Постель и орхидеи

      В доме почти незаметно тикали стрелки часов, отмеряя свой бег по старым, потрескавшимся делениям циферблата. В стекле, оберегающем механизм от пыли, отражалось окно, скрытое за белым тюлем. Воздух, наполненный тишиной, уютно обволакивал, располагая к отдыху.       На кухне, выполненной в классическом стиле, полной строгих линий и прямых углов, Драко окончил с работой над книгами. Поднялся, устало потирая глаза, поставил чашку в раковину, та звякнула о металлическую поверхность, следом недовольно отозвалась ложка. Мужчина раздраженно поморщился от разрушенного очарования тишины и перешел в гостиную, схватив с кресла вязаный свитер и накинув его на плечи.       Небольшой дом в тихом районе Лондона не отличался от своих собратьев по улице. Красный кирпич, большие окна из светлого дерева, обрамленные текстилем. Пара порожек крыльца, одинаковые двери, украшаемые венками к Рождеству. Темная черепица нагревалась точно так же как у соседей сбоку или напротив.       Драко устроился на диване возле высокой лампы. Взял с консоли оставленную книгу и очки с тонкой строгой металлической оправой. Все это требовалось ему скорее для создания некого ощущения удовлетворения, ведь зрение у мужчины отличалось заметной четкостью. Он оторвался от написанных строк только при звуке детских голосов, что послышались с улицы.       Посмотрев в окно, Малфой прищурился, провожая пристальным взглядом стайку детей. Часы за его спиной только недавно пробежали отметку четырех часов, а значит, соседские мамочки возвратились домой, каждая со своим чадом, и теперь болтают у чьего-нибудь дома, пока ребятня носится по чинным тротуарам.       Драко только хмыкнул, улыбнувшись, и вновь вернулся к книге. Детские голоса почти не мешали ему наслаждаться хитросплетением сюжета и теплом дома. Для него они вскоре слились с тиканьем часов, растворились в вязкой тишине гостиной. Так и чудилось, что этот воздух, обретя плотность, укутывает мужчину со всех сторон, отмахиваясь от радостных восклицаний ребятни, отгораживая от реальной жизни и, принимая очертания какого-то старичка, удовлетворенно складывает руки на животе. — Драко!!!       Малфой вздрогнул от неожиданности, сердце его испуганно забилось. Марево с видением некого старичка быстро растаяло, а грохнувшая о стенку входная дверь повторно стукнулась о косяк при закрытии.       То оказался лишь Гарри, вернувшийся домой всклокоченным, с горящими глазами и улыбкой во все лицо. Он так и дышал азартом и неким предвкушением, снося по пути полку с обувью, стойку для зонтов, путаясь в собственных ногах. Ходить тихо он, кажется, совершенно не умел.       Драко облегченно выдохнул, пережив приступ испуга, вызванный резким контрастом тишины и грохотом двери. Однако тут же недовольно поморщился, откладывая книгу в сторону, снимая очки. Спокойствия в этом доме больше не жди. И когда воодушевленный Гарри возник перед ним в гостиной, он только обреченно закатил глаза. — Поттер, ты пробовал хоть раз смотреть под ноги, когда идешь? У тебя вроде очки для этого на носу болтаются, а не для красоты, — проворчал он, поправляя на плечах свитер.       Но Гарри только отмахнулся порывисто, не в силах выразить своих эмоций. Он открывал рот, набирал воздуха, но тут же, подверженный новой идее, вдыхал снова и будто захлебывался своими еще невысказанными словами. Мужчина торопливо размахивал руками, указывая куда-то в сторону (предположительно) Косого переулка и потрясал перекинутой через плечо сумкой, пока Драко, сидевший все так же на диване, скептически разглядывал своего взлохмаченного возлюбленного. — Ты можешь не мельтешить, а? От тебя у меня мигом пойдет кругом голова, — недовольно сказал Малфой. Заметив, что Гарри потянулся к поясу, где носил палочку, он тут же кивнул в сторону раскрытого окна. — И закрой шторы, Мерлин тебя подери, если собираешься колдовать.       Поттер тут же сдулся, скорчил недовольную рожу, едва ли язык не высунул, но фыркнул и послушно поплелся зашторивать большие окна с низким широким подоконником, расположенные в уютном углублении эркера. Куча ярких подушек и небольшой столик свидетельствовали о том, что пара часто сидела здесь по вечерам, наслаждаясь кружкой ароматного горячего шоколада.       Кивнув самому себе, Драко незаметно махнул палочкой в спину Поттера, и дом окутал прозрачный барьер, не позволяющий любопытным деткам и их мамашам заглянуть в окна, увидеть или услышать, чем занимаются двое мужчин в этом доме. Магия непозволительная роскошь для непосвященных, так нечего будоражить умы магглов.       Тем временем, Гарри уже успешно справился с плотными портьерами, взмахнул палочкой, что-то пробурчал под нос, видимо накладывая свое заклинание на окна дома. Но когда он повернулся, взгляд его, и без того горящий, по приходу домой засиял ярче и сделался еще более безумным. Мужчина радостно скалился, направляя палочку на сидящего любовника.       Некое предостережение или даже недоброе предчувствие шевельнулось внутри Драко. Он отклонился назад, глядя на Гарри искоса, сжимая в руках тонкую волшебную палочку. И чем сильнее напирал мужчина, тем сильнее он отклонялся, загоняя сам себя в угол дивана. — Поттер, твою мать, ты что задумал? — наконец не выдержал Малфой и, подскочив с дивана, грозно уставился на возлюбленного. — Драко, ты не представляешь! — громко возразил тот. — Я такому шикарному заклинанию научился, это просто нечто! — Я тебе тут не подопытная крыса, чтобы на мне всякие малопонятные заклинания пробовать, — раздраженно, с нотками гнева, ответил мужчина, стоя напротив.       Еще в Хогвартсе мирные заклинания не давались Гарри с первого раза. Впрочем, с его отношением к учебе это вполне объяснимо. Вот, в большинстве своем, атакующие и, в меньшей степени, — защитные удавались герою прошедшей магической войны с небывалой легкостью и простотой. Это, впрочем, не значило, что Драко горел желанием получить от любимого человека защитным, не говоря уже об атакующем, заклинании. Шрамы от эксперимента с неучтенной в школьной программе Сектусемпрой Поттер до сих пор выцеловывал с виноватым выражением лица.       Однако Гарри до того загорелся своей идей, что отмахнулся от проявления гнева любимого и вновь наставил на того палочку, уже успев прочитать первые два слога заклинания. — ПОТТЕР! — выкрикнул взбешенный Малфой, резко отводя от себя направленную руку с палочкой.       С ее конца сорвался сноп фиолетовых искр, ударивших в потолок. Люстра над их головами опасно закачалась, но вскоре застыла привычным изваянием. Оба мужчины уставились на друг друга недовольно и зло. — Драко, в конце-то концов, ты можешь мне просто довериться? — простонал обреченно Гарри, опуская руки. — Довериться? Как ты себе это представляешь? Ты у Флитвика еле-еле наскребал на удовлетворительно и если бы не Грейнджер… — Гермиона меня ему и научила! — перебил его Гарри, обиженно поджимая губы, складывая на груди руки. — И лично проконтролировала, чтобы я все выучил и не облажался!       Драко вздохнул и покачал головой. Гнев не клокотал в нем подобно вулкану, но недовольство и раздражение царапали изнутри. И в то же время, искренняя обида в зеленых омутах вызывала в нем чувство вины, отдающее кислым вкусом на языке. Хрупкое доверие, так трепетно сохраняемое в их паре, могло порушиться такой глупой выходкой — что одного, что второго. И хотя для Поттера это в порядке вещей — делать глупости, — для Драко, скрупулезно выстраивающего себя, так дорожащего доверием Поттера, его чувствами — это было недопустимо.       Мужчина потер руками лицо, расставленной пятерней провел по волосам. Поднял взгляд на возлюбленного. Тот, вопреки выстраиваемому в голове Драко образу, не дул губы как ребенок, а смотрел серьезно, пристально, даже в чем-то настороженно. Пальца до белых костяшек сжимали волшебную палочку. — И все же быть подопытной… — нехотя начал Малфой, идя на уступки. — Я уже все опробовал! — тут же вспыхнул словно рождественская елка Гарри. — Мерлин с тобой, Поттер, — обреченно простонал Драко, опуская руки.       Мужчина ободряюще ему улыбнулся, встряхнул руками, сбрасывая охватившее его напряжение и, направив на возлюбленного волшебную палочку тихо произнес: — Priamus corporis*, — нежная сиреневая вспышка на секунду ослепила Драко, а после впиталась в его тело, мягкой волной обволакивая кожу.       С минуту Гарри буравил грудь напротив напряженным взглядом, не мало пугая этим и без того нервничающего Малфоя. Тихо тикали часы, отмеряя деление за делением, за окном от ветра качались ветви деревьев, отбрасывая кучерявые от листьев тени. Нервная, мелкая дрожь предательски пробила тело, но Драко постарался скрыть ее, смущенно сжимая ладонью локоть, прижимая руку к животу и отводя глаза. Ждать под этим пристальным взглядом было невыносимо тяжело, нестерпимое желание скрыться, спрятаться давно не посещало Драко. — Ну и? — наконец нервно спросил он, фыркая. — Дальше что?       Давно. Да, давно он не чувствовал себя таким обнаженным под взглядом пронзительных зеленых глаз. Таким уязвленным, слабым. Это чувство, позабытое, далекое, неприятное. К нему нет желания возвращаться. Не потому, что это — слабость, недостойная потомка древнего рода Малфоев (что внушал ему отец), а потому, что таким Драко не нравился себе сам. Словно брошенная сломанная кукла, ничто более.       Гарри, тот, кто, к слову, несмотря на статус врага, первым разглядел его настоящего, неожиданно радостно улыбнулся, подался вперед, схватил мужчину за руку выше локтя и потащил вглубь дома, по лестнице вверх, громко и радостно при этом голося: — Раздевать тебя!       Лестницу они преодолели вприпрыжку. Точнее это Гарри поднимался, пропуская ступени, и, поглощенный азартом, не замечал, что Драко позади едва поступает за ним. Утихнувшее внутри мужчины раздражение вновь постепенно охватывало грудь горячими обручами, когда в коридоре на втором этаже, Малфой в отражении мелькнувшего зеркала увидел себя, запыхавшегося с красными щеками, растрепанного, с выбившимися белыми прядями.       Рука выше локтя ныла от грубой хватки Поттера, который остановился только в спальне, выполненной в светлых холодных оттенках зеленого. Ментоловый текстиль разбавлял белый и насыщенный цвет платины на бархатных подушках и кресле. Драко не позволил возлюбленному вмешаться в процесс декорирования дома, потому в нем преобладали спокойные оттенки слизеринских цветов. Не везде, правда, но все же родные цвета Гриффиндора встречались в эркере гостиной и скромной гостевой спальне. От удовольствия разжигать камины оба тоже не смогли отказаться.       Но даже свежесть спальни не смогла остудить пыл недовольства Драко, а потому, выдернув руку из захвата возлюбленного, он грозно на него воззрился. — Гарри Джеймс Поттер! Какого черта тут происходит? — яростно сверкая глазами спросил Малфой.       Поттер ответил ему наглой (как показалось Малфою) ухмылкой, что едва не вызвало глухой рык в груди мужчины. Но манера движения Гарри уже поменялась, и вместо мальчишки с глупыми мыслями, безбашенными идеями в голове перед Драко стоял уверенный в себе хищник. И улыбка из наглой сделалась какой-то довольной и порочной. От такой резкой смены в облике любимого Драко опешил и на мгновение замер. — Я же тебе сказал, что выучил новое заклинание, — тихо проговорил Гарри, глядя прямо в глаза. Положив ладонь на талию мужчины, задирая растянутый джемпер. — И теперь я хочу всласть насладиться результатом.       Драко недоверчиво на него покосился, хотя внутри уже что-то предательски задрожало, откликаясь на действие Гарри, его тихий проникновенный голос, пронзительный взгляд зеленых омутов, что смотрят будто в самую душу. Прикосновение теплой ладони чувствовалось сквозь одежду. Аура мужчины завораживала и подчиняла желаниям своего обладателя. — Мне все еще не нравится эта твоя идея, — фыркнул Малфой, дергая презрительно уголком рта. — Ты даже не сказал, в чем это заклинание проявляется. — О, тут не рассказывать, а показывать надо, — рассмеялся Поттер, обаятельно улыбаясь.       Он схватил мужчину за руку, плотно обхватывая пальцами запястье, дернул рукав джемпера выше, обнажая руку. Улыбнулся, прошептал что-то неразборчиво. Пальцы второй руки у него тряслись, и это все больше напрягало Драко. Со стороны это выглядело так, будто в Гарри вселился маньяк. — Меня всегда поражало, как на твоей бледной коже заметны вены. Очень ярко. Они напоминали мне виноградные ветки, — хмыкнул мужчина. — Поттер! — раздраженно одернул его Малфой, но Гарри предостерегающе шикнул на него. — Смотри.       Рука у него едва заметно дрожала, но весь он застыл в предвкушении, распахнув шире глаза. Большим пальцем он провел от запястья выше, стремясь к сгибу локтя. Драко не заметил особой разницы, быть может только сплетение вен стало выглядеть более насыщено. Но Гарри коснулся той частью ладони, что принято называть холмом Венеры руки, скользя выше. И вслед за его прохладным прикосновением тянулся рисунок листьев, прорастающих, кажется, из руки Драко, питающихся кровью вместо древесного сока.       Легкий страх охватил Малфоя, но стоило только приглядеться, и испуг сменился недоумением. То, что он принял за насытившийся цвет вен, оказалось ветвью. Тонкой ветвью какого-то растения, от которого тянулись вслед за ладонью Гарри молодые изумрудные листики с тонкими прожилками. Драко выдернул руку из захвата возлюбленного, поднес руку ближе к глазам, рассматривая рисунок. Там, где чужие пальцы удерживали его за запястья, тоже пробивалась молодая поросль. Мужчина потер рисунок под тихий смех Поттера, коснулся чистой кожи, но ничего не изменилось. — Это так не работает. Заклинание рассчитано на чужие прикосновения. Точнее, на мои прикосновения, Драко, — Гарри коснулся подбородка мужчины, заставляя поднять на себя взгляд. Глаза его сияли ярким огнем возбуждения. — Заклинание позволяет рисовать на теле цветочный узор, только и всего. Он продержится не слишком долго. Трахнуть тебя я точно успею, — ехидно хмыкнул Поттер, на что Драко привычно закатил глаза. — Но что мне больше всего нравится в этом заклинании, так это то, что место цветения выбираю я сам.       Малфой недоуменно нахмурился. Словно видя его замешательство, Гарри задорно подмигнул, поднес руку возлюбленного ко рту (это, кстати, отдавало какими-то вампирскими штучками) и прижался губами к коже. Взглядом своим он не отпускал взгляд Драко, неуверенно мечущийся, разглядывающий настороженно лицо Поттера. Место поцелуя тянуло, поскольку этот оболдуй решил оставить смачный засос и потому мужчина недовольно поморщился.       Гарри рассмеялся, наконец, отнимая губы от чувствительной кожи руки. Мазнул широко языком возле наливающейся алым отметины и самодовольно улыбнулся. — Вот, — он еще раз для надежности коснулся пальцами засоса и глазами указал на свой «шедевр».       Драко опасливо посмотрел на свою руку и удивленно ахнул. Краснота становилась почти незаметной от проступающего рисунка сиреневой орхидеи. Позади нее, там, где влажный язык коснулся кожи, проступали полураспустившиеся бутоны новых цветов, и буйство зелени обрамляло почти исчезнувший за лепестками засос.       Радостно улыбнувшись на произведенный эффект, Гарри притянул мужчину ближе к себе, обнимая за талию, сжимая нежно запястье прохладными пальцами. Носом он уткнулся в шею, касаясь губами кожи, когда говорил: — Потому тебя срочно надо раздеть, Драко. Сегодняшний вечер я хочу посвятить рисованию на твоем теле в нашей постели.       Малфой раздраженно фыркнул, отводя взгляд. Смущаться не в его правилах, но слова Гарри отчего-то вызывали подспудное тепло внутри, мурашками пробегаясь по коже. Та вмиг стала чувствительной и домашний растянутый джемпер стал раздражать ее.       Заглядывая в глаза Драко, Поттер скользнул обеими ладонями на мужскую талию, сжимая в объятьях и задирая низ кофты выше, грубо лаская кожу сквозь ткань. Кончики пальцев будто невзначай касались обнажавшихся участков тела, проявляя тонкий, еле заметный пока узор. Это касание вызывало чувство сродни щекотке, но только пробирало дрожью все тело с головы до пят, и казалось, что Гарри касается не кожи, а чего-то внутри него.       Он боялся заглядывать в эти омуты, скрытые за границей прозрачных стекол. Где-то под ключицами все замирало и трепетно билось, пока этот мужчина рядом безмолвно, легчайшими касаниями сводил его с ума. Низ живота свело, а пах опалило жаром, несмотря на то, что всего пару минут назад Драко злился на возлюбленного и вовсе не собирался заниматься с ним сексом. Но этот напор, эти орхидеи, расцветающие на его коже, заворожили его полностью.       Малфой не сопротивлялся, когда Гарри потянул джемпер вверх, и едва лицо его появилось из горловины, как мужчина порывисто поцеловал его, легонько кусая губы, проводя по ним языком. Руки он держал сквозь ткань над растрепанной светловолосой макушкой. — На губах у меня теперь тоже расцветут орхидеи? — хрипло хохотнул Драко, когда губы Поттера мазнули вскользь по щеке, а джемпер наконец оказался отброшенным куда-то в сторону. — Да, — довольно отозвался тот в ответ, проведя носом по щеке. — Тебе идет.       Драко ничего не оставалось иного, как обреченно вздохнуть и закатить глаза к небу. Не в первый раз за этот вечер.       Гарри легко подтолкнул его, вынуждая падать спиной вперед на постель. Сам он оставался в одежде, разве только отложил в сторону палочку и скинул джинсовку с плеч. Мужчина вцепился в домашние брюки Драко и потянул вниз вместе с бельем. И пока Малфой неловко отодвигался к изголовью, он с жадностью оглядывал обнажающееся постепенно тело, касаясь пальцами бедер и голеней, оставляя ветви и листья на светлой, почти белоснежной коже любимого. И голодно ухмылялся, облизываясь, поглядывая на чужой пах.       Покончив с одеждой, Поттер навис над нагим Драко, пристально разглядывая дорогое сердцу лицо. Легкое смущение проявилось в лихорадочном блеске глаз и слабом румянце на щеках, но возбуждение было заметно не меньше: участившееся дыхание, приоткрытый рот и припухшие губы. Вечная привычка Драко кусать их умиляла Поттера, но в минуты стеснения, возбуждения и вынужденного ожидания, когда аура Гарри уже подчинила его себе, обволакивая запахом дорогой туалетной воды, мужчина делал это почти постоянно, отводя взгляд. Первые минуты для него были самыми тяжелыми. Он чувствовал себя скованно, предельно уязвимым для неосторожного взгляда, для резкого, грубого слова..       Гарри улыбнулся, разглядывая узор листьев на скуле, снова провел носом по оставленному магией следу и прикусил мочку уха. Драко под ним сдавленно промычал что-то коротко и непроизвольно выгнулся, прижимаясь чувствительной кожей к грубой одежде.       Резко поднявшись, но оставшись стоять на коленях между немного разведенных в стороны коленей, Гарри вновь прищурился и окинул голодным взглядом все тело Драко. Стройное, с редкими бесцветными волосками на руках и ногах, с мелкими шрамами от Сектусемпры и с более грубыми, оставленными Пожирателями во время магической войны. Стройное, подтянутое и выносливое. Полностью принадлежащее ему. — Твое тело такое светлое, походит на чистый лист. Но мне нравится, — хрипло проговорил Гарри, касаясь полной ладонью бедра и нежно поглаживая кожу большим пальцем, — как на нем выглядят орхидеи. — Ты дурак, такие пафосные фразы говорить? — взвился Драко, запуская в мужчину подушкой и приподнимаясь на локтях.       Поттер заливисто рассмеялся, склоняясь ниже, жадно проводя ладонями по белой коже, оставляя разрозненные лиственные узоры. Пальцы немного подрагивали, потому иногда мужчина касался с большим нажимом, чем рассчитывал, отчего Драко незаметно морщился. Но это не было грубо и болезненно. Скорее нервно, непривычно, с какой-то непостижимой жаждой везде коснуться, дотянуться до каждого миллиметра кожи.       Он коснулся мягко плеча губами и тут же несильно прикусил, оттягивая на себя. Зашипел недовольно Малфой, вцепившись пальцами в непослушные кудри любимого, оттягивая его голову назад. Но тот не отставал, прижимал своим телом к постели, вновь и вновь прихватывая кожу, заставляя распускаться на отметинах зубов сливового цвета орхидеи.       Драко недовольно морщился, не в силах коснуться голой кожи Гарри, но это не умаляло того, как плавился он под нарочито грубыми поцелуями, нервными прикосновениями. Он выгибался навстречу, касаясь животом и пахом, бедрами и коленями мужчины и его одежды, тянул на себя рубашку, обнажая поясницу. Цеплялся за бляшку ремня сзади, пытаясь выдернуть его из шлеек. И с трудом сдерживал стоны, кусая губы.       Ему становилось жарко, хотя в доме царила приятная прохлада. Покрывало под ним нагрелось и скомкалось, подушки разметались в стороны, растрепалась прическа, и нависало тяжелое тело Гарри сверху. Тот спустился ниже и его макушка находилась в районе его солнечного сплетения. Малфой вцепился в чужие плечи, но мешающаяся одежда начала порядком его раздражать. — Сними ты эту чертову одежду, Мерлин тебя подери, — процедил он сквозь зубы, откидывая голову назад, тихо простонав на выдохе.       Поттер оставлял на его теле то влажные следы от языка, то едва ощутимые мимолетные поцелуи, то жгучие засосы в самых невообразимых местах. Так на плечах Драко расцветали аметистовые лепестки у подмышек, на ребрах фиалковые бутоны, а возле сосков раскрывшиеся — цвета фуксии. Зеленые дорожки тянулись за пальцами и ладонями к распускающимся орхидеями, стремясь заполонить все тело.       Увлеченный этим занятием Гарри не сразу услышал любимого, но после болезненного удара пяткой в бедро, ненадолго отвлекся, стягивая рубашку через голову. До конца с него ее стащил Драко, остервенело отбрасывая назад, а Поттер сразу вернулся к соскам, терзая их пальцами, губами, лаская языком и причиняя терпкие уколы боли зубами.       Малфой закрыл глаза, не в силах смотреть на это возбуждающее безобразие. Перед глазами в просвечивающейся темноте плясали яркие пятна, пульсирующие в так шумевшей в голове крови. Он вцепился в плечи Гарри и довольно простонал, ощущая под пальцами теплую кожу, а не шершавую ткань рубашки. В его прикосновениях не было магии, но он будто в отместку оставлял розовые следы пальцев от стальной хватки.       Драко млел в огне возбуждения, распаляющего его изнутри, и жара прикосновений Поттера. Он боялся вновь открыть глаза и увидеть его немного безумный голодный взгляд, которым мужчина прожигал его насквозь, пошло вылизывая гладко выбритый пах и твердый, сочащийся каплями смазки член.       А меж тем, так и поступал Гарри. Ловил жадно каждый отклик Драко на свои действия, пристально вглядывался в покрывшееся испариной лицо, пунцовые щеки, дрожащие ресницы и чувственно приоткрытый рот. Хмыкая себе под нос, Поттер плюнул на ладонь, тут же обхватывая ею возбужденный член мужчины. И пока он ласкал губами и языком пах и низ живота, пальцами свободной руки сминая бедра, ладонью он массировал и без того твердую плоть, растирая большим пальцем смазку на головке и уздечке. И Малфой ярко откликался, кусая губы, пытаясь сдержаться, но стеная все громче и громче, метаясь на постели, сгибая ноги в коленях, сжимая бедрами Гарри, прогибаясь в пояснице.       Самодовольно улыбнувшись, Поттер взял в рот плоть, самую каплю солоноватую от смазки и, прикрыв глаза, несильно двинул головой, втягивая щеки. Драко сдавленно застонал, хотя это больше походило на жалобный скулеж, безмолвно молящий о чем-то большем. Но это, конечно же, был не он — подобное не достойно наследника рода Малфоев. Только тонкие аристократические пальцы зарылись в непослушные темные вихры на макушке мужчины и надавили, вынуждая взять больше, вобрать глубже, приласкать и доставить невообразимое наслаждение.       И Гарри делал это, скользя по члену возлюбленного языком, плотно обхватывая его губами, оставляя слюну стекать по мошонке на постель, сжимая ладонями бедра, оставляя мелкие синяки, красочно сменяющиеся мелкими орхидеями цвета индиго. С трудом разжимал сведенные пальцы, скользил ладонями ниже, нежно касаясь голени, лодыжки, ступни. Снова скользил вверх, касаясь кончиками пальцев внутренней поверхности бедер и наиболее чувствительной кожи там.       Напоследок громко причмокнув, лизнув головку, отчего член у Драко дернулся, а сам он вспыхнул как маков цвет, Поттер лизнул там, где всего пару секунд назад касались его пальцы, и оставил парочку смачных засосов, смещаясь все ниже и ниже в своих мимолетных поцелуях, сползая с кровати на пол. Оставив трогательный аметистовый лепесток на подушечке большого пальца и хмыкнув весело от этого, Гарри порывисто встал, кое-как торопливо стянул брюки и отбросил их в сторону. Потянул Драко на себя за лодыжки, перевернул его на живот и уселся на бедра.       Собственное белье давно казалось Гарри слишком узким и тесным, в особенности когда под ним распаленное тело любимого, чувственно выгибающееся под каждым прикосновением, мелко дрожащее от возбуждения, искусно расцветающее манящими цветами орхидеи. Сложно в такой ситуации остаться равнодушным. Поттер и сам с трудом справлялся с жгучим желанием не прекращать контакта с бархатной кожей, касаться-касаться, упиваться тихими стонами, запахом Драко, тонким как аромат незабудок.       Мужчина положил руки на поясницу и с нажимом повел ладони вверх, магией разукрашивая обнаженную девственно чистую спину Малфоя. Стирая старые шрамы и заменяя их хрупкими, тонкими ветвями с крупными листами. Гарри оставлял новые и новые цветы, превращая спину возлюбленного в красочную картину, в поле нежных изысканных орхидей. Он мял и массировал мышцы, оглаживал плечи и бока, касался невесомыми поцелуями выступающих позвонков, спускаясь к пояснице.       Прикусывая там кожу, прихватывая ее зубами и оттягивая на себя, Гарри с каким-то утробным не то рыком, не то стоном ласкал ягодицы Драко, сжимая, похлопывая по ним, оттягивая и разводя. Малфой глухо стенал, спрятав лицо в подушках, зубами вцепившись в какой-то угол, чтобы не стонать в голос. Он поднимал бедра и будто сам напрашивался на нечто большее, разводя шире колени, прогибаясь в спине. И радовался, что чертов Поттер не может видеть его смущенное от собственных действий, и донельзя развратное и довольное от них же лицо.       Гарри слепо, не отрываясь от поцелуев на ягодицах любимого, нашарил руками волшебную палочку. Оставив яркий не то засос, не то укус, и хорошенько хлопнув по ягодице в этом месте, мужчина поправил очки и коснулся кончиком палочки копчика Малфоя. — Mundicies. Deturpant**, — хрипло выдавил Поттер.       В том, чтобы быть волшебником есть свои плюсы. Например, не надо запариваться насчет смазки и прочего, если заранее выучил парочку полезных заклинаний. А Гарри их выучил. Уж больно часто приходится использовать на практике.       Палочка больше не требовалась, и мужчина с чистой совестью кинул ее куда-то к вещам. Подбирая пальцами сочащуюся из ануса смазку, наколдованную им самим всего две секунды назад, Поттер толкнулся пальцем во влажное нутро. Малфой сдавленно простонал, закрывая глаза и поднимая ягодицы выше, буквально становясь на колени, все еще опираясь плечами о постель.       Внизу живота все сводило от возбуждения и противно тянуло, подстегивая к скорому желаемому оргазму. Драко протянул руку под животом, касаясь пульсирующей плоти, охватывая ее ладонью, проводя по ней ласково. Обилие даруемых ему ощущений зашкаливало, мышцы рефлекторно сжимали находящийся внутри палец… пальцы. Черт возьми, пальцы! И как же ему это нравилось! Он выгибался навстречу, вытягиваясь в струну на смятых простынях. Постанывал глухо, уткнувшись лицом в подушку. И шире раздвигал ноги, чтобы получить нечто крупнее пальцев, которые мучительно долго растягивали и без того послушные мышцы.       Гарри мучил не только Драко, но и себя. Ему нравилось доводить любовника до состояния, когда он, все еще не позволяющий себе просить и умолять, выразительно вилял бедрами, толкаясь назад, насаживаясь глубже на пальцы, сжимая их сильнее. А после требовал, натурально требовал трахнуть его немедленно! Восхитительный момент.       Но меж тем ему так же нравилось чувствовать слабо ощущаемое биение пульса, гладкие стенки, сплошь залитые смазкой, сжимающиеся по воле Драко и растягиваемы по прихоти Гарри. Это мгновение сладкого триумфа, которое мгновенно проходило с одним только звуком собственного имени: — ПОТТЕР! — яростно взревел под ним Малфой, оборачиваясь через плечо.       На щеках блуждал лихорадочный румянец вовсе не от смущения, а от дикого возбуждения. Шальной блеск в серых глазах отдавал чем-то безумным. Весь в испарине, с раскрытыми ягодицами, он был самим воплощением похоти и разврата. Но, как бы это не банально ни было, видеть такое имел право только Гарри.       И от этого ему сносило разум не меньше. Вытащив пальцы и вскользь мазнув остатками смазки на них по члену, он приставил плоть к анусу Драко и мягко толкнулся внутрь, сжав зубы до боли в голове. Медленно погружая член до тех пор, пока не коснулся пахом ягодиц, он с трудом сдерживал себя, стальной хваткой вцепившись в бедра Малфоя. И наконец, на мгновение замерев, он качнулся вперед, опираясь ладонями по обеим сторонам от белобрысой макушки, резко двинул бедрами назад и размашисто толкнулся обратно, низко, гортанно простонав.       В отличие от любимого, Гарри не стеснялся своих стонов и каждую фрикцию сопровождал громогласным выражением своего удовольствия, заглушая стенающего и изнемогающего под ним Драко. Его голос растворялся в стонах Поттера, и это позволяло ему чувствовать себя свободнее и раскрепощеннее, наслаждаться в полную силу тем удовольствием, которое заполонило тело.       В голове у обоих громко бился пульс, капли испарины скользили по лицам и телам. Жара в комнате не ощущалась так сильно, как жара меж ними. Жара здесь и сейчас, в данное мгновение, когда член Гарри с силой вбивался в анус Драко, а тот, лежа под двигающимся в бешенном темпе мужчиной, сдавленно — горло от удовольствия сдавил спазм — стонал, яростно водя рукой по собственной плоти.       Они с трудом слышали стоны друг друга. Но слышали. Гарри, когда он до конца входил в тело Драко и тот сжимал его внутри, заставляя буквально подвывать от наслаждения на одной ноте. Малфоя, когда Поттер склонялся ниже над ним, собирал соленые капли с плеч и оставлял в качестве расплаты новые засосы, расцветающие уже незаметно для обоих орхидеей, цвета фуксии.       Они сдавленно шептали любимые имена, закрывая глаза, но вместо темноты все так же видя, ощущая, силуэты друг друга. Кончиками пальцев, теплом, идущим от тела, прикосновениями кожа к коже, горячим дыханием в волосах, стонами. И чем-то другим, чье мимолетное присутствие в груди они едва успевают распознать в этой бешеной скачке своего наслаждения. — Драко, — выдохнул Гарри, прижавшись грудью к лопаткам, — Драко, ты… — Заткнись, Поттер, — процедил сквозь зубы в ответ тот, низко застонав с закрытыми глазами.       Мужчина ухмыльнулся, прикусив мочку уха, прижался сильнее к груди. Если раньше он двигался быстро, почти судорожно, то сейчас фрикции замедлились, стали более наполненными и сильными, отчего Малфой под ним дергался и лихорадочно вдыхал воздух, безмолвно открывая рот.       Уткнувшись лбом в чужое плечо, Гарри все яростнее и сильнее вбивался в податливое тело. Стекла очков запотели и мешали видеть, а из горла доносился сип, приобретающий злобный оттенок из-за сжатых с силой зубов. Вцепившись пальцами в бедро Драко, второй с трудом удерживая свой вес над ним, мужчина сходил с ума от наваливающегося на него удовольствия, подобного горной лавине. Чудовищно мощной, неудержимой волной вновь и вновь оно било по телу, заглушая разум невообразимым грохотом в ушах. Невыносимое напряжение во всем теле сковывало мышцы до боли, и что-то внутри, запредельно сладкое, но неуловимое подстрекало: «Скорее, сильнее, давай!»       Он едва успел выскользнуть из тела Малфоя прежде, чем оргазм накрыл его с головой. Оросив поясницу семенем, Гарри навалился на раздраженно рыкнувшего в ответ Драко, что так же, напрягаясь всем телом, стремился за ускользающим, но при этом нависающим над ним дамокловым мечом, удовольствием. Яростно двигая ладонью по плоти до сковывающей движения судороги, мужчина с протяжным стоном излился в ладонь и без сил рухнул на постель. — Ты засранец, Поттер, — наконец устало выдохнул Малфой спустя несколько минут.       Оба приходили в себя и все это время не двигались, только тяжело дышали. Драко лежал на животе, отвернувшись от Гарри, и не спешил поворачиваться. К лицу прилипли влажные волосы, а рука под собственным весом грозилась вот-вот заныть, заколоть тысячью противных иголочек.       Гарри с трудом скатился с возлюбленного через пару секунд после собственного оргазма. Грудь его тяжело вздымалась, пока сам он, не сказать иначе, тупо пялился в потолок сквозь запотевшие стекла очков. — С чего бы? — распластавшись подобно звезде, равнодушно поинтересовался мужчина. — С того, — Драко со стоном перевернулся на спину, и обессиленно затих, — что предупреждать надо заранее. — Ты бы не поверил. — Я и так не поверил, придурок тупоголовый, но хотя бы был предупрежден! — недовольно фыркнул Малфой под нос. Но прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — Окей, ладно теперь меня интересуют две вещи.       Гарри подозрительно покосился на мужчину рядом. Когда тот говорил таким спокойным голосом после неожиданного секса, жди беды. — На ком ты там тренировался, а? — Драко нашел в себе силы повернуть голову и настороженно-предостерегающим голосом поинтересовался, елейно улыбаясь. — На Роне, — спокойно ответил Гарри, но тут же, едва заметил, как яростно вспыхнули серые глаза, помотал головой и поспешил оправдаться. — Не думай ничего такого! Они поссорились с Гермионой, и та обещала его простить, если я потренирую на нем ее новое заклинание. Ну я и потренировал. Правда, в отличие от тебя на нем красуются теперь похабные картинки из Кролика Роджера***, — мужчина рассмеялся. — Видел бы ты этих мультяшек на его лице! — Почему мультяшек? — недоуменно поинтересовался Малфой. — На мне, — он выразительно приподнял одну руку, — по твоей милости, красуются орхидеи. — Это смотря о чем думаешь, когда произносишь заклинание. Гермиона гений! — тепло улыбнулся Поттер, чмокнув недовольного возлюбленного в нос, на что тот традиционно поморщился. — Хорошо, — снова спокойно протянул Драко. — Вторая вещь. Долго это заклинание держаться будет? Он равнодушно рассматривал свое тело, где на коже расцветали разной яркости и насыщенности цветы орхидей. Лиловые и аметистовые, почти незаметные, и цвета фуксии, столь кричащие и непристойные, что будут видны сквозь белую рубашку. На его теле вряд ли найдется хоть одно свободное пространство, не считая лица. Хотя и на нем, особенно на губах, цвели орхидеи, увидеть которые Малфой не мог. — А что? — подозрительно покосился в сторону мужчины Гарри. — А то, Поттер, что у меня даже член под, — тут он запнулся и старательно выговорил непривычное, но метко характеризующее творящееся безобразие слово, — хохлому расписан! — Ну-у-у-у. — ТЕБЕ КОНЕЦ, ПОТТТЕР!!!