошибаться. Просто принимай это к сведению и пробуй снова! Так что давай, выше нос и снова в омут. Итак? Есть идеи? Нет? Что, совсем больше нету? А как насчёт влияние на душу энергии АнтиПустоты и Пустоты? Ты же ковырялась в моих исследований недавно? — Оболочка души путешественника радикально отличается от оболочки жителя АУ и способна выдержать давление со стороны любого типа магических потоков в пространстве, тем самым позволяя не рассыпаться в пыль при первом же переходе, — рассудительно высказала она, чем заслужила согласный кивок. — Именно. Кроме мира-исключения, созданного специально, чтобы обычные персонажи из любой АУ чувствовали себя в нем нормально. В такое место может попасть любое создание. Я имею в виду ОмегаТаймлайн, мелкая, — усмехнулся Саенс. — Неужто Корица тебе не говорила этого? Девочка передернула плечами: — Я такое как-то и не спрашивала. А ещё что-то есть? — Ага. Лежит прямо на поверхности и без сложного анализа. Такое явное, что грех не заметить. — Явное? — пальцы Алексии звонко простучали по книге, выдавая задумчивость хозяйки. — Что-то явное… путешественники… путешественники они….они что? Они… путешествуют! Они могут открывать собственные порталы в другие миры! Бли-и-ин! Это же элементарно! Как вообще такое можно было пропустить? — Потому что все самое очевидное, лежащее буквально под носом, мы никогда не замечаем первым, разыскивая задачку посложнее, — усмехается скелет и тут же хмуро качает головой. — Хотя твоя формулировка немного неверная. Скорее это прозвучало бы как… Магия путешественников имеет возможность открывать порталы в другие альтернативные версии. — Пап… — Санс немного вздрогнул, ещё не привыкнув за столь короткое время к новому титулу. Девочка выглядела довольно озадаченной. — Но разве это не одно и то же? Хах? Если бы это было так, много у кого проблемы рассосались сами собой. Увы. — Нет. Одно дело, когда твоя магия имеет к чему-то способность, и совсем другое, что это можешь делать ты. Например, ты слышала о Серафиме? — ему в ответ яростно закивали, заинтересованно сверкая зрачками. — В его способности из-за силы априори вложена возможность передвигаться по мирам. Но знаешь, почему он делает это крайне редко? Потому что из-за резонанса поглощенных душ решимости вся его магия нестабильна. Вот решительность он использовать может в любой момент. А собственную магию теперь не всегда. И никогда не может предугадать, откроется ли его портал и куда он будет вести. Да что ходить настолько далеко! Взять хотя бы Гено! Он ведь тоже путешественник и также изначально способен открывать порталы! И что? Видела когда-нибудь это? И не увидишь, милая. Потому что как только папа твоего друга покинет загрузочный экран — тут же обратится в пыль. Вот так вот. А еще есть из знакомых тебе монстров — Хоррор. У него вообще отсутствует активная магия из-за застарелой травмы. Так что возможности магии и твои возможности — отнюдь не всегда совпадают. Алексия проморгалась, неуверенно подавая голос: — А у тебя? Ты никогда не колдовал при мне, — удивленно тянет она. — И у меня, — усмехается Саенс. — Моя магия довольно слабая. А мой максимум по ее владению — призвать бластер в зале суда, да и то, используя возмездие кармы. Я все же больше учёный, чем маг. — Но я могу!.. — Можешь, — монстр споро соглашается, не дослушивая. — Ты у меня девочка способная, — усмехается он. — Умненькая. Так что, думаю, сможешь понять. Перенестись в другой мир для меня — это либо оказаться в нем запертым, либо зависимым от кого-то, пусть даже и от тебя, Алексия. Разве что-то поменяется? Здесь же, в любом случае, все налажено. И моя жизнь, и работа, и, даже оставаясь на месте, я никогда не пропускаю новости Мультивселенной, — скелет громко фыркает, выражая этим свое отношение. — А то и поучаствовать в чем-то успеваю. Да и все же, это ведь мой собственный мир. Я дома, милая. Так зачем мне куда-то переезжать? — он немного помолчал, перед тем как, устало потерев череп, спросить: — Тебе здесь мало места, не так ли? — Алексия смущённо тупится, не отвечая. Санс, в принципе, и не ожидает заверений в чем-либо, все и так понятно. Скорее всего, желание изучить что-то новое проявляется не только в мелочах, но и охватывает своим вниманием места, монстров, ситуации. Любовь, скорее всего, к путешествиям, доставшаяся от того, второго монстра, только подстегивает ее. — Что ж. Я подумаю над этим немного позже, ладно? Ребенок смиренно кивает. А у Саенса в голове еще надолго оседает вновь, как и тогда с Эррором, случайно потревоженное желание чего-то близкого, нового. Не путешествий. Точно не этого… А вот идея с отношениями… Санс чувствует, как с интересом бурлит магия, подталкивая на безумные мысли. Пара для него? Хах, Алексия и правда подумала, что такое возможно? Хотя попробовать хотелось все больше… Успокойся, Саенс. У тебя и так полно работы. В очередной раз вздохнув, ученый вновь притягивает к себе расчеты, погружаясь в мир формул, выкидывая все лишнее из головы.