ХИМЕРА

В последнее время Реджи было морально тяжело завтракать и ужинать с Колдунами. Между Таглатом и Сиррушем был вооруженный нейтралитет. Они не ругались, но и не разговаривали друг с другом, недовольно сверкая глазами. Реджи Сирруш тоже игнорировал - смотрел, как на пустое место. Леон не общался ни с кем. Он выглядел так, будто его по голове тяжелым мешком ударили. Рассеянный и задумчивый, Колдун явно решал, как именно ему прижать Иля Итона. В этой обстановке Реджи кусок в горло не лез, и он, запихивая в себя первое, что попадалось, сбегал в сад, где буквально задыхался от запаха табака на клумбах и от подозрительных взглядов юных Колдунов. Но у него хотя бы книга в руках была. Дешевый детективчик с предсказуемым сюжетом, который ему впихнула перед отъездом Кэт. Спасибо ей за это. Хоть чем-то занимался. Чтение и разговоры с Анной - единственное, что его радовало. Сестренка переехала пока к родителям Кэт. Ради ее же безопасности. Папа Кэтрин был бывшим полицейским. Он знал как защищаться и всегда был дома. На территорию детсада, как выяснилось, мог зайти любой Колдун. После переезда Анны Реджи относительно успокоился. Он знал, как хотел внуков мистер Крейн, и, судя по жизнерадостной болтовне сестры, ее действительно обожали. Реджи как раз только что поговорил с сестрой. Он дико скучал. Но мужчина не был уверен, что ему стоит отпрашиваться у Колдунов и встречаться с Анной. В тайне Реджи надеялся, что Леон под своим приходом забудет, что у его пленника есть сестра. Мужчина тяжело вздохнул и устроился под яблоней у окна, чтобы почитать книгу. Изредка по дорожке мимо него сновали какие-то люди (Колдуны, учителя?), дети, пару раз Реджи видел и рыжую секретаршу директора... Сам Сирруш тоже показался ближе к обеду. В темной шляпе, синей рубашке с глубоким вырезом, бархатном черном костюме, в сапогах на высоких каблуках. Помахивая серебряной тростью, он вел за собой гурьбу Колдунов лет десяти. Каков франт! Реджи хмыкнул. Сирруш не удостоил мужчину и взглядом. Слежку Реджи за Колдуном прервал шорох сбоку. Реджи повернул голову и увидел у соседней яблони знакомую смуглую девочку. Кажется, Гизель? Это она приходила к ним в столовую. Ее обижали за то, что она Проводник смерти. Юная Колдунья тоже наблюдала за Сиррушем, но ей, в отличие от Реджи, удалось поймать его взгляд. Как только директор посмотрел на девочку, она робко помахала ему рукой. На губах Сирруша застыла маленькая улыбка, и он, подмигнув своей ученице, увел за собой выводок весело галдящих детей. Реджи с Гизель глядели ему вслед. Колдунья взмахнула своими смешными черными косичками и уже намылилась сорваться с места, подгибая подол своего бархатного платья, когда Реджи внезапно окликнул ее: - Привет, Гизель! Тебя больше не обижают? Девочка сначала недоверчиво на него посмотрела, а потом достаточно миролюбиво ответила: - Нет. Мистер Готхольд разобрался. Теперь все хорошо. Лицо девочки засветилось от обожания, а потом она поспешно выпалила, словно великую тайну: - Мистер Готхольд начал давать мне уроки медитации! Чтобы я могла смириться со своей сутью! Чтобы я полюбила свою сущность! Чтобы я была такой, какая есть! Я не должна жалеть, что я Проводник! Ясно? Реджи чуть улыбнулся. Такая смешная. Одновременно уверенная и сомневающаяся. Да, Сирруш умел влиять на людей. - А ты занимаешься медитацией? - после паузы с любопытством спросила Гизель, - Это, правда, так здорово! - Я всего лишь человек, - мягко рассмеялся Реджи, - У меня не получится. - Все знают, что мистер Готхольд может научить и бревно, - уверенно произнесла девочка, - У меня сейчас урок. Пойдем вместе! - Но во мне нет ни капли магии, - хотел сказать Реджи. - Но Сирруш на меня зол. И сильно. Колдуны обидчивы и мстительны, - почти проговорил мужчина. Но изо рта Реджи не вырвалось ни звука. Гизель так крепко схватила его за руку, так упорно куда-то повела и так увлеченно щебетала, что мужчина не посмел ей отказать. Реджи, вообще, обмякал рядом с детьми. Они обогнули корпус для учителей и зашли в другой. Учебный? В нем были более светлые и просторные коридоры, более дружелюбная обстановка. Гнетущего впечатления не было. Они добрались до второго этажа и остановились у бежевой двери. Внутри оказалась небольшая... Аудитория? На обычный кабинет это было непохоже. Повсюду валялись мягкие подушки, свечи, какие-то склянки, травы... Царил полумрак. Душный сладкий запах буквально витал в воздухе. Наверное, это был специальный класс для медитации. Гизель села на первую попавшую подушку, а Реджи осторожно расположился напротив. Не успел он и рта раскрыть, как дверь открылась и внутрь вплыл Сирруш. Он посмотрел на Реджи с легким недовольством. Ну, хорошо хоть не облил дерьмом при ребенке. - Это человечек, - непосредственно заявила Гизель, - Он ни разу не занимался медитацией! Мистер Готхольд, пожалуйста, научите его! Вдруг он взорвется? Нельзя все в себе копить. Сирруш посмотрел на "человечка", как на прилипшую какашку к его подошве, и элегантно опустился на подушку рядом с Гизель, скрещивая ноги и отложив в сторону трость. - Это хорошо, что ты заботишься о более низших формах жизни, дитя, - с едва заметным сарказмом произнес Колдун, - Давай поможем нуждающемуся, Гизель. Мистеру Скотту определенно нужна медитация. И не одна. Реджи с возмущением посмотрел на Сирруша, но промолчал. В конце концов, он пришел сюда сам. Его не звали. - Начнем занятие, - прекратил насмешки Сирруш, - Возьмите сосуды, порох, сахар и горькую полынь. Гизель без колебаний сцапала с полки пару склянок и пиалу, высыпав в последнюю указанные ингредиенты из первых. Реджи неуверенно повторил ее действия, поставив перед собой чашку. - Хорошо, - подытожил Сирруш - сам он сделал все то же самое, - Теперь отдайте в жертву часть вашей души. Вашей сути. Сожгите ее дотла. Поступитесь малым ради целого. Гизель схватила кинжал с полки и порезала себе ладонь. Капля ее крови упала на смесь в пиале, и девочка поднесла фитиль свечи к содержимому чаши. Красное пламя взвилось почти до бровей Колдуньи, а потом резко погасло. Сирруш достал из кармана флакон с неизвестной жидкостью и вылил ее в свою пиалу, а потом поджег все свечой. Огонь Колдуна оказался синим. Дым повалил из чаш учителя и ученицы, и они дружно вдохнули его. - А мне что сжигать? - брякнул Реджи, - Какая у меня суть? Сирруш посмотрел на него так, что стало ясно - поджигать нужно самого себя. Но Колдун все же соизволил ответить: - У вас нет дара. А значит, нет сути в нашем понимании. Просто подожгите свечой то, что есть в вашей пиале, а потом подумайте о хорошем. Расслабьтесь. Реджи сделал, что сказали, и едкий дым заполнил его ноздри. Какая вонь! У мужчины от резкого запаха заслезились глаза. - Опустите веки, - между тем, диктовал Сирруш, - Скрестите ноги. Положите ладони на колени. И дышите. Глубоко. Да какое глубоко? Он скоро и так задохнется! Это, что, месть Сирруша? - Вдох-выдох, - не останавливался Колдун, - Вдох-выдох... Да это фитнес во время пожара! Определенно! У Реджи кружилась голова, но он стоически терпел. И кажется, стал привыкать к вони. - Тело - клетка, - едва слышным гипнотизирующим шепотом начал говорить Сирруш, - Душа - бессмертна. Отринь все. Дыши глубоко. Все исчезло. Никого нет. Есть только ты. Посмотри внутрь себя. Где ты? Что таится в темноте? Посмотри... Спи... Усни. Кто? Кто. Ты. Такой? Мерные звуки речи Сирруша убаюкивали. Кто он? Он - Реджинальд Скотт, бывший полицейский, вроде не самый плохой парень. Хотя брат, конечно, фиговый. Где же его Анна? Она не с ним... Мужчина смотрел в темноту под закрытым веками и, кажется, дремал. Он шел в полной мгле. Шел, шел и шел, пока не упал. Запнувшись, Реджи растянулся на земле. Стоп! У него в сознании была земля? Что? Мужчина распахнул глаза. Он находился посередине поля из белых роз. Цветы слабо зашумели от ветра при виде него. Их бутоны были заляпаны кровью. Над головой у Реджи нависло тяжелое небо. Алое, грозное. Застыла тишина. Душная, суровая. По телу мужчины пробежал холодок. - Эй, - крикнул Реджи, - Эй! Есть кто-нибудь? Ответом ему послужило молчание. - Химера! - вновь позвал мужчина, - Это твои розы?! Химера! Это ты?! Никто не ответил. Реджи неуверенно поплелся вперед. И тогда он увидел - розы расступились, открывая небольшой пятачок земли, а на нем... На нем находился мужчина с белыми, встрепанными волосами. Вместо лица у него было кровавое месиво, а вместо глаз - дыры. Мужчина выхватил из воздуха кинжал и пронзил им свою грудь. Лепестки роз взметнулись вверх, нервно кружа. Мужчина начал падать на бок. Облако цветов накрыло его. - Химера! Нет! - взвыл Реджи, устремляясь к нему, но как только он сорвался с места, земля разверзлась и из-под нее принялись выползать странные существа. Змееподобные, жуткие, с мохнатыми лапами, со странными темными хвостами и с перьями, они яростно шипели и выли: - Му... Му... Мууу... Боги, какое "Му"? Они не были даже близки похожи на коров! Чудища оцепили, зажали Реджи - ему было не пробиться к Колдуну. - Химера! - заорал мужчина и протянул ему руку, - Не оставляй меня! Не умирай! Колдун оказался ближе, чем он думал. Лицо Химеры было сплошным куском мяса, а из его груди до сих пор торчала рукоять кинжала. Колдун протянул ему руку в ответ, и, когда Реджи почти коснулся ее (их пальцы встретились на одну долю секунды), Химера резко прижал ладонь к своему сердцу - в то место, где находилось лезвие. Мужчина, подавшийся вперед, потерял опору и равновесие и рухнул лицом вниз - в кусты роз. Земля провалилась под Реджи, и он упал в бездну. Страшные чудища полетели за ним, цапая его за одежду, шипя и повторяя "Мууу"... Лепестки роз забили мужчине ноздри и глотку, и он начал задыхаться.... В глазах стало темно. Его поглотила абсолютная мгла. Очнулся Реджи от холодного прикосновения к виску. Под носом было мокро. Реджи утер тыльной стороной ладони рот и открыл глаза. На пальцах была кровь, а над ним возвышался Сирруш. Кончик его серебряной трости упирался мужчине в висок. У двери маячила побледневшая Гизель. - Что произошло? - просипел не своим голосом Реджи. - Тебя выбросило в чужое сознание, Реджинальд, - поджал губы Сирруш, кажется, он злился, - В сознание Колдуна. Но он выкинул тебя обратно в твое. - Почему выкинул? - нахмурился мужчина, его сердце болезненно сжалось - Химера его... Выгнал? - Да кто этих Колдунов поймет, Реджинальд? - тяжело вздохнул Сирруш и ловко притянул к своей груди трость. Висок, лишившийся спасительного холодка, сразу заболел.