That's not my name

Бушвик, Бруклин — Апрель . — Блядь, я так напился, Эвен. Исак плохо помнил, что происходило в ту ночь, в памяти всплывали лишь разрозненные обрывки событий. Он помнил, как Эвен тащил его вниз по лестнице на станцию метро, крепко прижимая к себе. Он помнил, как прильнул к нему в поезде. Он помнил, как приятно было снова чувствовать его пальцы в своих волосах. Он помнил, что они ехали в машине, и там он тоже уютно устроился у Эвена под боком, уткнувшись носом ему в шею. — Я тоже скучал по твоей коже, — пробормотал Исак. Он помнил, как Эвен помогал ему подняться по лестнице к своей квартире. Он помнил, как он помогал Исаку раздеться и снять обувь. Он помнил, как взвизгнул, когда горячая вода из душа полилась на его тело. Он помнил, как Эвен успокаивал его. — Это я. Эй. Это я, Исак. Я рядом, — говорил он. Он помнил, как свернулся клубком, положив голову на голую грудь Эвена, и мгновенно вырубился. Он помнил, как Эвен крепко обнимал его, тесно прижимая к себе, так тесно, целуя в лоб и играя с волосами. Он помнил, как тот шептал: «Единственный способ сохранить что-то навсегда — потерять это». . Исак проснулся за семь минут до своего семичасового будильника. Он был сбит с толку, не понимал, где находится, ему было страшно. На нём были спортивные штаны, но он чувствовал рядом с собой чьё-то обнажённое тело. — Блядь, где я?! — воскликнул он. Эвен посмотрел на него из-под подушки. — Привет. Доброе утро. Это Уильямсбург, Бруклин. И у тебя сейчас будет ужасное похмелье, — Эвен улыбнулся. Он улыбнулся. — Блин, у меня пара. Я пойду, — сказал Исак, сев в кровати. Он быстро осознал, что его тело с ним не согласно, почувствовав позывы к рвоте. — Туалет слева! — крикнул Эвен, когда Исак выбежал из комнаты. Исака вырвало дважды, а потом ещё раз. — Я херово себя чувствую, — сказал он, когда наконец вернулся в комнату. — Я знаю. Возможно, у тебя алкогольное отравление. Ты всю ночь потел, тебя знобило. Я заставил тебя залезть под душ, но теперь не уверен, что нужно было это делать. Я потом погуглил, и люди говорят, что тебе могло от этого стать ещё хуже. Я не знаю. Прости, — сказал Эвен, сидевший на кровати. — Хм… Где моя одежда? — Исак с трудом выговаривал слова. Казалось, что голова сейчас расколется пополам. — Я положил ее в стиральную машину. Она была вся в рвоте. У него есть стиральная машина. Какого хрена. Что вообще… — Кстати, у нас нет стиральной машины. Зато она есть у наших соседей, и я использовал свои связи, — сказал Эвен, будто прочитал мысли Исака. — Мне надо идти. — Исак, твоя одежда будет в полном порядке где-то через час. Останься ненадолго. Не думаю, что ты сможешь сейчас ехать в поезде. Все едут на работу, и тебя скорее всего снова начнёт тошнить. Подожди часов до десяти, ладно? — Блядь, да тебе-то какое дело до этого? — в голосе Исака звучали злость и горечь, именно так он себя и чувствовал. — Я… прости. Просто я… Я проходил через такое и знаю, каково это — трястись в поезде с похмелья. Это не лучшая идея. Возможно, ты всё ещё до конца не протрезвел. Просто… Просто подремли немного, ладно? Исак какое-то мгновение смотрел на него, потом почувствовал новый приступ тошноты и снова рванул в туалет. В висках стучало, грудь сдавливало, и, казалось, что лёгкие сейчас взорвутся. Каждый раз, когда он поднимался на ноги, у него начинала кружиться голова, и он опять падал на колени, чувствуя рвотные позывы, хотя в желудке уже ничего не было. — Мне кажется, у тебя расстройство желудка. Я принесу Адвил и воды. Тебе нужно больше пить, — раздался из коридора голос Эвена. — Блядь, ты можешь хотя бы на секунду заткнуться? — заорал Исак. — Какого хрена, Эвен? Кто это кричит на непонятном языке в семь утра у нас дома? — раздался громкий голос одного из обитателей квартиры. Эвен зашёл в ванную и быстро закрыл за собой дверь. — Прости, — пробормотал Исак. — У меня ощущение, что голова, блядь, сейчас взорвётся. Он снова вцепился в унитаз, чувствуя новые спазмы. Эвен встал рядом с ним на колени, убрал волосы со лба и стал успокаивающе гладить по спине. Когда Исаку стало лучше, Эвен помог ему подняться, дал ему мыло и ополаскиватель для рта и, ни слова не говоря, прислонился к душевой кабине. Когда они вернулись в комнату, Исак молча забрался под одеяло. Эвен принёс ему таблетку и воду, много-много воды. — Выпей. Возможно, тебя снова затошнит, но лучше так, чем пустой желудок, — сказал он. Исак кивнул, положил лекарство в рот, выпил воду и свернулся калачиком на кровати Эвена, вырубившись уже через минуту. Исак проснулся и почувствовал на себе пристальный взгляд Эвена, который гладил его по лицу. — Что за херня? Сколько времени? — 13:12, — ответил Эвен. — Блин. Блин. Я пропустил пару. — Исак попытался сесть, но голова снова начала раскалываться на части. Он сжал руками виски. — Я хочу умереть, — простонал он. — Я тоже этого хочу большую часть времени, — с улыбкой сказал Эвен. — Но ты не умрёшь в моей квартире. Вот, выпей воды и ещё одну таблетку. А ещё у меня есть сухарики и хлеб. Исак не стал возражать. Он не хотел. Он слишком хреново себя чувствовал, чтобы пытаться понять мотивы Эвена и отвергать его помощь. Так что он принял таблетку и выпил воды, и через двадцать минут снова заснул. Когда он проснулся в следующий раз, за окном уже было темно. Эвена рядом не оказалось. Голова больше не болела, но желудок всё ещё был не в порядке. Исак встал, чтобы взять свой телефон, и вскоре обнаружил, что он лежит на столе поверх сложенной одежды. Это были его вещи, выстиранные и приятно пахнущие. Телефон полностью разрядился, так что Исак стал искать зарядку. — О, ты проснулся. Ну что, тебе получше? — спросил Эвен, заходя в комнату. — Мне показалось, что я услышал какой-то шум. Я готовлю ужин. Он улыбался. — Эй, у тебя есть зарядка для айфона? У меня телефон сдох, — сказал Исак. — Да, конечно. Давай. Эвен вытащил зарядку из рюкзака и вставил кабель в телефон. — Телефон включится через несколько минут. Не хочешь попробовать немного омлета? — спросил он. — Ох. Не знаю. Мне по-прежнему херово. Эвен заметно расстроился. — Ну ладно, попробую немного, — сказал Исак. . Они в неловкой тишине сидели на кухне, и Исак ковырял вилкой омлет. — Тебе получше? — Да, я переживу поездку на метро, — ответил Исак. — Как много ты выпил? — Мне кажется, шесть бокалов белого вина меньше чем за два часа, — признался Исак, чувствуя себя идиотом. — Вау. Зачем ты это сделал? — Не знаю. Мы пробрались на корпоратив и получили доступ к открытому бару. Наверное, я слишком обрадовался. Это же была бесплатная выпивка, — ответил Исак. К тому же, возможно, я очень сильно хотел напиться. — Ты полон сюрпризов, — улыбнулся Эвен. — Я рад, что тот чувак мне написал. Я волновался после того, как ты прислал мне те сообщения. — Я писал тебе?! — Да. Думаю, ты прочитаешь их, когда телефон включится. Но, хм… Ты помнишь, что произошло до того, как я притащил тебя сюда? — спросил Эвен, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство. — Хм… да, — сказал Исак. Он помнил. Он помнил, как Эвен признался, что намеренно причинил ему боль, потому что Исак оказался недостаточно хорош. — Что именно ты помнишь? — спросил Эвен. — Ты специально назвал меня Крисом, чтобы я оставил тебя в покое, и, очевидно, ты со всеми так поступаешь. Но потом ты по какой-то причине передумал и сделал для меня исключение, — сказал Исак, запихнув в рот кусок омлета. — Ох… Ты и есть исключение. Ты не злишься? — спросил Эвен. — Я в порядке. Я это переживу, Эвен. — Исак, я правда не хотел сделать тебе больно. — Угу. Чудесный омлет, — сказал Исак. — Ну, мне пора. — Чёрт. Не будь таким, — воскликнул Эвен, хватая его за руку. — Пожалуйста, не прикасайся ко мне, — Исак резко отпихнул его. — Блядь! Я просто… Почему ты привёл меня сюда, Эвен? Почему ты приехал за мной? Почему вдруг решил преследовать меня? Я не понимаю. Что делает меня исключением? — Я не… Я не знаю. Просто это так. — Вау, херня какая-то, — пробормотал Исак, уставившись в пол. — Исак, я не знаю, как это объяснить и не выглядеть при этом психом, — сказал Эвен. Когда Исак наконец заговорил, его голос дрожал и был едва различим. — Это… Это из-за того, что ты понял, что я позволю тебе делать со мной всё, что ты захочешь? Это потому, что я умолял тебя трахнуть меня на грёбаном норвежском? Я… я удовлетворил все твои прихоти, все твои кинки? — Исак не мог поверить, что произносит эти слова, и чувствовал, как глаза наполняются слезами. Внезапно Эвен оказался совсем рядом: присел на корточки перед ним, глядя на Исака округлившимися глазами и слегка приоткрыв рот. — Чёрт. Нет! Какого хрена? Нет!!! — Эвен попытался погладить его по щеке, но Исак отпихнул его руку. — Исак, это не имеет никакого отношения к сексу. Я не хочу тебя использовать. Пожалуйста, поверь мне. — Если честно, то я не могу верить ничему, что ты говоришь. «Как ты мог подумать, что я забыл твоё имя?» Ну не знаю, возможно, потому что ты действительно назвал меня другим именем? Я просто… Думаю, ты не шутил, когда говорил, что ты ебанутый на всю голову. Как кто-то сможет тебя полюбить, если ты будешь продолжать называть их чужими именами просто ради прикола? Ох. Да плевать. Я, блядь, так устал, и мне нужно в душ. Эвен молча смотрел на него, потом медленно разжал руки, сжимавшие до этого бёдра Исака. Его лицо было непроницаемым. Исак задел его за живое. — Можешь воспользоваться моим душем перед уходом, — сказал Эвен, не глядя на него. — Я не хочу. — Просто сделай это, Исак. Я пойду прогуляюсь. Меня здесь не будет, когда ты закончишь, не переживай, — сказал он, поднимаясь на ноги и возвращаясь на своё место. Вот так Исак снова оказался в душе во второй раз за последние 24 часа. Он помылся, потом снова надел на себя одежду Эвена, сел на унитаз и закрыл глаза. Какого хера ты до сих пор здесь делаешь. Иди домой. У Исака была одна проблема. Его злость всегда испарялась слишком быстро. Ему никогда не удавалось злиться на кого-то слишком долго. Но вот так сорваться на кого-то, как на Эвена — подобное случилось с ним впервые. Обычно Исак держал всё в себе, пряча это глубоко внутри. И если ему было больно, что ж, значит ему было больно. Завтра будет новый день. Только вот на этот раз Исак не смог сдержаться. Внутри всё горело, грудь жгло, и ему казалось, что он сейчас взорвётся. Поэтому он высказал всё, что думал. Он чувствовал, что Эвен слишком сильно затронул его, коснулся его души и забрал её частичку. Поэтому он ответил ударом на удар. Но теперь он сидел и не мог не чувствовать раскаяния за свой срыв, ведь Эвен накормил его и вообще заботился о нём последние сутки. Это очень плохо, что я просто хочу остаться? Когда Исак вышел из ванной, Эвена не было в квартире. Его телефон зарядился, а выстиранная одежда по-прежнему лежала на столе. Исак ответил на 35 сообщений Маркуса и проверил почтовый ящик на предмет домашних заданий. Он быстро отложил телефон, потому что по-прежнему чувствовал себя уставшим, слабым и сбитым с толку. Он посмотрел на убранную кровать со свежими простынями и вспомнил, как Эвен гладил его по лицу, когда Исак проснулся днём. Почему ему нужно быть таким нежным. Исак целых пять раз доходил до входной двери, намереваясь уйти, но в результате снова оказался в комнате Эвена и свернулся клубком на кровати. Я не хочу уходить. Он проснулся около полуночи от звука захлопнувшейся входной двери. Он запаниковал и закрыл глаза, притворяясь спящим. Эвен включил свет и мгновенно выключил его, вероятно, увидев Исака в своей кровати. Он вздохнул, и сердце Исака застучало быстро, слишком быстро. Он слышал, как одежда и обувь Эвена упали на пол. И когда Эвен забрался в кровать и обнял Исака за спину, он тихо ахнул и напрягся. — Ты остался, — прошептал Эвен, уткнувшись носом в его волосы. Исак ничего не сказал. Он просто придвинулся к Эвену и обнял его рукой за талию. Я просто хочу, чтобы меня кто-нибудь обнял. — Я просто хочу, чтобы меня кто-нибудь обнял, — наконец прошептал он. Эвен теснее прижал его к себе и погладил по волосам. — Прости меня, — в тысячный раз повторил он. Исак повернул голову так, что они касались друг друга лбами. Сердце лихорадочно билось в груди, и Исаку казалось, что он сходит с ума. Они были близко, так близко. Он чувствовал лёгкое дыхание Эвена на своей щеке. Исак потянулся в темноте и прикоснулся губами к его губам, мягко и неуверенно, по-прежнему обнимая Эвена за талию, Эвена, который не отвечал на его поцелуй, но и не отталкивал его. Исак обхватил ладонями его лицо и снова поцеловал. — Поцелуй меня. Пожалуйста, поцелуй меня, — умолял он. — Исак… — Пожалуйста. Эвен поцеловал его, крепко сжимая руками спину. Он поцеловал его мягко и нежно. Он поцеловал его так, словно Исак мог сломаться. И хотя в обычной ситуации Исак стал бы кусать его губы, тяжело дыша от страсти, теперь он позволил себе раствориться в этой нежности. И они целовались, обвивая друг друга руками. Они неторопливо целовались, запутавшись в простынях, и, казалось, их поцелуи длились целую вечность. В них не было страсти, не было зубов и совсем чуть-чуть языка, не было желания стянуть с друг друга спортивные штаны и бельё. В них были только губы и руки. Исак чувствовал себя потерянным, таким потерянным, но в то же время он никогда испытывал такого умиротворения. В животе порхали бабочки, и он не возражал, он не толкался навстречу Эвену, не тёрся о него, не тянул на себя. Я хочу, чтобы этот момент длился вечно. Я хочу остаться здесь навсегда. Когда у Исака стали слипаться глаза, Эвен немного отодвинулся от него и стал гладить по лицу. Исак слышал, как он снова говорил о чём-то непонятном. Но одна фраза совершенно поразила его, прежде чем он погрузился во тьму. — Ты заставляешь меня хотеть выздороветь, — прошептал Эвен, нежно касаясь его кожи. . Исак проснулся около пяти утра рядом с Эвеном. Он никогда раньше не видел его спящим, поэтому позволил себе несколько минут просто смотреть и касаться его. «Он такой красивый», — подумал Исак. В 5:30 Исак закрыл за собой входную дверь. . Когда Исак добрался до 8-й авеню, он физически больше не мог находиться в метро. Поэтому он вышел на улицу и заказал такси. Он помнил, что в ночь, когда напился, они с Эвеном тоже ехали на машине. Мы что, заказали такси, чтобы доехать от метро до его дома? Какого хрена? Он привалился головой к окну и думал об объятьях и поцелуях. Чёрт. . Когда он около семи добрался до дома, то столкнулся на кухне с Джоном. — Эй, где ты был последние две ночи? Твой друг Маркус заходил вчера, искал тебя. Он сказал, что ты просто исчез. — Ох, да я немного напился и ночевал у друзей. Не о чем беспокоиться, — ответил Исак. — Я тебе много раз звонил. Почему ты не брал трубку? — Телефон сдох. И я проспал весь день. Извини. — Ты в порядке? Выглядишь так, будто плакал. — Что? Нет, чувак, какого хрена. Просто похмелье, — сказал Исак. — Ну ладно. . Исак забрался в кровать и уставился в потолок. Ох блядь. Он взял телефон и, пока не передумал, быстро набрал сообщение.

________________________________________ Эвен Бэк Насхайм 7:07

На мне по-прежнему твоя одежда. Я её постираю и передам тебе на этой неделе Спасибо, что позволил мне остаться Пока.

________________________________________

Но Эвен так и не ответил. Исак отправился на занятия, и разобрался с пропущенным материалом, и позвонил Маркусу. Он ответил на все сообщения и пообщался в чатах со всеми друзьями. — Где ты был, чувак? — спросил Юнас. — Набухался два дня назад. Просто в сопли. — А, ясно. . Исак не справлялся с собой и то и дело проверял их чат с Эвеном. Он ничего не мог поделать с тем, что снова чувствовал обиду и боль. Блядь. Он снова меня игнорирует. Прекрасно. Он предположил, что Эвен после их поцелуев испугался и решил опять отгородиться от Исака. Было больно, но по крайней мере теперь Исак знал, что за этим стоит. Да плевать.

________________________________________ Эвен Бэк Насхайм 03:15

Ты не был для меня сексуальной фантазией Когда ты тем утром заплакал, это убило меня Я не знаю, как это объяснить, но с той ночи я постоянно думал о тебе Я не знаю, почему ты исключение, но это правда Я пожадничал и решил, что могу позволить себе больше Но я не могу так с тобой поступить Я больше тебя не побеспокою Обещаю

________________________________________

Исак прочитал это сообщение на следующее утро, когда проснулся. О чём он, блядь, говорит? Но он так и не нашёл в себе сил ответить. Слова Эвена казались слишком окончательными, поэтому Исак смирился. . Эвен не объявлялся несколько недель. И как бы сильно Исаку ни хотелось, он тоже ему не писал. Если верить мессенджеру, Эвен уже давно не был онлайн. Так что Исак часа два представлял, что Эвена могли похитить, но потом оставил эти мысли. . Исак согласился пойти с Маркусом на какую-то хипстерскую вечеринку в бруклинском Бушвике. — Эти хипстерши просто чудеса творят в постели, бро. Маркус немного напоминал Исаку Магнуса, в основном своей глупостью и умением постоянно говорить не то, что нужно. Но в душе он был милым и надёжным. Поэтому и нравился Исаку. — Ты мне напоминаешь одного из моих друзей в Осло, — сказал он. — Да? Да ну нахуй, я уникален. — Ха, он бы тоже сказал что-то подобное, — поддразнил его Исак. — Вы оба такие отчаявшиеся. Маркус отпихнул его. — Что? Я не отчаявшийся! Какого хрена? Исак засмеялся. — И вообще, Маркус Мюллер — это твоё настоящее имя? Разве это не самое распространённое немецкое имя по типа Джона Смита в Англии? — Иди на хуй, Мартин О’Хара. Они засмеялись и направились в «House of Yes», держа наготове свои липовые удостоверения личности. . Это было интересное заведение. Не такое огромное, каким представлял себе Исак, но очень необычно устроенное: с двумя большими танцполами и небольшой открытой зоной на улице. Исаку не нравился выбор музыки, но пиво оказалось вкусным. Он был потрясён, как много парней подходили поговорить с ним. Что? Что такое? Я что, выгляжу как гей? Маркус забился в угол с двумя девушками и парнем. И Исак рассмеялся, глядя на него, и показал ему большой палец. Он, не спеша, осмотрелся по сторонам и быстро понял, что люди здесь не похожи на обычную клубную тусовку, к которой он привык. Девушки не ходили на каблуках, у парней на головах были странные шляпы, на лицах — модные бородки, волосы завязаны в хвост. Девушки целовали девушек, а парни — парней, и Исак вдруг смутился, не понимая, где оказался. Где мы вообще? Это что, гей-клуб? Исак вытащил телефон и снова погуглил это заведение. Ничто в описании не намекало на то, что это гей-бар. И, прежде чем он успел открыть следующую ссылку, какая-то девушка схватила его за руку и потянула за собой на сцену. — Прекрати пялиться в свой грёбаный телефон! Начни жить! — сказала она с улыбкой, слишком широкой для её маленького лица. Исак обернулся и пришёл к выводу, что большинство людей вокруг под кайфом. Но он отпустил себя и погрузился в эту странную атмосферу. Он неловко двигался под странную музыку в окружении странных людей, он держался за руки с парнями и девушками, он целовался с людьми независимо от их пола, не глядя на их лица. Он чувствовал себя свободным, и остатки беспокойства, как отреагирует Маркус, если увидит, исчезли, когда он заметил, что его друг целуется и с девушкой, и с парнем. — Ну что за чувак! — подумал Исак. Так что он выпил ещё пива и снова погрузился в мир двигающихся, трущихся друг о друга тел. Он позволил всем желающим целовать себя, и никто из них не вышел за рамки. Он едва приоткрывал губы и практически не отвечал на поцелуи. Он просто молча потакал их желаниям. Он брал, и брал, и брал, опустив руки, пока не почувствовал трепет. Его окутал знакомый запах, знакомые руки стали гладить его лицо, знакомые губы нежно прижались к его губам, знакомый голос вырвал его из мира грёз. — Исак. Исак. Исак! Исак в панике открыл глаза и отскочил назад. Эвен. Он выглядел как фантазия, как сон. Одетый во всё белое, с расширенными зрачками, с ослепительной улыбкой на лице. Он выглядел обдолбанным, растрёпанным и невероятно красивым. — Эвен, что ты здесь делаешь? — Я здесь живу, малыш. Это мой дом. Здесь живёт моя семья. Это «Дом, где говорят Да»! Эвен явно был не в себе больше, чем он, так что Исак схватил его за руку и потащил в открытую зону на улице. — Эвен, ты в порядке? Кажется, ты конкретно под кайфом! Эвен не ответил на его вопрос. Вместо этого он обнял Исака. — Я так по тебе скучал! Мне кажется, я наконец умираю, Исак, — сказал он. Исак вообще не понимал, о чём он говорит. И каждый раз, когда он пытался отстраниться, Эвен лишь крепче его обнимал. — Эвен, дай я на тебя посмотрю. — Я не хочу, — сказал Эвен, уткнувшись ему в шею. — Что? Почему? — Я не хочу, чтобы ты видел меня таким. Эвен был явно не в себе и нёс какую-то чушь. Поэтому Исак упёрся руками ему в плечи и прижал к стене. — Блядь, Эвен, что ты принял? Эвен стоял, опустив голову, и смотрел под ноги. — Блин. Я не знаю. Думаю, я от природы ебанутый, — сказал он. Исак взял его пальцем за подбородок, заставляя поднять голову, и посмотрел Эвену в глаза. Его зрачки были слишком расширены, и Исак начал волноваться. Блин. Что мне делать? Нужно увести его отсюда? — Эвен, я принесу тебе воды. Никуда не уходи, ладно? — Нет. Пожалуйста, я не хочу оставаться один, — он обеими руками сжал ладонь Исак. — Пожалуйста, не бросай меня. Блядь, все меня бросают. Исаку показалось, что он очутился в параллельной вселенной. Блядь, да что происходит? Я сплю? Это тот же парень, по которому я страдал столько месяцев? — Эвен, я не ухожу. О чём ты вообще говоришь? Никто, блядь, тебя не бросает. Это ты от всех отгораживаешься. Ты сам! — сказал Исак. Эвен сполз по стене вниз и сел на пол, бессильно опустив голову. — Ты был прав, Исак. — Что? О чём ты? Исак встал перед ним на колени и убрал влажные волосы с его лба так же, как это сделал Эвен несколько недель назад. Эвен осторожно сжал его запястья и погладил большим пальцем место, где ощущался его лихорадочный пульс. Потом со слезами на глазах сказал: — Я ебанутый на всю голову, Исак. И никто никогда меня не полюбит.