Блуждающий огонёк

Мушка бьётся, бьётся в своём стеклянном сосуде. Её можно было бы давным-давно выпустить, но тогда в мрачных пещерах Халлоунеста слишком легко слиться с тенями самому. Слишком часто всплывает мысль в разуме о том, чтобы наконец сдаться. Бросить всё: сбросить оболочку хитиновую, уйти обратно в Бездну, слиться с тенями родными — такими же брошенными, такими же несовершенными, такими же света лишёнными. Но его зовёт долг, что звучит в голосе. Глухом, отчаянном, больном. Может быть, то глас мушки, навечно запертой в фонаре. Может, мольба Сосуда. Не стоит задаваться вопросами. Не стоит думать. Не стоит, не стоит, не стоит. Мысль в нём не затаилась, наоборот, она открыто о себе заявляла, но менее губительной от этого не становилась. Мысль — свет, что блуждает по тёмному разуму. Свет, что истинный сосуд должен потопить в собственной тьме. Мысль не должна существовать. Свет должен быть запечатан. Но каким должен быть этот «истинный» сосуд, если самый совершенный тоже содержал её? Она ведь тоже наверняка билась, билась, билась где-то в отголосках сознания, подобно этой крохотной мушке, что сейчас дарует Рыцарю небольшой свет. Богиня не хотела пользоваться даром Червя, но у неё не было выбора. Она обратила мысль в свет, что разрушает тьму и дарит болезнь. Эта мушка же просто так устроена. Она не может не светить. Этот свет — естественный, от самой природы, даже Сосуд ничего не может с ним поделать. Этот свет болезнь не несёт. Мысль мушки безопасна. Жаль, что Сосуд не может позволить себе ни мысли, ни света. Ибо это приблизит его к живым. А живые становятся лишь ещё одним источником заразы.