Прогноз

***

Третий день подряд в патруле особенно не удался. Сначала город завалило снегом, застопорив весь транспорт, и героям пришлось помогать автобусам и автомобилям выбираться из сугробов. Потом Эйджиро едва увернулся от торопящегося куда-то бизнесмена с причудой маленького тарана, отбив себе задницу об лед, упустил двух мелких воришек и помог тихой бабушке с пакетами, только под конец выяснив, что ошибся домом, этажом, и хорошо, что не бабушкой. И в конце, под занавес, наткнулся на Мидорию — прямо посреди улицы, на чужом маршруте. Эйджиро даже не понял, как там оказался. Видимо, чтобы окончательно выбить его из колеи, вселенная решила еще немного поперчить сверху. Мидория стоял под снегопадом, будто не замечая запутавшихся в волосах снежинок, и рассматривал витрину с детскими игрушками, задумчиво постукивая пальцами по подбородку. Одет он был в штатское, а не в геройское, и Эйджиро улыбнулся от вида знакомых потертых красных кроссовок. Пара была одной из старых, не «рабочих», и в последний раз он видел ее очень давно — когда они вместе с Мидорией гуглили, где можно восстановить подошву. Живое воспоминание приятно грело, а то, как Мидория не изменял привычкам даже под третий десяток лет, било куда-то под сердце. Не то чтобы весь Мидория не бил его под сердце с силой отбойного молотка еще с самого выпуска. Отчаянно, беспощадно и, судя по привычке постоянно сбегать через окно его квартиры с виноватым видом, забывая, что Эйджиро, вообще-то, тоже герой — совершенно намеренно. Воспользовавшись тем, что его не заметили, Эйджиро задержал дыхание и подкрался ближе, стараясь не скрипеть свежевыпавшим снегом. Привстал, заглядывая через плечо, и бодро выдохнул куда-то в щеку: — Привет! Что выбираешь? Если Мидория и испугался, то вида не подал — его выдали только мгновенно вспыхнувшие уши. Он медленно повернул голову, явно стараясь не улыбаться, и спросил, плохо изображая строгость: — Киришима-кун, а вдруг я бы тебя ударил? — Ты же топовый герой. Железный самоконтроль и все такое, — так же серьезно покивал Эйджиро, задевая подбородком объемный красный шарф. Мидория беззвучно вдохнул и переступил с ноги на ногу. — Но я бы пережил, я же прочный. И тебе пришлось бы за мной ухаживать. Целую неделю сидел бы рядом с моей кроватью. А я бы страдал, думая о том, как ты пропускаешь из-за меня патрули, и представляя, как Бакуго от этого психует. Это было бы жу-уть как немужественно. А потом… Мидория не выдержал и прыснул, жмурясь. От него приятно пахнуло чем-то вроде кондиционера для белья и любимым яблочным шампунем. Замерзший кончик носа бессовестно алел, и Эйджиро вдруг почувствовал, что не так уж все и плохо. Не холодно совсем, из-за снегопада мало людей, даже преступники засели по домам, бабушка до дома добралась, и вообще — скоро праздники. А потом незаметно вздохнул, вспомнив, что до вечера еще далеко. И конкретно этим вечером передавали только метель и зубодробительное одиночество. — Плохой день? — понимающе кивнул Мидория, зачем-то натягивая капюшон. — Ага, — ответил Эйджиро и все-таки положил голову ему на плечо, легонько прижимаясь к спине. Мидория вздрогнул, косясь на него, и шепнул: — Тут кругом камеры и люди. — Знаю, — сказал Эйджиро и потерся маской о шуршащую ткань куртки. Отстраняться не хотелось. — Ну, а вдруг я тебя… спасаю от чего-нибудь. Еще пару секунд, ладно? Перед глазами замигала гирлянда. За стеклом витрины на блестящих подушках сидели медведи, единороги, пегасы и, почему-то — потрепанная желтая собака, чем-то напоминающая Всемогущего. Все сразу встало на свои места. Собаку, наверное, можно было спутать с обычной игрушкой — кто угодно бы спутал, времени прошло много, герои сменились, а дети остались, — но Мидория до сих пор был способен узнать мерч со Всемогущим в любом состоянии, любом положении и с любого расстояния. И все так же подвисал, думая о чем-то своем. У Эйджиро в груди болезненно потянуло. Некоторые вещи со временем не становились лучше — они постепенно исчезали, как исчезает все, что имеет свойство умирать. Старели. Уходили. Менялись до неузнаваемости, становясь историей. И если даже в его голову от вида одинокой потертой игрушки закрались такие мысли, то о чем должен был подумать Мидория… Он сорвался с места. — Подожди тут! — только и успел крикнуть, заскакивая в магазин через прозрачную дверь. Продавец за прилавком покосилась на его маску и костюм, напряженно улыбнувшись, и расслабилась, только когда Эйджиро попросил игрушку с витрины. — Я рада, что его наконец забрали, — доверительно сообщила она, упаковывая Всемогущего в коробку. — Последний остался из этой серии. Больше не производят. Эйджиро торопливо поблагодарил и выскочил, звякнув дверным колокольчиком. Мидория ждал у входа, засунув руки в карманы и озадаченно поблескивая глазами из-под капюшона. Потом заметил коробку, которую Эйджиро тащил в руках, и задрал брови под самую челку. Эйджиро уловил его мгновенный порыв навстречу и ловко увернулся от протянутых рук, рассмеявшись. А еще раздумывал ведь, стоит ли покупать. — Зачем? — каким-то благоговейным шепотом спросил Мидория, не отрывая взгляд от коробки. Лицо у него было такое, будто прямо перед ним заговорила статуя Будды, а потом небеса разверзлись, и оттуда спустился целый пантеон богов. — Она очень редкая, приурочена к рейтингу популярности в год собаки. Тогда всю первую десятку героев выпустили… Внутри Эйджиро на такие его выражения что-то до сих пор отзывалось — странным чувством, подозрительно похожим на ревность. Поэтому он зажал коробку подмышкой, спрыгнул со ступеньки и, не давая себе передумать, поцеловал замешкавшегося Мидорию в щеку, прямо рядом с колючей меховой окантовкой. Чувство внутри съежилось и поутихло — Мидория не отстранился, коротко выдохнув возмущенное облачко пара, и даже потянулся следом. Выпрямившись, Эйджиро вручил ему в руки коробку. — Захотелось… купить… — неловко начал он, на ходу придумывая оправдание. До ближайших праздников было еще минимум две недели, а Мидория тяжело принимал подарки, не заработанные собственным трудом. Чтобы пресечь отнекивания, Эйджиро продолжил: — У меня еще не закончилось патрулирование, и мне не в чем его носить. И добавил чуть тише: — Сможешь мне привезти? Пожалуйста. Мидория спрятал улыбку в шарфе и отвел глаза. Получилось. От таких перемен у Эйджиро всегда щекотало под коленями, словно кто-то наконец почесал давно зудящее место. Приятно было чувствовать момент, когда Мидория принимает правила флирта. И особенно приятно было знать, что срабатывало это только у него. — Наверное. Когда? — уточнил Мидория, крепче перехватывая коробку. — М-м, не знаю? — Эйджиро поднял глаза, сделав вид, что задумался. Сердце подскочило к горлу и забилось так быстро, что даже дышать стало трудно, в костюме сразу сделалось жарче. — Сегодня вечером было бы неплохо… Мидория так же притворно вздохнул, взглянул на часы, потом на Эйджиро. Быстро обернулся, оглядываясь, и, ухватившись за спадающий капюшон, поцеловал его уже по-настоящему, заставив замереть на месте. Приподнявшись на цыпочки, коснулся одними губами, и даже маска ему не помешала. Сердце неровно дрогнуло, сбившись с ритма и ударившись о ребра. По губам неуверенно скользнул теплый язык, и Эйджиро приоткрыл рот, отвечая. Обхватил руками плечи, заставив теснее прижаться к себе. Влажный от снега пуховик был мягким, сминался под руками, а Мидория под ним, под слоями одежды — привычно твердым. Капюшон словно отсекал их от мира. В его уютной темноте Эйджиро не выдержал и зажмурился, ощутив, как последний судорожный выдох обжигает влажные губы. Резким вдохом поймав его, он отстранился. Мидория виновато улыбнулся и по самый нос зарылся в шарф. Лицо у него так покраснело, что почти слилось по цвету с вязаным безобразием. Даже веснушки исчезли. Зеленые радужки потемнели, залитые зрачком, и взгляд стал пытливым, пристальным — так неотрывно тот обычно наблюдал за исполнением хорошего плана. Эйджиро почувствовал, как шею невольно затапливает жаром, словно его поймали за чем-то неприличным. Третий десяток лет, подумал он, от смущения закрывая глаза ладонью. Ну сколько можно его мучить, он же так до старости не доживет… — Хорошо. Я привезу, мне не трудно, — тихо сказал Мидория. — Увидимся позже, д-да? Эйджиро быстро кивнул, старательно разглядывая припаркованную неподалеку машину и не зная, куда деть руки. Машину засыпало толстым белым слоем, а геройские костюмы нынче делали слишком функциональными — даже нечего стало нервно поправлять. Когда Мидория скрылся в сереющем снегопаде, Эйджиро набрал полные легкие морозного воздуха, заставив себя успокоиться и перестать мысленно восторженно орать, прогнал из живота всех бабочек-мутантов и подумал: кое-что со временем все-таки становилось лучше. Например, прогноз погоды.