Истинный не тот, что послан судьбой

      После того, как альфа отвез Мо домой, прошло около двух недель, ссадины зажили и тело не ныло как прежде. Все это время Рыжик старался не выходить из своей комнаты, но, чтобы не волновалась мама, надевал маску а-ля все хорошо и играл роль того Мо, которого она знала. Ворчуна; мальчика, который слишком быстро повзрослел. Стоило ему прикрыть глаза, как перед ним пролистывались произошедшие события. Плотоядная ухмылка Змея и его дружков, что без зазрения совести грубо брали омегу раз за разом. Каждый раз после воспоминаний эмоции как цунами накрывают его с головой и от них никуда не деться. Эти мысли его убивали, свет, что излучала его душа, за одну секунду потускнел, теряя все краски. Любое прикосновение было для него чуждо, и он не понимал, почему. Почему от прикосновений самого дорогого для него человека из медовых глаз начинают течь слёзы, их так много, что они разъедают светлую кожу на его щеках. Мо Аи видела, что с ее мальчиком творится что-то странное, но сколько бы она не спрашивала, ответ был краток: «все хорошо, мам», «я в порядке».       Чтобы отстраниться от этого мира и на какое-то время забыться, Мо надевал наушники выкручивая громкость на максимум что бы рок-исполнитель заглушал все звуки и заставлял сосредоточиться на его хриплом, но в то же время звонком голосе. Пролистывая события, омега отказывался верить в это, каждый раз повторяя про себя: нет, этого не могло случиться со мной; я не верю, это просто кошмар, который мне приснился.       Засыпая каждую ночь со слезами на глазах, Мо видел один и тот же сон. В нем он долго идет по бесконечному коридору, черному узкому коридору, в котором ничего нет; он растворяется в этой кромешной тьме. Сквозь ту самую тьму его зовет голос. Голос, который он узнает из тысячи, голос, от которого по всему телу пробегали приятные мурашки. А сейчас, стоит услышать знакомый тембр, телом тут же овладевает животный страх. Каждый его сон заканчивался одинаково, в конце того самого коридора его поджидал Шэ Ли, после чего омега с криком просыпался.       Мо Аи больше не могла просто смотреть на Мо; ее сердце обливалось кровью и, чтобы понять, что же с ним случилось, она направилась в универ, к его другу. Натолкнувшись на Хэ Тяня, она обратилась к нему: — Здравствуй, Хэ Тянь, я пришла поговорить с тобой. — Здравствуйте, тётушка, рад вас видеть, у меня есть пять минут, не хочу на пару опаздывать, — Тянь догадывался, что речь пойдет про Мо, поэтому не хотел долго находиться рядом с рыжеволосой омегой. Он просто не мог нормально смотреть ей в глаза, вина съедала его с головой. — Хорошо, если вкратце, то меня беспокоит поведение моего сына, после того, как он вернулся домой, он сам не свой, я так переживаю, — с тревогой в голосе сказала омега, — может, ты знаешь, что с ним? — Знаю, но я не могу сказать… — Почему? — Я дал обещание Мо, что никто не узнает правду, я не могу нарушить слово. — Сейчас ты моя единственная надежда, умоляю, пожалуйста… расскажи мне, что с ним случилось, — дрожащим голосом проговорила она. — Простите, но нет, — сказал альфа, — сейчас его лучше не трогать, я понимаю, что Вы беспокоитесь за Мо и Вы хотите ему помочь, но самое лучшее, что на данный момент Вы можете сделать для него, так это дать ему время, а сейчас мне надо идти, — вежливо попрощавшись, Тянь пошел к своей аудитории.       Сидя на паре, Хэ не мог думать ни о ком, кроме Мо, о чувствах, что его терзают. Этот факт не давал альфе покоя, он еще долго будет себя корить за случившееся.       Тем временем, Мо слушал музыку в наушниках; у него быстро появлялась усталость, из-за которой постоянно хотелось спать. Даже когда сил не оставалось противостоять чарам Морфея, Мо не сдавался, делая все возможное, чтобы не заснуть и не увидеть тот самый сон еще раз.       Придя домой, Мо Аи пошла в комнату сына, чтобы убедится, что с ним относительно все хорошо. Постучавшись и открыв дверь, она увидела спящего сына в наушниках, в уголках его глаз скопились не сформировавшиеся слезы, появились мешки от постоянных кошмаров и бессонных ночей, лицо осунулось и он значительно побледнел, это было заметно даже в темноте. Подойдя к нему, она присела на край кровати, взяв его холодную руку в свои теплые ладошки и прошептала: — Я люблю тебя, малыш, — тяжело вздохнув от бессилия, она продолжила, — просто знай, что я всегда на твоей стороне и очень переживаю, — поцеловав сына в лоб, она вышла с комнаты, тихо закрыв дверь, промолвила еле слышно — я подожду.       Как только Мо Аи закрыла дверь, у Мо потекли слезы. — И я люблю тебя, мам… — едва слышно прошептал Шань, тыльной стороной ладони вытирая соленые капли.       Прошло около четырех месяцев с того рокового момента. Мо давно стал замечать изменения в своем теле. Его тошнило по утрам, были резкие изменения в потребности в еде, постоянный голод; он даже полюбил то, на что раньше и смотреть не мог, не говоря о том, чтобы есть. Непредсказуемые перепады настроения, которые сложно было контролировать. Омега понимал, что внутри него зарождается жизнь, но мысли о том, что это ребёнок Шэ Ли угнетали, вгоняли в депрессию. Запираясь в своей комнате, Мо боялся рассказать маме про ребенка, да и всю ситуацию в целом. Он начал носить широкую одежду, чтобы спрятать маленький, но округлившийся живот. — Что мне теперь делать?..