That's not my name

«Поверить не могу, что у нас осталось всего четыре месяца». Эвен не хотел, чтобы эти слова прозвучали так драматично. Он даже не думал, что они означают, пока они не слетели с его губ и не повисли в воздухе. — Не бросай меня, — бездумно добавил он, всё ещё испытывая кайф от секса, всё ещё смеясь в волосы Исака, Исака, который напрягся в его руках. Исак не спал той ночью. Эвен точно это знал, потому что научился подстраивать своё дыхание под него, когда тот засыпал. Эвен точно это знал, потому Исак всю ночь крепко сжимал его руку. Эвен точно это знал, потому что Исака не оказалось рядом на следующее утро, когда он проснулся. Просто не думай об этом.

________________________________________

Когда Эвен только переехал в Нью-Йорк, всё вокруг было настолько ошеломляющим, что едва не душило его. Он обожал каждую секунду. Он был в восторге от неопределённости, от незнания, где окажется. Он всю ночь шёл по 8-й авеню и любовался, как рассвет отражается в небоскрёбах Брайнт-парка. Около семи утра он позавтракал в круглосуточной забегаловке рядом с Эмпайр-стейт-билдинг и остался там до полудня. Он заказал омлет, кофе и бекон, и официанты продолжали приносить ему добавку, пока не начали подавать ланч. Ему не понадобилось много времени, чтобы привыкнуть к городу. Уже к концу недели он переспал с дюжиной людей и несколько раз просыпался полуодетым в разных парках. Никому не было дела до того, чем он занимался. Никто не указывал, что ему делать. Никто не говорил принимать лекарства. Никто не смотрел на него так, словно он вот-вот сломается. Город был наполнен такими же людьми, как он, людьми, не имевшими понятия, как они здесь оказались и зачем просыпаются по утрам. Эвен отдавал, и брал, и позволял себе наслаждаться, и парить от кайфа так высоко, как было возможно. Выше неба подняться не получалось. В общем, Эвен чувствовал себя как дома. Наконец-то у него появилось место, которое он мог назвать домом. . Эвен полностью отказался от лекарств, потому что нахуй они нужны. Чаще всего он не спал по ночам и буквально летал по городу. Потом он несколько недель проводил в кровати, подумывая покончить со всем. Он думал о своих родителях, о своей маме, о Соне. Это мне больно. Это мне больно, не им. Я больше не могу этого выносить. . Софи и Эммануэль стали для него божьей милостью. Эвен так и не понял, почему они приняли его и позволили переехать к ним. Он получил несколько ответов на своё объявление, но большинство из них были ещё более странными, чем-то, что написал он сам. Он встретился с Софи и Эммануэлем в хипстерской кофейне, и им хватило одной встречи, чтобы решить, что они его хотят. — Но почему? — спросил он, изумлённо глядя на них. — Какого хрена, малыш? Тебе нужно жильё или нет? — сказала Софи. Они были всего лет на пять старше Эвена, но продолжали называть его «малышом» и заботились о нём. Эвен не понимал, почему. Да, конечно, когда Софи решила, что беременна, он пошёл с ней к врачу и всё время держал за руку. Но он всё равно не понимал, почему она относилась к нему с такой нежностью. Я этого не заслуживаю. Эвен подумывал о том, чтобы съехать, потому что его соседи слишком привязались к нему. Он замечал их неодобрительные взгляды, когда возвращался домой измотанным и выжатым как лимон, с синяками на теле. Эвен уехал из родного города и страны, чтобы избежать необходимости оправдывать чьи-то ожидания. Я просто хочу, чтобы у меня была возможность угаснуть, не омрачая чей-то день. Но он остался. Он остался, потому что больше никто не хотел его, по крайней мере в Уильямсбурге. . Эвен познакомился с девушкой. Она ходила с ним на один из семинаров. Она напоминала ему Соню, когда та ещё не пыталась его контролировать. Её звали Сара. Она была милой, вкусно пахла и посмотрела больше фильмов, чем он. Ему нравилось проводить с ней время. Она никогда не просила больше, чем он мог ей дать, и секс был чудесным. Но Эвен сломал её так же, как ломал всех. Как-то вечером она пришла к нему и застала в постели с двумя мужчинами. Хотя вообще-то всё происходило у стены в спальне. Эвен не понял, что произошло, пока через пару дней, проснувшись, не прочитал длинное сообщение от Сары. Он не хотел причинять ей боль. Он просто был на взводе и зашёл в какой-то бар в Бушвике, и каким-то образом оказался вместе с парой геев, желавших добавить перчинку в отношения. Он хотел сказать ей, что у него биполярное расстройство, что он иногда не мог контролировать свои поступки. Но в этом не было смысла. В ту ночь он ни разу о ней не вспомнил. Её сообщение было полно боли и жестоких слов. «Ты, блядь, больной. Ты грёбаный извращенец. Иди нахуй! Иди нахуй! Никто никогда тебя не полюбит». Эвен перечитывал это сообщение снова и снова в течение следующих двух недель. «Ты ебанутый на всю голову. Я тебя ненавижу. Ты разбил мне сердце!» Пару недель спустя Сара снова начала писать ему. Кажется, она сожалела, ей по-прежнему было больно, но она раскаивалась. Поэтому Эвен решил ей ответить. Привет, София. Прости за то, что случилось той ночью. Я грёбаный мудак. Береги себя. Она больше никогда не пыталась с ним связаться. . Эвен стал спать со случайными людьми, и, когда они начинали слишком привязываться к нему, называл их случайными именами. Он понял, что это самый простой способ сделать кому-то больно, и что после этого люди никогда не пытались связаться с ним, или помочь ему, или спасти его. Он делал это ради них. В большинстве случаев это срабатывало, но время от времени он всё равно получал мерзкие сообщения. Он заметил, что большинство людей даже не пытались поправить его, когда он называл их неправильными именами. Они просто уходили и переставали с ним общаться. Ни у кого не было времени. Никому не было до этого дела. Никто не считал, что он этого достоин. Ничего страшного, он и сам так считал. В какой-то момент Эвен устал от обычного секса с незнакомцами, которых цеплял в барах, и в клубах, и на концертах, так что он решил попробовать интернет-знакомства. Первые несколько раз он получил от этого удовольствие, но потом секс стал слишком жёстким, слишком изматывающим, и каждый раз, когда пик кайфа сходил на нет, Эвен познавал ещё более глубокий уровень отчаяния. У секса за деньги были свои преимущества, и одна милая женщина какое-то время оплачивала его аренду. Но настоящего дна он достиг после знакомства со странной парой в Трайбеке. Сбегая из их дома, он не мог остановить слёзы, текущие по щекам. Он был совершенно голым, а руки по-прежнему сковывали наручники. У него началась истерика, и Эвен не мог дышать. Горло горело, а нижняя часть тела потеряла чувствительность. Когда полицейские арестовали его, он понял, что ещё никогда не чувствовал такого облегчения от задержания. — Он гонится за мной! Он снова будет меня душить! Они, блядь, хотели меня убить! Я умру. Помогите, пожалуйста, помогите мне! Я не хочу умирать, пожалуйста! — кричал он полицейскому, укутавшему его в одеяло. Он выбрался из этой передряги живым и был вынужден обратиться за профессиональной помощью. Доктор Маневитц была доброй, но в то же время отстранённой. Эвену она нравилась. — Тебе повезло, что заболевание диагностировали в таком юном возрасте, — сказала она. — Думаю, у нас с вами разное понимание слова «повезло», — с улыбкой ответил он. — Что случилось с твоим горлом? — Меня слишком сильно трахали, — равнодушно сказал Эвен, собираясь насладиться её шоком. Но в её глазах не отразилось ничего подобного. Она лишь кивнула и сказала: — Ясно. Она стала его самым любимым человеком в мире. Так продолжалось до его знакомства с Исаком Вальтерсеном. . Эвен понятия не имел, что окажется тем вечером в «Webster hall». Это была суббота. На улице было холодно, но его кожа горела. Поэтому Эвен надел футболку и джинсовую куртку. Он увидел жёлтую бандану, оставшуюся у него после неоновой вечеринки в «House of Yes», так что повязал и её. — Ты, блядь, выглядишь нелепо, — сказал Эммануэль. — Это не новость. Он пошёл по Бедфорд-авеню, заглянул в какой-то бар по дороге, чтобы выпить, потом направился в продуктовый магазин и купил шесть упаковок жвачки и несколько свечей для Софи, точнее двадцать свечей. Он вернулся домой и выкурил три косяка, открыл пиво и выпил его, сидя на подоконнике. Он открыл окно и позволил морозному воздуху наполнить свои лёгкие. Он смотрел на людей, спешащих по улице, продолжая пить. Он открыл упаковку жевательной резинки и засунул в рот четыре или пять подушечек одновременно. Он зажёг сигарету, потом понял, что жуёт жвачку, поэтому выплюнул её на улицу. Какой-то парень крикнул ему: «Иди нахуй!», но Эвен лишь улыбнулся и помахал ему. Он включил ноутбук и проверил почту. Empire of the Sun — Terminal 5 — Начало в 20-00 Crywolf — Studio в Webster Hall — Начало в 20-00 Borgore — Output — Начало в 22-00 Masquerade — House of YES — Начало в 23-00 Эвен посмотрел на четырнадцать открытых вкладок, открыл ещё одно пиво и бросил монетку. Значит, Webster Hall. Он тут же купил билет и ушёл из квартиры, не закрыв за собой дверь. . Какая-то девушка тёрлась о него, и не то чтобы это было неприятно, но она продолжала глупо хихикать и строить ему глазки, хлопая ресницами. Он точно мог сказать, какой она будет в постели. Вероятнее всего она из тех, кто любит громко стонать. Он мысленно дал себе подзатыльник за то, что вёл себя как мудак. Но у него просто не было настроения. Он всерьёз подумывал о том, чтобы уйти отсюда и отправиться в «Terminal 5», и тут встретился взглядом с ним. . Эвен слышал, как сердце громко стучит в ушах. Он чувствовал, как вспотели ладони. Он ощущал, как всё тело пульсирует под взглядом этого парня. Блядь. Я хочу его. Эвен пошёл за ним в туалет и, когда услышал, что тот говорит по-норвежски, решил, что это знак от вселенной. Твою мать. Что происходит. Парень робел и нервничал, старательно скрывая это под напускной уверенностью. Он казался Эвену очаровательным. Он хотел овладеть им прямо в туалете. Он хотел прижать его к стене и попробовать на вкус кожу на его шее. — Давай выйдем. . Парня звали Исак, и его смех был ещё более очаровательным, чем его лицо. Поэтому, когда Исак спросил, какой тип ему нравится, Эвен не сдерживал себя. — Ты. Мой тип — ты. Я хочу тебя трахнуть. На лице Исака отразилось что-то среднее между ужасом и возбуждением. Эвен не мог точно сказать. Поэтому, когда они вернулись в клуб, он встал позади Исака и притянул к себе. Исак мгновенно расслабился и прижался к его бёдрам, после чего Эвен отстранился. Да, мы определённо сегодня переспим. . У Эвена кружилась голова от страсти. Он всегда всё чувствовал слишком сильно. Он был под кайфом, но это был хороший кайф. Он по-прежнему осознавал, что делает. Но все его мысли были заняты этим робким мальчишкой, который правильно произносил его имя, этим мальчишкой, который был взволнован и сбит с толку, и пытался скрыть собственную уязвимость. Эвен больше не хотел играть в эту игру. Он понимал, что Исак хочет знать, что происходит, не стал ли он жертвой обмана или розыгрыша. Поэтому Эвен перешёл сразу к делу. — Не хочешь пойти ко мне? Казалось, Исак не мог поверить в то, что Эвен хочет позвать его к себе домой. Какого хрена? Да ты посмотри на себя. Голос в его голове кричал, чтобы Эвен закончил этот разговор и бежал отсюда. Было очевидно, что Исак всё ещё «в шкафу», и что в результате Эвен причинит ему боль, оставив после себя шрамы на всю жизнь. Но… Но… Как я могу уйти, когда он так смотрит на меня, словно умоляет, чтобы его трахнули. Эвен позволил своей мерзкой стороне взять верх. Он был слишком на взводе, слишком возбуждён, слишком под кайфом, слишком нетерпелив — он чувствовал слишком много. Ничто не имело значения — лишь отвести этого парня к себе, и прижать его к стене, и заставить его извиваться и стонать в постели, и… — Какая у тебя фамилия? Вопрос прозвучал как пощёчина. Эвен несколько секунд смотрел на Исака, который уже слегка раскрыл рот в ожидании поцелуя. Моя фамилия? Что? Зачем? К чему это? — Бэк Насхайм. Эвен Бэк Насхайм. . Вероятно, Эвен влюбился в Исака, когда они впервые поцеловались в метро. Это казалось абсурдным, но Эвен даже не пытался рассуждать логически. Его мозг был охвачен огнём, а сердце колотилось быстро, так быстро. Это было ужасно слащаво, но на мгновение ему показалось, что вселенная кричит ему: «Вот оно! ВОТ ОНО!!!» Он обнимал парня в полупустом вагоне поезда, и тот стонал под его губами, и внезапно все чувства Эвена обострились ещё сильнее. Исак был таким милым, и не мог долго бежать, и не знал, как правильно использовать проездной. Исак был смущён и взволнован, и он был очаровательным, таким очаровательным. БЛЯДЬ. Я ПОПАЛ. . Исак был забавным и прелестным. Он был ворчливым и циничным, но всё в нём словно кричало — «хороший», «слишком хороший», «слишком правильный», «неиспорченный», «не ломай меня», «пожалуйста, пожалуйста, не ломай меня». Эвен был очарован и не мог перестать прикасаться к нему, и гладить, и задавать вопросы. — Я хочу тебя трахнуть. Можно я это сделаю? . Эвен был в замешательстве. Сердце грохотало у него в ушах. Его руки хотели хватать, и сжимать, и овладевать. Но Исак выглядел слишком хрупким, слишком слабым. Всё его тело было покрыто синяками, и он вздрагивал от каждого слишком откровенного прикосновения Эвена. Какого хрена я делаю с этим парнем. Но Исак так сильно этого хотел. Он стонал от малейших прикосновений. Он задыхался, когда Эвен всего лишь целовал его бёдра. Он был красивым, таким красивым. — Пожалуйста. Трахни меня. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — умолял он. Эвен был всего лишь человеком, поэтому не смог отказаться. . Эвен не мог остановиться. Он не мог вынести мысли, что не будет входить в него. Он не мог вынести мысли, что Исак перестанет стонать. Он не мог перестать прикасаться к нему пальцами. Эвену казалось, что он исчезнет, стоит ему перестать входить в Исака снова и снова. Поэтому он не останавливался. И Исак принимал его, принимал его всю ночь, постоянно прося ещё и ещё, он принимал его, такой измотанный, такой красивый, со слезами на глазах, всю ночь, всю грёбаную ночь. — Трахни меня. Трахни меня. Пожалуйста. Пожалуйста. Да. Исак не останавливался, поэтому Эвен не останавливался тоже. . Когда Исак заснул, Эвен почувствовал, что переходит грань. Что это, блядь, такое? Я влюблён? Какого хрена? Эвен прикасался к нему, пока не взошло солнце. Он прикасался к нему, пока Исак не прижался теснее к его груди, тихо сопя. Мне мало этого. Я не хочу останавливаться. Я не собираюсь останавливаться. К 6:30 утра Эвен понял, что, вероятно, сходит с ума. Он выбрался из кровати и сел на подоконник. Он смотрел на машины, на любителей побегать с утра пораньше, на смелых работников кофеен, спешащих на работу. Он смотрел на облака и думал о том, наступит ли когда-нибудь конец его страданиям, придёт ли когда-нибудь день, когда ему будет позволено получить желаемое. Он думал о вероятности его встречи с Исаком. Он выбирал между четырнадцатью местами. Он мог оказаться, где угодно. Один шанс из четырнадцати звучит вполне неплохо, но какие у Исака были планы на вечер? Может, он тоже выбирал одно из четырнадцати мест? И что тогда получается в итоге? Блядь, почему я не могу посчитать? Сконцентрируйся! Четырнадцать вероятностей для Эвена и четырнадцать вероятностей для Исака в сумме дают двадцать восемь вероятностей. Но разве таков алгоритм вероятности? Наверное, нет. Наверное, нужно четырнадцать умножать на четырнадцать. Умножение или сложение? К тому же Эвен собирался уходить, когда Исак посмотрел на него. Что если бы он его не увидел? Что если бы свет не вспыхнул над Исаком в тот самый момент в том самом месте? Сидел бы он тогда сейчас на подоконнике, пытаясь понять, влюбился ли он или это снова его мозг играет с ним злую шутку? Был ли Исак настолько красив, каким казался ему сейчас? Знал ли Эвен вообще, что такое любовь? Так какова была вероятность? Один к двадцати восьми или один к ста девяносто шести? — Доброе утро! — сказал Исак. — О, привет, ты проснулся. . Эвен не мог перестать думать о вероятности их встречи. Он продолжал смотреть в окно и считать, добавляя новые переменные, когда Исак взял его рукой за шею и прижался губами к губам. Какого хрена. Эвен запаниковал и сбился с мысли. Блядь, я был так близко к правильному решению. Я был так близко. — Хм. А это за что? — Я ухожу, — сказал Исак. Он выглядел обиженным. Эвен понял, что что бы ни чувствовал к Исаку, эти чувства, вероятно, были взаимны. Исак хмурился и сжимал кулаки, но в его глазах светилось нечто жестокое: надежда. Ох, малыш, поверь мне, тебе это не нужно. — Окей, — сказал Эвен. Эвен был безжалостным. Он знал это. Но Исак выглядел так, словно собирался уйти, но был готов вернуться обратно. Поэтому Эвен сделал то, что делал всегда. — Эй, Крис. Ты забыл вот это. . Исак ушёл, как и планировалось. Эвен вернулся к своим подсчётам, пытаясь выяснить, приложила ли вселенная руку к тому, чтобы свести их с Исаком накануне. — Эй ты, грёбаный мудак! Исак вернулся, и Эвен забыл, что делал. — Меня, блядь, не так зовут! — Исак плакал, и что-то внутри Эвена сломалось. — Меня зовут Исак, я, блядь, не Крис. Меньшее, что ты мог сделать — это хотя бы запомнить моё грёбаное имя. . Когда Исак ушёл, Эвену показалось, что он только что рухнул с небес на землю. У него было ощущение, что он резко слетел с пика кайфа, и теперь всё вокруг него взрывается и горит. Ему понадобилась минута, чтобы вернуться к действительности. И уже мгновение спустя, он оказался на улице, совершенно голый, а перед ним стояла Софи, трясущая его за плечи. — Что за грёбаная херня, Эвен?! Ты же голый! — кричала она. — Мне нужно его догнать. Софи, я облажался. Софи, думаю, я сломал его. . Эвен провёл в кровати много дней, пытаясь решить, как сказать доктору Маневитц о том, что хочет покончить с этой жизнью. Он больше не мог так жить. Он достиг такого уровня ненависти к самому себе, что всерьёз хотел спрыгнуть с Бруклинского моста. Это слишком драматично. Он позвонил и сказал ей об этом, и она заставила Эммануэля привезти его в клинику. . Когда Эвену стало лучше, он вернулся. Он сидел дома и страдал. — Что не так? — спросила Софи. — Я не могу перестать думать о парне. — Хм? — В ту ночь, когда у меня сорвало крышу, я привёл парня домой. Его зовут Исак. И я не могу перестать о нём думать. Я, блядь, снова схожу с ума. — Окей. А ты пытался его найти? — Да, я даже ездил в грёбаный Колумбийский и торчал у библиотеки, ожидая, что он появится там каким-то магическим образом, — ответил Эвен. — Ты пробовал найти его на Фейсбуке? — Ты же знаешь, что у меня нет Фейсбука. — Ну… это самый простой способ найти человека, если ты знаешь его имя. Там есть группы и всё такое. Поищи группу мероприятий Колумбийского университета, или что-то в этом роде.

________________________________________

Эвен Бэк Насхайм 1 ч назад Всем привет! Я ничего не продаю, но я в отчаянии. Я пытаюсь разыскать человека, с которым у меня был секс на одну ночь месяц назад. Этот человек — сплошное очарование, учится в Колумбийском, родом из Норвегии, настоящий улёт в постели, отзывается на имя «я, блядь, не Крис». К сожалению, фамилии не знаю: (. Я облажался. Прости. Мы можем поговорить? Не могу выбросить тебя из головы*. (написано по-норвежски) Пожалуйста, помогите мне. Спасибо. 789 лайков, 38 комментариев

________________________________________

Эвен пытался держаться на расстоянии. Правда. Но он просто не мог. По какой-то причине Эвен всё не мог осознать тот факт, что вообще встретил Исака той ночью. Он был по-прежнему одержим случайностью их знакомства. Он был убеждён, что какие-то силы, находящиеся за гранью его понимания, вмешались и специально изменили их путь, чтобы они могли встретиться на концерте Crywolf. Эвен был ярым сторонником подхода, что каждый человек является режиссёром собственной жизни. Он верил, что всегда сам решает, что и как происходит. Но он не мог игнорировать грандиозность их первой встречи. Это должно что-то значить. Иногда посреди ночи в голове начинали крутиться воспоминания об Исаке, растрёпанном, и стонущем, и задыхающемся от страсти. Я скучаю по твоей коже. Мне кажется, ты разрушил меня, я не смогу быть с кем-то другим. Эвен решил, что будет довольствоваться тем, что сможет получить. Он решил, что самого факта наличия Исака в его жизни будет достаточно. Он очень сильно его ранил, и понадобится время, чтобы вернуть его доверие. Но Эвен решил, что это того стоит. Поэтому он страдал, и ждал, и посылал мемы с собаками, и поехал искать его в парке, когда Исак вырубился на скамейке, и заботился о нём, и обнимал его, и целовал его, когда Исак попросил об этом, и снова отправился к нему после второго эпизода за последние несколько месяцев. . — Я никогда не чувствовал подобного раньше. Когда Исак поцеловал его на Бруклин-Хайтс Променад, Эвен потерял дар речи. Это действительно происходит? Исак поцеловал его с такой страстью, что Эвен забыл, как дышать. Все его чувства снова обострились, и всё потеряло смысл кроме парня, которого он обнимал. Поэтому он впился губами в его рот, и прижал его к перилам, и застонал, когда Исак потянул его за волосы, и брал, брал, брал. — Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь? . Исак и Эвен стали «друзьями», и это были самые счастливые дни его жизни. Приближалось лето, и Эвен водил Исака повсюду. Исак постоянно улыбался, и начал брать его за руку, и целовать его, и смотреть на него так, словно Эвен не ранил его в самое сердце несколько месяцев назад. Когда чувства Эвена слишком обострились, он понял, что несправедлив к Исаку, что Исак не соглашался на ебанутую версию Эвена Бэк Насхайма. Так что он рассказал ему, потому что если он и мог кому-то довериться, говоря о своих демонах, то только Исаку. — У меня биполярное расстройство. . Эвен был влюблён в Исака. Он любил его каждой клеточкой своего существа. Он любил ямочки на его щеках, которые иногда появлялись, если Исак улыбался слишком широко. Он любил, что Исак так и не научился удерживать равновесие в поезде, и поэтому ему всегда приходилось держаться за поручень, или, что ещё лучше, за Эвена. Он любил, каким нежным и ласковым был Исак, как он обвивал его своим телом по ночам и тихо сопел. Он любил, каким он порой был ненасытным в сексе, каким дерзким и капризным. Он любил, как Исак выглядел между его ног, с мокрыми ресницами и распухшими губами, вбирающий в себя его член. Он любил, как Исак тихо ахал каждый раз, когда Эвен брал его за руку, и как улыбался, когда Эвен начинал разглагольствовать. Он любил, когда Исак, не задумываясь, позволял себе милые жесты — например, поднимал руку и прижимал палец к его лбу посреди забитого людьми книжного магазина, чтобы разгладить образовавшуюся там морщинку. Он любил, как Исак пах и как таял от его прикосновений. Он любил, каким ошеломлённым Исак выглядел каждый раз, когда Эвен прижимал его к стене и касался его волос. Он любил, что Исак не мог поверить в то, какой эффект оказывает на Эвена, и что Эвену приходилось напоминать ему об этом каждый день. Он любил, каким ворчливым мог быть Исак и каким послушным становился, стоило Эвену положить руку ему на бедро. Эвен любил Исака всем сердцем. Он любил его больше жизни. И это разрушало его. . Когда Исак признался Эвену в любви, его мир рухнул. Они наконец-то занимались сексом, наконец-то занимались любовью, как сказал бы Эвен. Эвен был внутри него, и ему казалось, что во вселенной наконец всё правильно. Но потом земля вдруг перестала вращаться. — Я люблю тебя. Нет, это не так. Ты меня не любишь. Ты не можешь меня любить. Я тебя уничтожу. Эвен настолько зациклился на своих чувствах к Исаку, что совсем забыл о том, что чувствует тот. Что я натворил? — Я люблю тебя, — прошептал Исак, глядя ему в глаза. — Неважно, веришь ты мне или нет. Я люблю тебя. . Эвен начал ощущать всё более остро. Цвета стали ярче, погода — жарче, его улыбки — шире, а Исак стал ещё более красивым, чем казалось возможным. Он был божеством, и Эвен не мог поверить, что ему повезло быть с ним. Поэтому он целовал его, и прижимал к стенам, и заталкивал в примерочные, и покупал всё, что напоминало ему об Исаке. Он постоянно заставлял Исака стонать и задыхаться. Он упивался этим. Я хочу дать тебе всё. Вселенная на нашей стороне. Он видел, что в глазах Исака плещется беспокойство, но отказывался признавать очевидное. Я в порядке. Я в порядке. Поэтому он брал, и отдавал, и танцевал, и любил, и улыбался на протяжении июня и июля. Он отвёл Исака на Прайд и целовал его повсюду. Они занимались сексом, стоило Эвену лишь прикоснуться к нему. Их разговоры становились всё более пошлыми, и Эвен не мог остановиться. — Бросай тележку. Пойдём домой. Мне очень срочно нужно тебя трахнуть, — прошептал он, уткнувшись Исаку в шею. — Эвен, но мы же пришли в грёбаный Trader Joe, чтобы купить продукты! — ошеломлённо протянул Исак. — Плевать, у меня такой стояк. Ты мне нужен, малыш. . Он засунул руку в джинсы Исака во время концерта Neighbourhood на музыкальном фестивале Panorama. — Кончи для меня, малыш, — прошептал он Исаку на ухо. — Ты сейчас такой горячий. . Он прижал его к стене в душе и продолжал толкаться в него, пока не закончилась горячая вода. — Эвен, б-блядь. Блядь, — вскрикивал Исак. — Ты такой охуенный, малыш, просто пиздец. — Трахни меня, трахни меня. Да, вот так. Пожалуйста! Эвен. Пожалуйста! Когда Эммануэль заставил их отлипнуть друг от друга, так как ему нужно было в туалет, а они «трахались уже несколько часов», Исак до конца дня не смотрел на него. Он морщился каждый раз, когда Эвен к нему прикасался, и уехал ночевать домой в Гарлем. . Когда Исак на весь бар объявил, что они теперь бойфренды, Эвену показалось, что он сейчас взорвётся. Он был так счастлив, что, если бы вселенная рассыпалась на части в тот момент, он бы и бровью не повёл. . Исак с трудом переставлял ноги, когда Эвен тащил его в туалет. Он напился и постоянно налетал на столики. Эвен решил, что это мило, и Исак улыбался ему в ответ. Когда Эвен прижал его к стене и начал искать в рюкзаке смазку и презервативы, Исак шатался и несколько раз чуть не упал, когда Эвен выпустил его из рук. — Не могу поверить, что ты мой парень, — сказал он, расстёгивая молнию на джинсах Исака и стягивая их. — Ты мой, — пробормотал Исак. — Да, малыш, я твой. Я сейчас тебя трахну, тебе будет так хорошо. — Эвен, я так сильно тебя люблю, — сказал Исак, упираясь затылком в стену, такой уставший и такой красивый. — Малыш… — Молчи. Просто трахни меня. Исак плакал, и его стоны стали казаться Эвену криками. Он обхватил его руками за спину, а Исак обнял его за плечи, и Эвен вошёл в него с такой силой, словно мир вот-вот разлетится на куски. — Блядь, больно, — вскрикнул Исак. — Исак? — Не останавливайся, пожалуйста. И Эвен послушался его. На какое-то мгновение ему показалось, что он — третий человек в этом огромном туалете. Он словно со стороны наблюдал, как один парень резко входит в другого парня, по щекам которого катились слёзы. Что я делаю? Что-то во всём этом казалось неправильным, но эта мысль была неуловимой. — Кончи для меня, малыш. Давай. Но Исак больше не отвечал. Исак вырубился, и Эвена на какое-то мгновение охватила паника, пока он не сообразил опустить его на пол, одеть и потащить за собой. Какого хрена. Маркус был в ужасе, когда увидел, как Эвен буквально выносит Исака из бара на руках, но Эвен лишь пожал плечами и сказал, что всегда знал, что Исак не умеет пить. Когда они оказались в поезде, Эвен обхватил рукой лицо Исака и уложил его голову себе на плечо. Ему не сиделось на месте, он постоянно дёргался. Ему хотелось поджечь себя. В голове всё смешалось. Что я наделал, что я наделал, что я наделал, что я наделал. . Исак рыдал. — Эвен, я не знаю, что делать! Ты ускользаешь от меня. Я тебя теряю. Мне охуенно страшно. Блядь, скажи, что мне делать. Мне так страшно. Пожалуйста, пожалуйста! . Эвен причинял Исаку душевную и физическую боль. Доктор Маневитц предложила ему составить список признаков, которые помогли бы ему понять, что он находится под влиянием мании. Самый дорогой для него человек, кричащий, что Эвен ускользает от него, посреди вагона метро — определённо был одним из таких признаков. Внезапно Эвен обнаружил, что бежит по Верхнему Ист-Сайду. Он бежал, захлёбываясь рыданиями. Я не хотел сделать тебе больно. Блядь. Исак. Вот пиздец. Я ненавижу себя. Пожалуйста, прости меня. . Эвен не помнил, что было дальше. Он лишь знал, что очнулся в больнице, что он облажался и что Исак крепко обнимал его. . Было трудно, но они справились. Он никогда не думал, что Исак захочет пройти через это. Но по какой-то причине Исак остался с ним. Эвен так и не простил себя за то, что сделал с ним. Но по какой-то причине Исак простил его. Исак был самым сильным из всех, кого Эвен знал, и он не понимал, чем заслужил его. Поэтому он каждый день говорил ему: — Я люблю тебя. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя. — Переезжай ко мне. — Не бросай меня.

________________________________________ Сентябрь

— Поверить не могу, что у нас осталось всего четыре месяца. .

Исак <3333 09:12

Где ты: (

У меня была встреча с коллегой из лаборатории Я забыл об этом

Всё ок Хочешь, чтобы я встретил тебя после занятий?

Нет У меня вообще-то тоже есть проездной на метро

https://sun9-35.userapi.com/c204616/v204616409/5553c/BzmLZpY4oXk.jpg

Мемы из 2016, серьёзно?

Ты меня обижаешь

: p

________________________________________

Исак так и не вернулся домой в тот день. Когда Эвен отправил ему смс, он ответил, что ему нужно было собирать вещи, чтобы съехать от Маркуса, и что там ужасный бардак. Эвен попытался не зацикливаться на этом, но не смог. На третий день Эвен натянул одну из футболок Исака с намерением отправиться в Гарлем. Но стоило ему дойти до двери, он обнаружил там Исака с кое-какими пожитками. — Исак? Я как раз собирался ехать к тебе. Исак бросил свои пакеты на пол и обнял его. Эвен моментально прильнул к нему. — Я скучал по тебе. Прости, — сказал Исак, уткнувшись ему в волосы. — За что ты извиняешься? — Не знаю. За то, что был мудаком. Я испугался, — ответил он. Эвен отстранился от него и заглянул в глаза. — Испугался переезда ко мне? — спросил он. — Ну да. Исак снова обнял его, а потом поцеловал. — Я скучал по тебе. Я скучал по твоей кровати. . Они не говорили об этом. Эвен просто был счастлив, что Исак официально живёт с ним, заполняет собой пространство, играет в FIFA, повсюду оставляет грязные носки и жалуется, что Эммануэль слишком много времени проводит в душе. Сентябрь пролетел незаметно. К октябрю Исак постоянно был слишком вымотан, чтобы слушать болтовню Эвена и засыпал в 11 вечера. Дорога до университета была слишком утомительной, и Эвен чувствовал себя виноватым, что Исаку приходилось справляться с этим. Поэтому он массировал ему ноги и время от времени будил минетом. К началу октября Эвен почувствовал, что Исак практически не обращает на него внимания. Он постоянно либо работал, либо был занят учёбой, либо просто уставал. Эвен пытался погрузиться в учёбу, но ему ничто не помогало. Он не чувствовал вдохновения. Он часами сидел над раскрытым альбомом, но никакие образы не рождались в его мыслях. Внезапно всё вокруг стало серым. Что-то высасывало все краски из его жизни, и дело было не в приближающейся зиме. Эвен чувствовал беспокойство, и усталость, и скуку. Он не мог писать. Он не мог рисовать. Он не мог творить. Его любимые композиции больше не радовали его. Его любимые парки больше не делали его счастливым. А Исак… Исак больше не смотрел на него с тихим обожанием. Иногда он вообще на него не смотрел. Я становлюсь скучным. Таким скучным. Он начинает от меня уставать. Сначала это была лишь мимолётная мысль. Едва различимая. Она возникала у него в голове, лишь когда Исак избегал его взгляда или оставался ночевать у Маркуса, потому что слишком уставал. Но к концу октября Эвен больше не мог сдерживаться. Он думал только об этом. Это терзало его. Ему казалось, что его личность превращается во что-то бездушное, как будто таблетки высасывали из него жизнь. И он не мог избавиться от этих мыслей, даже когда всё шло неплохо. . Как-то вечером Исак, лежавший на своей половине кровати, пробормотал «какого хрена» и улыбнулся, глядя в телефон. — Что такое? — спросил Эвен. — А, да просто кое-кто мне пишет. — Хм, ладно. Этот кто-то подкатывает к тебе? — с улыбкой спросил Эвен. — Да нет, не особенно. Точнее я не знаю. Эвен подпёр голову рукой, опираясь на локоть. — Интересно, — сказал он. — Да нет. Всё не так. Просто парень, Александр. Он швед. Я встретил его давным-давно, когда он приезжал сюда. И, кажется, он снова приехал на несколько недель, — объяснил Исак. — О, понятно. Ты познакомился с ним до меня? — Нет. Я познакомился с ним после того, как ты назвал меня Крисом. Помнишь? — Ох, блядь. Я такой мудак, — вздохнул Эвен. Исак рассмеялся. — Почему ты до сих пор так переживаешь? — спросил он, играя с волосами Эвена. — В общем, неважно, у меня ничего не было с этим парнем. Ну точнее кое-что едва не случилось, но, полагаю, я слишком запал на тебя. Глаза Эвена загорелись. — Ох, малыш. Ты страдал по мне? Потому что я так хорошо тебя трахнул? — Заткнись, — Исак покраснел и оттолкнул его. — Ты бесишь. — Так чего же хочет мистер Александр? — Полагаю, он хочет увидеться. Он спрашивает, встречаюсь ли я с кем-нибудь, — сказал Исак. — И, хотя мне очень нравится видеть, как ты ревнуешь, я сейчас скажу ему, чтобы он отвалил. — Хм… Вы только посмотрите, какой хороший мальчик, — сказал Эвен, гладя Исака по щеке. — Да? — Исак улыбнулся и наклонился к нему для поцелуя. — Ага. Тебя за это наградить сейчас или потом? — Эвен улыбнулся ему в губы. — Ты шутишь? У меня такое чувство, что мы сто лет не трахались. Давай-ка снимем с тебя эту ужасную одежду. — Исак, это твоя одежда. — Да плевать. . По какой-то причине Эвен не мог перестать думать об этом шведе по имени Александр. Он был в одной из студий, пытаясь закончить одну из своих работ, но постоянно представлял улыбающегося Исака рядом с горячим шведским красавчиком. Эвен даже не ревновал. В основном он чувствовал себя виноватым. Он хотел дать Исаку гораздо больше, но не мог. Это было несправедливо по отношению к нему. Исак заслуживал быть с кем-то, кому не нужно было каждый день принимать лекарства, чтобы оставаться нормальным. Он заслуживал счастья. Эвен больше не мог этого выносить. Он становился всё более уязвимым и беспокойным. Блядь. Это не похоже на меня. Это не я. Почему я такой. . Как-то вечером Исак вернулся домой и обнаружил Эвена на подоконнике с косяком в руке. Он почувствовал запах ещё до того, как вошёл в комнату. — Эвен, какого хрена?! — Блин. Исак, пожалуйста, не злись. — Какого чёрта? Ты куришь травку? Серьёзно? — Это всего один грёбаный косяк. Я от этого не умру, — огрызнулся Эвен и сразу пожалел об этом. — Дело не в этом, и ты сам прекрасно это знаешь. — Исак, пожалуйста, не надо вот этого контроля. Я это ненавижу. Ты знаешь, что я это ненавижу. — Какого хрена, Эвен? Ты серьёзно ждёшь, что я никак не отреагирую? — Ты не понимаешь, — вздохнул Эвен. — Тогда объясни мне. Попробуй, — Исак вдруг оказался прямо перед ним, вытащил косяк из его пальцев и затянулся. — Ты ведь знаешь, что я отказался от этого ради тебя, да? — Это несправедливо. Я не просил тебя это делать, — сказал Эвен. — Сейчас не об этом речь. Эвен, почему ты это делаешь? Эвен молчал, пока не почувствовал, как Исак прикоснулся к его щеке. — Эвен? — Я просто… Блядь, мне так скучно, Исак. У меня такое чувство, что я ничего не могу. Я не могу рисовать. Не могу писать. Не могу наслаждаться ничем. Я, блядь, просто хочу почувствовать хоть что-то. Исак отдёрнул руку от его щеки, как будто обжёгся. — Ч-что? — Тебе не понять. Ты не знаешь, каково это — видеть мир, полный ярких красок, а потом быть вынужденным превратить его в скучный и серый. Тебе не понять. Когда Эвен поднял глаза на Исака, того буквально трясло. — То есть я для тебя слишком скучный? — срывающимся голосом спросил Исак. — Что? Нет. Я не это сказал. — Какого чёрта? И как мне на это реагировать? Я переезжаю к тебе, и внезапно твоя жизнь становится серой, и тебе скучно? Какого хрена? — В голосе Исака прорывалась злость. Ему было больно. — Исак, это не имеет к тебе никакого отношения. Ты — единственное, что есть хорошего в моей жизни, поверь. Просто я… Блядь, я просто хочу побыть под кайфом хотя бы один грёбаный вечер и забыть о том, что ты временами даже не смотришь на меня, — сказал Эвен. Исак уставился на него, вытаращив глаза. — Что?! О чём ты вообще говоришь? — Исак, ты в последнее время так отдалился. Я не знаю, как, блядь, объяснить, но меня это убивает. Это я слишком скучный. Я тебе надоел! — Эвен, какого хрена? — Ты каждые три дня остаёшься у Маркуса и больше не смотришь мне в глаза. Всё, о чём я могу думать — о грёбаном шведе, которому тебе пришлось отказать из-за такого психа, как я. Ты заслуживаешь большего. Не знаю. У меня никогда раньше не было таких комплексов. Я не знаю, что со мной не так. Мне кажется, что эти таблетки превращают меня в какую-то скучную тень, а это не то, на что ты подписывался. Эвен смотрел в окно и ждал, что Исак скажет хоть что-нибудь. — Знаешь что, Эвен? Да пошёл ты! Пошёл ты нахуй! Эвен наконец посмотрел на Исака. Тот был в бешенстве, и в его глазах стояли слёзы. Почему он так злится? — Ты так зациклился на своих чувствах, что даже не замечаешь, в чём, блядь, настоящая проблема! Я не смотрю на тебя, потому что я, блядь, схожу с ума! Потому что я уезжаю через два месяца! И когда я подписывался на это, я думал, что ты вернёшься домой со мной. Но сюрприз-сюрприз! Ты не собираешься! И мне, блядь, страшно. Я в панике. Я не знаю, как смогу оставить тебя здесь. Я, блядь, не могу спать, а ты говоришь мне, что ты скучный и что мне нужно сбежать с грёбаным Александром? Какого хрена, Эвен? Ты всё для меня, всё! Когда ты говоришь такую херню, ты фактически отмахиваешься от моих чувств, считаешь их незначительными! Я был в ужасе всё это время, потому что не осознавал раньше, что дом для тебя — это Нью-Йорк. Это ты готов отпустить меня через пару месяцев, и меня это убивает! Это ты! Вау. Я грёбаный идиот. Исак продолжал кричать, и, хотя Софи не понимала ни слова, ей хватило такта закрыть дверь в их комнату. — Исак, я… — Нет. Просто… Блядь, не говори сейчас ничего. Мне нужно подышать. Исак вышел из комнаты и из квартиры, а Эвен прижался лбом к стеклу. Пиздец. Грёбаный пиздец. . Исак не отвечал на его звонки, и Эвену пришлось умолять Маркуса, чтобы тот держал его в курсе. С Исаком всё было нормально. Он ел, ходил на занятия и спал на их диване.

________________________________________ Исак <333333 22:14

ПРОСТИ Я грёбаный мудак Мне так жаль Я не понимал, что ты поэтому так странно себя вёл Пожалуйста, вернись домой Мы можем всё обсудить Прости меня

15:25

Исак: (( Я тоже не хочу тебя оставлять Пожалуйста Я не знаю, почему я так странно реагировал Пожалуйста, вернись домой https://sun9-31.userapi.com/c204616/v204616409/55543/gC0s2xEawgA.jpg Перевод: Прости меня. Я скучаю по тебе, мы можем поговорить?

02:13

Я не могу спать Я приеду за тобой завтра

. Когда Эвен приехал к Маркусу, Исака там не оказалось. — Кажется, он снял квартиру на Airbnb. Ты же знаешь, как он ненавидит моих соседей, так что… –сказал Маркус. — Кстати, что случилось? Бро, он был охуенно грустным. — Блядь. Я такой тупой. .

Исак <333333 15:12

Где ты: ( Давай поговорим Пожалуйста, не бросай меня https://sun9-22.userapi.com/c204616/v204616409/5554a/QHsEwwclV44.jpg Перевод: Прости меня

Блядь, я тебя не бросаю Мне просто нужно время успокоиться

Исак, пожааааалуйста, вернись домой

. После этого Исак перестал отвечать на его сообщения, и Эвен с каждой минутой чувствовал себя всё более виноватым. В то же время он осознавал, что несмотря ни на что счастлив, потому что не надоел Исаку. Эвену не нужны были яркие цвета, если рядом был Исак.

________________________________________ Исак <333333 19:13

Ок, в общем, ты в курсе, что у меня не очень хорошие отношения с семьёй. Я очень сильно облажался, когда сидел на кокаине, и я практически их разорил. Я не могу вернуться в Осло, пока не разберусь с этим дерьмом. Пожалуйста, просто дай мне время. Я работаю над этим. Клянусь, малыш. Я знаю, что мы никогда не говорили об этом, но я надеюсь устроиться на стажировку в одну большую студию после окончания университета, и там хорошо платят. Я смогу вернуть деньги родителям, ну или по крайней мере снова посмотреть им в глаза. Всё это ещё не точно, и я пока только надеюсь, но мне кажется, у меня неплохие шансы. Это всего на 6 месяцев, и ты к тому моменту уже закончишь учёбу. Не знаю. Я уверен, у нас всё получится. Прости, что из-за меня ты не спал, я грёбаный мудак. Пожалуйста, вернись домой? Маркус сказал, что ты снял квартиру на Airbnb, какого хрена? Ладно. Я паршиво себя чувствую. Пожалуйста, прости меня.

________________________________________

Эвен смотрел на экран телефона, но Исак, похоже, даже не собирался читать его сообщение. Он снова почувствовал беспокойство и отчаяние. Блин, Исак, ты иногда бываешь таким упрямым. Эвен вспомнил все разы, когда причинял Исаку боль и как потом молил его о прощении. Он думал об этом долго и серьёзно. Исак был обижен, потому что Эвен никогда не делился с ним планами на будущее. Но правда заключалась в том, что у Эвена не было планов. Он не собирался отмахиваться от чувств Исака и не собирался расставаться с ним в декабре. Он просто не хотел об этом думать. Всё это было слишком серьёзно и слишком страшно. Он продолжал надеяться, что что-нибудь произойдёт, и Исак останется. Возможно, Исак найдёт место для стажировки. Или, может, Эвен передумает и вернётся с ним в Норвегию. Он не знал. Он изо всех сил старался не думать об этом. Это было слишком. Нью-Йорк действительно был его домом целых двадцать месяцев. Город, который никогда не спал, принял его со всеми недостатками и демонами. Нью-Йорк никогда не унижал и не осуждал его за то, каким он был. Нью-Йорк всегда был рядом, когда Эвену казалось, что всё вокруг рушится. Нью-Йорк прощал ему ошибки и утешал, когда Эвен в этом нуждался. Нью-Йорк делал его счастливым и помогал не чувствовать себя одиноким. Нью-Йорк был его домом. Но теперь, когда Исак не отвечал на его звонки, Эвен чувствовал, что всё изменилось. Поэтому он открыл Фейсбук и вбил в строку поиска: «Колумбийский Университет: бюро находок».

________________________________________

Эвен Бэк Насхайм написал в группе Колумбийский университет: бюро находок Сегодня в 21:21 ПОТЕРЯЛ ГОЛОВУ! Привет, Колумбийский Университет! Я снова в отчаянии (но по крайней мере в этот раз я нашёл правильную группу). Так вышло, что я потерял голову и разозлил человека, который значит для меня всё в этой жизни: ( Я уже нашёл её (свою голову). Этот пост просто для того, чтобы привлечь внимание! МАЛЫШ ПЖЛ МНЕ ТАК ЖАЛЬ. ПРОВЕРЬ СООБЩЕНИЯ. НАХУЙ НЬЮ-ЙОРК! МОЙ ДОМ — ЭТО ТЫ! Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ Народ, спасибо! :) 98 лайков, 7 комментариев