Чёрные дыры и откровения

Как только они покинули аэропорт в тесном и неуютном кэбе, над Лондоном пролился мелкий весенний дождь, как раз того предопределённого типа, который грозится идти годами и никогда не заканчивается. Прибыв в квартиру Кроули, они первым делом сразу после разбора немногочисленного багажа, решили заняться любовью в каждой из её комнат. Начали почему-то с гостевой спальни, где упали на незастеленную кровать и лениво ублажали друг друга, пока не пришло время отправиться в ванную. В ванной комнате они долго отмокали в большой ванне с пышной пеной и резиновой уточкой, но закончилось всё у огромного зеркала в пол, стоя у которого Люцифер не мог оторвать глаз от отражения — от вида того, как Кроули медленно скользит в него. В коридоре Люцифер долго рассматривал странную скульптуру с «борющимися» ангелами, затем заставил Кроули выпустить крылья и, резко развернув его и заломив руку, жёстко взял прямо здесь, на полу и на коленях, не забыв распустить и свою белоснежную пару. В кабинете Кроули Люцифер долго смеялся над тронообразным помпезным креслом, затем просто нагнул его ничего не подозревающего обладателя над его большим и роскошным столом. В хозяйской спальне они даже не успели дойти до кровати и снова свалились на пол, позволив страсти взять над собой верх. В гостиной они поначалу не хотели секса, даже порядком устав от него за долгий день. Они сидели на широком кожаном диване перед телевизором, отдыхали и решили продолжить просмотр «Друзей» по дьявольской инициативе. Изредка лениво целовались, до тех пор, пока Кроули не имел неосторожности вновь возбудиться. Люцифер сразу заметил это и перетёк на пол между его ног. В кухне на следующее утро всё случилось как-то слишком стихийно. Люцифер проснулся раньше и начал готовить завтрак, найдя в загадочном демонском холодильнике только яйца и бекон. Когда всё едва начало весело шкварчать на сковородке, на кухне появился сам Кроули. Его волосы были настолько мило взлохмачены со сна, что Люцифер не удержался от нежного поцелуя вместо пожелания «доброго утра». Поцелуй быстро перерос в страстный, Люцифер был тут же развёрнут и прижат к столешнице, яичница начала гореть, но её лишь раздражённо чудеснули в небытие. Ему безумно нравилось, когда его демон был таким: решительным и властным, берущим его жёстко и больно тянущим за волосы. Люцифер дёрнулся, когда Кроули особенно хорошо толкнулся в него, и резко приложился лицом об угол кухонного шкафа, из рассечённой брови тут же брызнуло горячее и солёное. Он тут же крикнул Кроули не останавливаться, и, когда они по очереди кончили, уже вся столешница была забрызгана багряными каплями. Он строго запретил демону чудесить рану, как и остальные следы их любви на своём теле, и просто заклеил её парой небольших пластырей. Сегодня предстояла долгожданная встреча с Азирафаэлем. Люцифер долго выбирал себе подходящую одежду, которая бы выгодно скрывала его красочную шею, усыпанную алыми следами от укусов и маленькими лиловыми синяками, и не была при этом уже надоевшим чёрным худи. Кроули вручил ему тёмную антрацитовую водолазку с высоким воротом и зауженные чёрные джоггеры, вытянул свои губы в смущённой улыбке — ему всё ещё почему-то не давали разрешения вернуть любовнику человеческий вид. Треклятая водолазка облегала рельефную дьявольскую фигуру даже как-то слишком соблазнительно, поэтому они снова чуть не трахнулись уже в прихожей у самой входной двери, но уже и так опаздывали. Кроули часто отвлекался от дороги, залипая на сильные плечи и торс сидящего рядом Дьявола, и нервно сжимал обеими руками руль любимой Бентли. Люцифер зашёл в книжный магазин Азирафаэля, сопровождаемый тонким звоном колокольчика над дверью, и застыл на месте, еле сдерживая свой норовящий распахнуться рот. Он силился вспомнить, когда в своей жизни в последний раз он видел столько книг, собранных в одном месте, — даже в его Адской библиотеке их было и того меньше. Книги были везде: на бесчисленных стеллажах, на разнообразных столах, на низких подоконниках, на милом балкончике второго этажа, где снова стояли стеллажи. За прилавком с винтажным кассовым аппаратом и новеньким беспроводным терминалом — он нахмурился, пытаясь представить, каким именно образом эта древняя реликвия взаимодействует с блестящим кусочком двадцать первого столетия — стоял крепкий мужчина вполне приятной наружности. Мужчина был одет в весьма стильный — для начала прошлого века — кремово-бежевый костюм с клетчатой бабочкой на шее и золотыми часами на цепочке — серьёзно? — на поясе. Его лицо казалось странно смутно знакомым, а его светлые вьющиеся волосы, добрые небесно-голубые глаза, чуть вздернутый нос и пухлые губы сразу давали понять, что в нём нашёл Кроули. Люцифер приблизился к кассе, улыбаясь, словно Чеширский Кот, и позволяя Азирафаэлю получше рассмотреть себя. Ангел увидел высокого стройного парня в простой одежде, удивительно подчеркивающей его хорошую фигуру, с заинтересованным взглядом и лёгкой сексуальной небритостью на лице, со слегка выбивающимися из идеальной укладки прядями тёмных волос, с рассечением над правой бровью, неряшливо заклеенным пластырями, с прокушенной нижней губой и со следом от укуса на изящной шее рядом с ухом, который не смогла бы скрыть никакая водолазка. Люцифер был олицетворением похоти. Азирафаэль вежливо улыбнулся ему в ответ и, кажется, хотел поздороваться и спросить, чем интересуется его посетитель, но тот заговорил первым. — Ты Азирафаэль, верно? — приятным бархатным голосом спросил Люцифер. Стоило ведь уточнить на всякий случай, прежде чем перейти в наступление. — Да, — просто ответил ангел, ожидая какого-либо подвоха за словами незнакомца. — А Вы?... Люцифер вспорхнул вплотную к прилавку, максимально близко к блондину, и из его ухмылки литрами сочился мёд. Он начал эротичным шёпотом: — Азирафаэль, чего ты… — Нет! — прервали его хором ангел за кассой и демон, внезапно появившийся в дверях книжного. Люцифер так и остался с замершей на пухлых губах интимной «ж». — Люци, — Кроули подошёл к нему и взял за руку, при этом не сводя взгляда с Азирафаэля. — Что это, чёрт возьми, было? — зыркнул на возлюбленного, который лишь виновато пожал плечами. — С людьми я обычно так и знакомлюсь, — непринуждённо поведал он и поиграл бровями в сторону демона, затем протянул руку ангелу — левую, которая была свободна, а потом спохватился и высвободил правильную. — Я Люцифер. Рукопожатие Азирафаэля было было приятно крепким, несмотря на неожиданно мягкую ладонь. — Приятно познакомиться, — он одарил Люцифера ангельской улыбкой, а потом задумчиво сжал брови. — Мне кажется, я тебя уже где-то видел. Люцифер и сам мог сказать подобное, но всё не мог соотнести бледное ангельское лицо с каким-либо определённым временем и местом. Он хохотнул: — Ну да, на фотках с Кроули, он обожает селфи. Азирафаэль моргнул и прищурился, затем его лицо озарило внезапное ошеломительное осознание. — Я видел тебя в салоне у Оскара в восемьдесят восьмом году! — сияя неподдельной радостью выдал ангел. Кроули открыл и закрыл рот, смотря то на друга, то на возлюбленного и не зная, как ему реагировать. С другой стороны, разве это что-то, чего он совершенно не ожидал от них? — Ах, да, — скромно улыбнулся Люцифер и мечтательно добавил, — только тогда я выглядел томным юношей. — Он подмигнул ангелу и закончил гордо. — Мистер Уайльд сказал, что после меня он и не посмотрит в сторону женщин. Тут Азирафаэль прыснул и зашёлся абсолютно очаровательным громким хохотом. Люцифер чувствовал себя оскорблённым до глубины души — этот ангел смел сомневаться в его любовных способностях? Отсмеявшись и утерев выступившие на глазах слёзы, тот пояснил таким тоном, будто объяснял глупому ребёнку прописные истины: — Да нет же. Только после меня Оскар перешёл на сторону мужеложества. — Это он так сказал? — неверяще хмурился Люцифер. Пришла очередь Кроули смеяться. — Кажется, старина Оскар Уайльд солгал вам обоим, — пришёл к очевидному выводу демон. На него уставились две пары укоряющих глаз. Вкусный эрл грэй был единственной вещью, по которой Люцифер часто скучал в Америке. Американцы совсем не уважали чай и чаще пили его холодным и из бутылок — он пару раз практиковал подобную пытку на британцах в Аду, но бедняги так кричали, что он быстро заключил, что она слишком жестока. В отличие от Кроули он не брезговал и эклерами с шоколадной глазурью, ел их целиком, едва жуя и слегка измазываясь, чтобы затем медленно пройтись языком по пухлым губам, смотря почему-то в сторону ангела. Тот ловил эти взгляды, а уголки его губ едва заметно лукаво приподнимались. Чаепитие с Люцифером ожидаемо прошло под флагом его сексуальной неряшливости и под гимн его искреннего радостного мычания — он обожал пирожные. — То есть, все эти рассказы про поедание младенцев и совокупление с козлами — тоже ложь? — всё-таки захотел уточнить ангел после получасового дьявольского повествования о том, как они с Кроули вообще тут очутились вместе. — Фанфикшен, — утвердительно пробурчал Люцифер сквозь эклер. Азирафаэль медленно понимающе закивал. Ох уж эти люди, они даже про ангелов придумали много всяких абсурдных небылиц, а тут сам Сатана. — Так и как вы познакомились? — решил затем поинтересоваться ангел, наблюдая за энергично жующим Дьяволом. Тему сменить действительно стоило. — Ох, ещё во времена Творения, — ностальгически вздохнул Кроули и собрался уже рассказывать, но Люцифер перебил его сдавленным звуком где-то на границе взвизга и мычания. Как бы не подавился. — Давай лучше я расскажу, — предложил он, поборов очередной эклер и запив его чаем. — Хорошо, только не привирай, — улыбнулся демон. — Во времена Творения так сложилось, что мы оба занимались космосом, но знакомы ещё не были, — повествовательным тоном начал Люцифер. — Я, архангел Самаэль, создавал планеты, а Кроули, архангел Кассиэль, — вновь услышав своё старое имя из уст возлюбленного, Кроули неуютно поёжился, — творил звёзды. Я летал сквозь космос, любуясь проделанной тяжёлой работой — до сих пор, кстати, горжусь Плутоном: люди всё не могут понять, планета он или нет — как не заметил, что улетел слишком далеко от всего. Но среди всей тьмы брезжил огонёк, и я полетел навстречу. Затем я увидел его. В ослепительном свете — красные волосы и чёрные крылья — безумно красивый ангел творил звезду — Алиот¹… — Эпсилон Большой Медведицы¹, — уточнил Кроули, чьи щёки залил свежий румянец. — Я подлетел к нему, и он сразу же мне улыбнулся. Эта улыбка была куда ярче новой звезды, и я влюбился. Затем сразу же предложил ангелу работать вместе, — закончил Люцифер мягко. Кроули сейчас выглядел так, будто ему ужасно хотелось его поцеловать, но он чудом сдержался. — Ого, — только и смог сказать ангел. Кроули смотрел на Люцифера искрящимися глазами, полными какого-то нового, непонятного ему сильного чувства, тот отвечал ему. Азирафаэль, возможно, даже на миг почувствовал себя лишним здесь. — Падение было ошибкой, но я уже ни о чём не сожалею, — продолжил Люцифер, обращаясь скорей к своему демону, чем к кому-либо ещё. Тот лишь кивнул. Повисло неловкое молчание, в которое Азирафаэль поднялся, подхватил пузатый чайник и вышел незамеченным на кухню, чтобы заварить ещё чаю. Он наверняка ожидал, что по возвращении застанет сцену бурной страсти и будет вынужден прогуляться часик-другой по Сохо, но влюблённые просто сидели на месте и смеялись над чем-то. —... и этот ваш Недо-Армагеддон, что это было? Меня там вообще ни разу не было, — Люцифер эмоционально всплеснул руками. Неожиданно у него всплыло в памяти, как трясло Кроули, когда тот вспоминал несостоявшийся Конец Света. Денница понимал, что ни в чём не виноват, но ему отчего-то казалось, что он должен прояснить ситуацию и перед ангелом. — Я играл концерт в своём клубе в Лос-Анджелесе, потом как зашел в Твиттер, очень сильно удивился, что у вас тут в Лондоне творилось. А ещё этот ребёнок… — тут он остановился перевести дыхание и яростно пройтись руками по краснеющему лицу. — Откуда, чёрт возьми, он мог взяться? Повисло неловкое молчание, в которое было отчетливо слышно, как тихо фыркнул Кроули. — Ну, знаешь, птички и пчёлки...— начал было Азирафаэль, водружая полный чайник на стол, но на него зыркнули таким злым взглядом, что одна из фарфоровых чашечек в его руках треснула. Ангел поджал губы и чудеснул её обратно. — Я слежу за этим, — сухо сообщил Люцифер, — во избежании подобного, как раз. И двенадцать лет назад следил, чего бы там не говорили. Меня кто-то явно подставил, — он грустно вздохнул, зарываясь пальцами в густые волосы, и закончил на совсем печальной ноте. — Ладно бы хоть Вельзевул потом позвонил и предупредил, что скоро человечеству конец, но нет — ни смсочки даже. — Как видишь, всё обернулось хорошо, — усмехнулся Азирафаэль. — Это, кстати, полностью заслуга твоего сына. Мятежный дух, всё такое. — Весь в меня, — кивнул Люцифер и отпил горячего чая. Факт наличия сына он так и не принял, откладывая это явно длительное разбирательство на потом. Потом он, конечно же, спустится Вниз, сурово потребует объяснений, но сейчас, пока хрупкому Миру ничто не угрожало, а демоны, по всей видимости, успокоились, Дьявол мог продолжить свой отпуск. Азирафаэль действительно казался интересным ангелом. Да что уж там, самым интересным из тех, кого он узнал после Падения, и уж точно лучше занудного Аменадиэля. Он с радостью обсудил с ним всю мировую литературу последних нескольких веков, — особенно притормозив на Оскаре Уайльде, поскольку оба были знакомы с ним лично, — деликатесы разных стран и, неожиданно, секс. Оказалось, хитрый ангел был искушён и в этом. Азирафаэль поведал, что он в целом любит общаться с людьми, но интимно — почему-то, Люциферу не дано было понять — только с мужчинами. Ангел лукаво улыбался, рассказывая про своих любовников из двадцатого столетия и, судя по сложному выражению лица Кроули, даже тот догадывался не обо всех. Такому благодарному слушателю, как Люцифер, хотелось излить душу о каждой совершённой в жизни пошлости, каждом действии из похоти, каждой страстной фантазии. Азирафаэль держался стойко, но его ангельски-чистый образ начал заметно линять. —… а потом, после концерта, он затащил меня в церковь, а сам был в свадебном платье, представляешь, — смеялся ангел, вспоминая, как охмурил очередного лондонского панка на пороге восьмидесятых. У него определённо был конкретный вкус на мужчин. — Ах, церкви, — ухмыльнулся Люцифер, предаваясь сладким воспоминаниям о Барселоне. — Кстати, у тебя стопы не горят, когда ты в них заходишь? — неожиданно поинтересовался Азирафаэль, аж засветившись от любопытства. — Да, нет. Я и не знал, что должны были, — пожал плечами он, затем вспомнил. — Зато у Кроули от ног прям дым идёт, а он молчит и мучается, ничего не скажет. — Типичный Кроули! — смеясь, кивнул ангел. Демон поднял взгляд от телефона, в который уткнулся в начале ангельского монолога о наставлении музыкантов на путь истинный через постель, он не заметил, как их диалог перешёл с темы секса на обсуждение его, нахмурился. Люцифер с Азирафаэлем переглянулись и захохотали. — А как он не ест ничего, даже деликатесы, будто на жидкостной диете сидит, — продолжил разрумянившийся Азирафаэль. — Я иногда насильно кормлю, — похвастался Люцифер. Ангел фыркнул от смеха. — Подсовываю ему еду, чуть ли не прямо в рот. — Да-да, действенный способ. Кроули ещё без малого час слушал обсуждения себя и только себя: как ужасно он водит, будто в последний раз в жизни за рулём, как постоянно бормочет что-то нечленораздельное, когда сконфужен, как ужасно одевается во все чёрное — будто нет других цветов, дорогой, — говорили они оба по очереди, как мило бесится, изображая злость и ярость. Кроули стал их любимой темой. В какой-то особо туманный момент их беседы чай незаметно сменился красным вином, и Люцифер, только недавно научившийся пьянеть, преуспел в этом уже на середине второго бокала. Кроули сам больше любил белое, о чем имел смелость заикнуться, после чего его с двух сторон назвали дураком и стали наперебой убеждать в том, что всё белое вино на вкус как кошачья моча. Кроули молчал, он не пробовал мочу. Пришлось пить красное. Люцифер теперь много улыбался и будто светился изнутри, как иногда делал сам Азирафаэль в минуты переполняющего его счастья. Кроули сначала задумчиво смотрел на возлюбленного, а потом обратился целиком к вину. — Хлои — прекрасная женщина, но мы с ней хотели от отношений совсем разного, поэтому не сложилось, — откровенничал расслабившийся Люцифер и, вздохнув, налил себе ещё. — Знакомо, — грустно прогудел ангел в бокал. — А ты с кем-нибудь сейчас встречаешься? — говорило вино раскрасневшимися дьявольскими губами. Люцифер быстро смутился от своего же вопроса. — Можешь не отвечать. — Нет, ну, в каком-то плане, да, — всё же начал Азирафаэль интригующе, куснул губу, неуверенно повёл плечами, решая, стоит ли рассказывать, но карие глаза напротив выжидательно-восторженно искрились и гипнотизировали так, что он сдался. — Его зовут Мартин и он, да, я знаю, очередной музыкант. Но у нас с ним более чем свободные отношения. Люцифер сиял. Азирафаэль улыбался так смущённо, что он решил уточнить: — И давно вы, в каком-то роде, вместе? Ангел начал краснеть. — Лет двадцать уже, — шепнул он. Кроули застыл с каменным лицом. Очевидно, он тоже слышал о неком Мартине впервые. Он не понимал, как вообще Люциферу удалось так разговорить его скрытного друга за какие-то два часа? Тут явно было замешано дьявольское обаяние. — Ого, солидно, — искренне удивился Люцифер. — Мы то сходимся, то разбегаемся всё время, — меланхолично вздыхал ангел, смотря куда-то мимо дьявольского лица. — Странные взлёты и странные падения², как поётся в одной из его песен. Люцифер наклонил голову, — этот стих был взят из смутно знакомой ему песни, запавшей совсем недавно в душу. Он неверяще разомкнул губы: — Слушай, а твой Мартин случайно по фамилии не Гор? Азирафаэль просто кивнул, находясь не здесь, а где-то среди многотысячной толпы на концерте своего любовника. Люцифер повернулся к Кроули с круглыми глазами. Тот лишь развёл руками. Выходили из книжного они уже совсем вечером, оставляя Азирафаэля наедине с книгами и со своей светлой меланхолией, однако же, заставив пообещать, что он позвонит Мартину сегодня же. Бодрым шагом Кроули и Люцифер двинулись по Сохо в сторону Мейфэра. На резонный дьявольский вопрос, где же машина, демон с досадой объяснил, что в этом треклятом районе в выходные припарковаться абсолютно негде, и она на полпути к его дому, так что сегодня придётся прогуляться пешком. Люцифер совсем не был против получасовой вечерней прогулки по Лондону и, подхватив Кроули за руку, он увлёк его за собой по пестрящим неоном улицам Сохо. Но знакомство с лучшим другом Кроули прошло вполне хорошо, душа пела и рвалась в бар. Наверное, Кроули бы не смог точно сказать, как именно они оказались в одном уютном баре на шумном концерте заводной инди-рок-группы. Но Люцифер уже скакал под весёлую песню с обилием синтезаторов и гитар. If there's one thing I could never confess It's that I can't dance a single step It's you It's me And there's dancing ³ Люцифер смеялся под этот припев и утянул демона за собой в самую гущу толпы, чтобы доказать, как он сам не умеет танцевать. Кроули заразился его радостью и прыгал рядом. Вокруг них бесновалась разгоряченная пьяная молодёжь, затягивающая круговоротом счастливых улыбок и заряжающая своей энергией. Люцифер давно не чувствовал себя так хорошо. Затем, когда им наскучило скакать и стало просто-напросто жарко, они потянулись к бару, а Кроули до этого завернул в уборную, чтобы смыть с лица брызги налетевшего со сцены пива. Люцифер ждал его у стойки и вдруг заметил, как засветился от пришедшей смски экран его телефона, оставленного на столешнице. Он потянулся, глянув чисто из любопытства. Ох, она от Азирафаэля. Люцифер недолго боролся со своей совестью, но не выдержал и прочитал: «Так вот оно что! То есть, каждый раз, как ты кричал «Дьявол!» во время секса со мной, ты думал о нём???». Вокалист пел со сцены: — Oh it won't get better, that doesn't mean it's gonna get any worse... ⁴ Люцифер хихикнул, заблокировал телефон обратно и отложил его. Сердце болело. Оставшись внезапно один в просторной и пустой демонской квартире, Люцифер решил ещё разок прогуляться по ней. В первый день экскурсия выдалась слишком жаркая, и сконцентрирован он был только на Кроули, поэтому рассмотреть ничего толком не успел. Многочисленные зелёные растения в коридоре при виде него задрожали, очевидно, перепутав с хозяином. Он прогулялся между ними, погладил листья больших фикусов и попросил так не трястись. Удивительно, но они послушались. Затем он устремился в спальню, где стоял огромный демонский гардероб. Люцифер захотел оценить его вещи, возможно, найти даже что-то не чёрное, а также, вполне вероятно, что-то нагло позаимствовать. Он сдвинул его дверцу до конца вбок, открывая шкаф полностью, и его взгляд тут же запнулся о единственное светлое пятно среди всей тёмной одежды. Простая хлопковая рубашка ванильного цвета. Люцифер достал ее из гардероба и присмотрелся придирчиво. Кроули никогда не носил такие, да и размер не его. Этого стоило ожидать. Он тяжело вздохнул и закрыл глаза. Затем выпустил крылья в материальный план и исчез. В книжном магазине царила тьма, хозяина ещё не было на месте, и Люцифер сел на широкий подоконник, умостившись между пыльными томами «Гарри Поттера», сосланными сюда на вечное прозябание, и стал ждать. Ангел пришёл ближе к полуночи, румяный, пьяный и слегка пошатывающийся. Он не сразу заметил гостя. А когда заметил, дойдя уже до середины торгового зала и резко оборачиваясь на взгляд, то громко икнул вместо приветствия, но взял себя в руки. — Люцифер, из-за таких, как ты, люди и придумали двери. Он хмыкнул, поднимаясь, и подошёл к Азирафаэлю. Не хотелось устраивать скандалов, но стоило спокойно во всём разобраться. Ангел казался умным и адекватным парнем, но что-то мешало Люциферу отпустить эту историю. Он попросту не знал всех её тайн. — Я лишь хочу отдать тебе это, — он протянул рубашку вместе с вешалкой, — и узнать, что вообще за отношения у вас с Кроули были... — он сглотнул, — или есть. — Нет никаких «отношений», — отрицал ангел, принимая свою вещь и при этом показывая воздушные кавычки на последнем слове. Он смотрел на Люцифера каким-то странным туманным, будто бы оценивающим взглядом. Губы Люцифера вытянулись в одну ровную линию неверия, он приблизился ещё на шаг. Дьявол знал эту игру великолепно, поскольку сам же её и придумал. — Но были, — это не звучало как вопрос. Денница знал. — Я не слепой. Лучше расскажи сам. Светлые брови ангела предприняли попытку покинуть его лицо, взметнувшись вверх, а губы изогнулись в лукавой улыбке. Синие глаза начали ощупывать взглядом его лицо. — А то что? — спросил Азирафаэль то ли смело, то ли... заинтересованно. — У меня есть свои способы извлечения информации из людей, — Люцифер уже находился всего в паре шагов от собеседника, слегка наклонил голову и добавил, сияя двусмысленной ухмылкой, — и не только людей. — Как бы любопытно мне не было, — ангел быстро глянул на его губы или ему это показалось? — Но рассказывать практически и не о чем. Мы просто друзья, которые иногда трахались, потому что это приятно, — нет, он точно пялится на его губы, какой же развратный ангел, у Кроули есть вкус! Люцифер решил ему подыграть. — Приятно, как выпить вина вечерком, вкусно поесть или сходить в театр. — Но Кроули чувствовал это по-другому, — закончил за него Люцифер, уже находясь слишком близко для простой приятельской беседы. Воздух накалился моментально, и сложно было не заметить этого. — Понимаю. — Да, к сожалению, — вздохнул Азирафаэль, небрежно отбрасывая принесённую Люцифером рубашку на ближайший стол. — Я держал его на расстоянии, потому что не хотел сделать ему больно, быть инициатором того, что сможет навредить ему в последствии или разрушить нашу дружбу. Люцифер не знал, что сказать. Он не ожидал подобного ответа, предполагая, что ангел просто был фанатом свободной любви и прочего такого, и Кроули ошибался в нем изначально. Вопреки своим действиям, Азирафаэль имел что предложить Кроули, но ангелы и демоны всегда отличались своим отсутствием приземлённости и порой совершенно человеческой глупостью. Сейчас Люцифер задумчиво молчал и ощущал жар крепкого ангельского тела даже через несколько слоёв одежды. Он что, и правда собирается сделать это? — Я во всем виноват, хоть и разбил сердце Кроули совершенно случайно, — Азирафаэль уже почти шептал, чувствуя, как Дьявол слегка наклоняется к нему, чувствуя его лёгкие ловкие руки у себя на талии, которых там не было за миг до этого, прикасаясь ладонями к его твёрдой груди и слыша гулкое сердцебиение. — Но ведь теперь у него есть тот, кто поможет собрать его осколки? Действительно. Эта пошловатая фраза, как ни странно, совершенно точно про него. Люцифер всё понял, но постарался, чтоб на его лице не дрогнул ни один мускул. Хотелось высказать многое, но Азирафаэль и Кроули всё-таки были взрослыми мальчиками, которые сделали свой выбор. Но Люцифер не мог уйти так легко: стоило уточнить кое-что один последний раз. — Чего ты желаешь? — начал он, отправляя в сторону ангела лишь слабую искорку своих дьявольских сил, щекоча его грешную сущность своим ласковым, но корыстно нечестным намерением. — Тебя, — выдохнул тот беззвучно, даже смело. Его глаза стали совсем синими и сверкали. — Да нет же, дорогой, не конкретно сейчас, — отмахнулся Люцифер с долей досады и продолжил, надавив чуть сильнее. Он ощущал, что совсем близок к правде, но не был уверен, хотел услышать всё из ангельских уст. — Каково твое истинное желание? Азирафаэль мелко вздрогнул и судорожно сглотнул, всё-таки сопротивляясь. Люцифер был в разы сильнее, а ещё играл на своём же поле. Перед ним не мог устоять никто, и ангел всё меньше противился, постепенно сдавая позиции. — Вернуть Кроули, — шепнул Азирафаэль тихо, тут же нахмурился и тряхнул головой, будто испугавшись своего неожиданного откровения. Люцифер сиял — всё окончательно встало на свои места, — он этого и боялся, и, если честно, ждал. Ангел даже не притворялся святым, потому что им никогда не являлся, но подлость такого рода — страшный грех, за который можно и Пасть. Стоило поскорей поговорить с Кроули, потому что он сам совершенно не знал, как ему теперь себя чувствовать и что делать. Азирафаэль, окончательно потеряв голову, вернувшись на самую поверхность своих желаний, неожиданно потянулся к нему губами, безжалостно сминая рубашку на груди, касаясь чем-то тяжёлым и горячим его бедра, — о чёрт! — он слегка нагнулся, тоже подаваясь вперёд, но за миг до столкновения их приоткрытых губ тихо хмыкнул, щекоча своим дыханием лицо ангела и — исчез.