Истинный не тот, что послан судьбой

      Преодолевая боль, Рыжик, опираясь о стену, плетётся домой. Ноги ватные и совершенно не хотят двигаться, тело ноет и каждой клеточкой кричит «Не двигайся!!!», но Гуань Шань не слышит его, продолжая идти, голова гудит, пролистывая обрывки событий, произошедших за эти выходные. Из пустых, можно даже сказать, мертвых глаз, не выражающих ничего, текут слёзы, слёзы отчаяния и боли. Чувство разбитого на мельчайшие кусочки душевного равновесия, которое и так давно было заклеено скотчем поверх глубокой ноющей и гнойной раны, разрывало на куски. На улице ни души и это радует, ведь никто не будет на него коситься, расспрашивать, все ли с ним в порядке, ведь он до чертиков ненавидит, когда о нем заботятся. Он начинает чувствовать себя слабым и это угнетает.       Покусанные губы припухли и заалели, на нижней губе красовались ранки с засохшей кровью, что неприятно стягивали кожу. Идти дальше просто уже нет сил, тело покидают последние крупицы энергии. Он прикрывает глаза, скатываясь по стене какого-то киоска, шипя от боли прострелившей поясницу, четыре дня почти безостановочного траха дают о себе знать. Мо кладет свинцовую голову на колени, пытаясь на время забыться и у него это почти получилось, если бы не резко завибрирующий телефон. Его не хотелось брать, и неважно кто это, но абонент был очень настойчив. Омега неохотно, скрипя зубами от ноющей боли во всем теле, достал злополучный телефон. На разбитом экране смартфона высветилось «Хэ Тянь». — Чего тебе… — хотел прорычать парень, но голос предательски дрогнул и пропал окончательно, — если опять со своими дурацкими шутками, то давай завтра, — еле слышно проговорил омега, хрипя в трубку. — Малыш Мо, все хорошо? — с тревогой в голосе спросил Хэ. — Какая тебе в сраку разница, все ли у меня хорошо! — прошипел омега, отчего горло неприятно засаднило. — Мо, где ты? — спокойным тоном спросил альфа. — Отъеб… — хотел огрызнуться парень, но его перебил голос с приятной хрипотцой и почти рыком, пробирающим до дрожи, отчего омега внутри заскулила и призывала парня к подчинению сильному альфе: — Мо Гуань Шань, я спрашиваю, где ты? — перебивая омегу, со сталью в голосе спросил парень.       На том конце послышался тяжелый вздох, Шань покрутил головой, чтобы найти название улицы. — Я между 23 и 25… авеню. — Скоро буду, — единственное, что сказал альфа, но перед тем, как бросить трубку, услышал хрип: — Недалеко от метро.       Через 20 минут после звонка рядом с метро остановилась черная иномарка, из которой пулей вылетел Хэ Тянь, весь на взводе, в его глазах отражалась жажда убийства. Он в мгновение ока оказался рядом с омегой, чей угасающий запах перебивали несколько других, один из которых был ему чертовски знаком. Он принадлежал никому иному, как Шэ Ли, запах мокрого асфальта, на который только что обрушились прохладные капли дождя, крепкий, давно остывший чай с лимоном, приятная горчинка имбиря и недавно поспевших абрикос. Если бы Хэ Тянь был омегой, он непременно сказал бы, что аромат его заклятого врага приятный, но он альфа и запах Ли для него вызывает только отвращение, отчего у него неприятно свербит в носу.       Хэ — сильнейший альфа в универе, он с легкостью перебьет запах чужака и Шэ Ли в особенности, но он этого не сделает, ведь Ли — истинный Гуань Шаня и все будет зависеть от решение омеги. Если Шань позволит Хэ Тянь перебить запах, то он сию же секунду сделает это. — Малыш Мо, что случ- нет, не говори, — втягивая носом воздух, Хэ утробно зарычал, он знал, кто это и что он сделал, но альфа хотел услышать это от Шаня. — Кто?! — Шэ Ли… и его дружки… — последние слова, которые сорвались из истерзанных губ, перед тем как парень потерял сознание.       Альфа подхватил парня на руки, осторожно, словно Мо хрустальный, одно неловкое движение и он рассыплется на мельчайшие кусочки, которые больше никто не сможет собрать. Посадив парня на переднее сиденье, Тянь перевёл его в горизонтальное положение, чтобы омеге было удобно, пока они едут. Тронувшись с места, Хэ набрал брату: — Да, ты что-то хотел? — устало сказал мужчина. — Мне срочно нужен врач, — в голосе альфы слышалась ярость вперемешку с ненавистью и нотками тревоги, которые Хэ-младший тщательно пытался скрыть, и если бы это был кто-то другой, у Тяня и получилось бы, но не от старшего брата, который знал его как облупленного. — Через полчаса он будет у тебя, — сказав это, Чэн бросил трубку.       За что Хэ Тянь уважал брата, так это за то, что он знал, когда не нужно спрашивать причин.       Через полчаса, как и сказал Хэ-старший, врач был у брюнета дома. Осмотрев омегу, который так и не пришел в сознание, доктор начал: — Ну, что я могу сказать, у парня множественные ушибы и ссадины по всему телу, — мужчина сделал небольшую паузу, так как видел реакцию парня на свои слова и на вид изувеченного омеги: глаза цвета стали превратились в две черные дыры, — этого омегу насиловали на протяжении трех-четырёх дней, возможно меньше, потому что некоторые раны начали заживать. Я оказал ему первую помощь и вколол обезболивающее, с ним он проспит до утра. Парень сильно истощен физически и на восстановление ему понадобится, как минимум, одна-две недели, но это только физически, на счет душевного и психологического равновесия все будет зависеть от него самого. — Большое спасибо, я могу вас?.. — Вот моя визитка, звоните, если ему станет хуже, но я на всякий случай сам к вам завтра заеду с утра, — перебил мужчина, поняв, что хочет сказать альфа. — Еще раз большое спасибо, — альфа никогда никого не благодарил и это не потому, что у него плохое воспитание и тому подобное, просто он всегда добивался своей цели сам, не прося ни у кого помощи. А у него на кровати сейчас лежит омега, хрупкость которого угнетала, казалось, одно неправильное движение, вздох, прикосновение, да что угодно может навредить ему, он рассыплется, словно песок, просачиваясь сквозь пальцы. — До свидания, — попрощался бета скрываясь за дверью, что вскоре захлопнулась за ним.       Альфа спустился на колени перед Шанем, держа его за руки. Руки омеги были холодные, миниатюрная ладонь казалась сейчас более женственной по сравнению с руками Хэ Тяня, чьи руки были большими и теплыми, где-то с мозолями от постоянной игры в баскетбол. Он поглаживал большим пальцем ладонь Мо, иногда целуя ее. Ему было больно смотреть на истерзанное, хрупкое тело лежавшего омеги.       Белоснежная кожа отдавала контрастом на темных простынях, отчего Мо становился еще бледнее. На запястьях красовались кровавые следы от веревки, которая стерла кожу. После останутся шрамы, которые до конца жизни будут напоминать события тех дней, словно это произошло вчера.       Брюнет рассматривал парня, а внутри него кипела лава от осознания, что ублюдок Шэ Ли мог сотворить с Мо. С его лучиком света, ставшим для него всем. Шань всегда раскрашивал чёрно-белый мир Тяня в яркие цвета из своей палитры, даже не догадываясь об этом, но сейчас, когда он лежит у альфы на кровати, весь разбитый, его свет исчез, оставляя лишь пустую оболочку.