Величайшее счастье и личная трагедия маленькой принцессы

Кирие всегда знала, что будет непросто. И страшно. Она убеждала себя в обратном сотни раз, и столько же раз уверенность, так кропотливо взращиваемая внутри, разбивалась об один взгляд ее избранника. Разве имела право девушка, которой с детства была предначертана роль храмовой девы, почти что невесты бога – справедливого и непобедимого защитника Спарды, – однажды оступиться, влюбиться и... На глаза навернулись слезы. Кирие поспешно размазала их кулаком, размышляя, что сейчас наверняка похожа не на юный и свежий «цветок» в новеньком белье под кружавчатым платьем, а скорее на импульсивного подростка с красными пятнами на щеках и проступившими венками под глазами. Подростком она больше не была: недавно ей стукнуло двадцать. Подходящий возраст для того, чтобы стать женщиной, не так ли? Она подошла к старинному трюмо, нависающему над комодом в спальне. Окинула себя критическим взглядом, вздохнула и, схватив со столешницы заколку, стянула волосы в хвост. Посмотрела еще раз… Как глупо. Глупо и ни капли не привлекательно. Зацепившись пальцами за объемный узор заколки, Кирие сняла ее и позволила шоколадного цвета кудрям свободно рассыпаться по плечам. Невесело усмехнулась своему отражению. «Милочка, да у тебя синдром отличницы», – сказала бы ей старая няня, будь она сейчас здесь, – «все-то ты пытаешься сделать идеально». О том, что сказали бы покойные родители, думать не хотелось вовсе. При жизни они почти все свободное время посвящали работе в Ордене, дома же старательно воспитывали в детях добродетельность и высокодуховность, так что порядком удивились бы тому, чем сейчас собиралась заняться их ненаглядная дочурка. Чем-то совершенно неподобающим. Чем-то… запретным. Ведь он почти что брат ей! Кирие обхватила себя руками за плечи и согнулась пополам от внезапно накатившего приступа тошноты. Нет, все-таки сравнивать Неро с фатальной ошибкой – из тех, что ломают судьбы – теперь казалось ей неправильным и бесчестным. Неро не был ошибкой, совсем нет. Если бы не он, познала бы она всю прелесть тайных чувств, эту сладостную муку, тянущуюся в груди сахарной карамелью? Было бы ей порой так горько, а в иные моменты так сладко, словно под кожей она вымазана густым вересковым медом, таким вкусным с первой пробы, и насыщенно терпким со второй?.. Неро не был ошибкой. Но тогда почему она столько плакала? Какие табу глубоко в себе хоронила в этот самый момент? Каков бы ни был ответ, она забыла о нем, когда в комнату, неслышно миновав прихожую, вошел объект ее терзаний. Остатки слез словно по волшебству втянулись обратно под воспаленные веки, Кирие улыбнулась: — Долго ты. Он кивнул. В этой маленькой квартирке на отшибе Неро появлялся нечасто. Раз или два в неделю, когда заканчивал волонтерскую работу: вместе с выжившими членами Ордена, в казармах с которыми он сейчас жил, Неро помогал восстанавливать разрушенный центр города, в то время как Кирие заботилась о местных сиротах. Предложение остаться вместе сегодняшним вечером поступило именно от нее, – вот только теперь девушке казалось, что она поспешила. Решимости после того опрометчивого предложения в ней не прибавилось ни на йоту. Кирие перехватила прямой острый взгляд – такой же, как и все остальные, которыми Неро одаривал ее в последнее время. Их можно было растолковать без особых усилий и вполне однозначно: «когда?» – спрашивали глаза Неро всякий раз, когда она пыталась разгадать выражение его лица. После памятного дня, всего того, что довелось им пережить во время фестиваля Меча, после победного ухода охотника в красном, наконец, – «когда?» Неро стало почти осязаемым. Он не давил на нее, во всяком случае в прямом смысле, однако с каждым днем все труднее становилось сдерживать натиск, который обрушивался подобно настоящей вулканической лавине. Труднее сдерживать свой собственный жар в его присутствии. Но уж сегодня-то она справится, не струсит. Кирие очень долго готовилась к этому дню, пожалуй, даже слишком долго. Настолько, что краснела от одних его случайных прикосновений, что уж говорить о поцелуях. Ей наверняка помогло бы спиртное, если бы только она его пила. Всего один бокал вина, пусть даже браги! И хоть когда-то в детстве родители, а потом и Кредо, шутливо называли ее маленькой принцессой, сейчас меньше всего она была похожа на особу королевских кровей. Только не с такими мыслями. И не в этом белье. Ей вдруг захотелось, чтобы стало темно. Не видеть всего того, что вот-вот должно было произойти, не дрожать от страха перед полыхающими глазами Неро, вот как сейчас, не бояться, что он увидит, как ей неловко, заметит ее неуверенность и смущение. «Давай выключим свет, ты не против?», только и надо сказать ей, чтобы Неро понятливо кивнул и выполнил столь невинную просьбу своей девушки. Ей нужно произнести это как можно проще – легко и непринужденно. Она так и сделала, вот только слова прозвучали не вслух, а у нее в голове. Неро все улыбался. Теперь не так, как всегда. Хищно. Нетерпеливо. Словно тигр перед прыжком... Мысли, разумеется, он читать не умел. — Сегодня… было много работы, — бывший рыцарь дернул головой, откидывая длинную челку назад, и сбросил с плеча запыленный рюкзак, который всегда брал с собой на стройку. По настоянию Кирие в рюкзаке была и аптечка первой помощи. — Ты устал? — девушка ухватилась за эту возможность, словно потерпевший после кораблекрушения, надолго застрявший посреди бушующего океана, — или, может, голоден? Давай я разогрею… — Я голоден, это верно, — оборвал ее Неро, и у Кирие при звуке его голоса на мгновение остановилось сердце. В последний раз она слышала от него подобные интонации несколько недель назад, когда они слишком увлеклись, и обычные поначалу поцелуи углубились до такой степени, что обоим перестало хватать дыхания, а свою юбку Кирие обнаружила задранной до бедер и вывернутой чуть ли не наизнанку. После этого она дня три не могла заставить себя смотреть ему в глаза. Тяжелый гортанный бархат его голоса будто бы пронзал ее насквозь. — Ты боишься меня? Девушка настолько погрузилась в свои воспоминания – или желания, – что не сразу нашлась с ответом: — … ээ, нет, что ты, вовсе нет. — Тогда подойди. Ей все же удалось выключить основной свет. Теперь отражения их тел в старом трюмо переплетались в тусклом сиянии настенных бра, отбрасывая на стены причудливые тени, и выглядело это так сюрреалистично, что Кирие даже стало казаться, будто она не лежала сейчас обнаженная в разворошенной постели, а эфемерным духом кружила под потолком. Будто все происходило не с ней. В то же время она точно знала, что все это правда – хотя бы потому, что вересковый мед заполнил ее всю до кончиков пальцев. Неро действовал умело: его руки скользили по бедрам, удерживая колени разведенными на весу, а губы покрывали сочными поцелуями ее лицо, шею и груди, особенное внимание уделяя соскам – то втягивая их горячим ртом, то лаская языком вокруг. Он очень плавно и осторожно двигался в ней – больно было только первые несколько минут, – но Кирие знала, чувствовала, как тяжело ему давалась эта осторожность. Не будь она девственницей, тогда… Ей вдруг подумалось, что, возможно, до нее у Неро кто-то был. Возможно, кто-то другой уже испытывал ту бурю эмоций, которая овладевала ею сейчас. — Я у тебя… — несмело начала она, уже зная, что напрасно спрашивает – напрасно сама себя загоняет в тупик, — не первая, да?.. — Извини, — виновато выдохнул Неро ей в ухо, и на мгновение Кирие захотелось прекратить это все, вырваться, убежать, но… Ее тело отзывалось. Несмотря ни на что, ее тело плавилось в его объятиях, как плавится теплая глина в руках скульптора, только-только обозначившего очертания новой фигуры. Разумеется, она понятия не имела о глупом споре детдомовских «выпускников», результатом которого стал поход юного, тогда еще совсем зеленого, едва отметившего совершеннолетие Неро в публичный дом. О задорных шуточках вроде «Ну же, приятель, неужто зассал?» и «Все настоящие Рыцари Ордена должны стать мужчинами! Ты что, не мужик?». Ни о чем таком Кирие не подозревала… Хотя могла бы догадаться, что вряд ли какая-нибудь другая, нормальная девушка приняла бы Неро с его… особенностью. В Фортуне такая могла найтись только в борделе. Или в храме – как случилось с ней самой. Город контрастов понять непросто. — Я почти, — вдруг прохрипел Неро, возвращая ее в реальность, и ускорился. Кирие на всякий случай покрепче обняла его за шею. Зажмурилась, ожидая, что боль вернется, но этого не случилось. Неро не стал кончать внутрь – они оба так решили, – на последнем рывке выскользнул из нее, уперся тяжелым, извергающим вязкую белесую жидкость членом ей в живот, и лишь когда тот перестал пульсировать и ослабел, с шумным выдохом опустился на подушки рядом с ней. Какое-то время Кирие казалось, что ритмичные движения внутри нее продолжаются. Она тихонько, стараясь не шуметь, повернула голову и посмотрела на лежащего в нескольких сантиметрах от нее Неро. Вспотевший, с прикрытыми глазами, растрепанными на макушке и налипшими на скулы волосами, раскинутыми в разные стороны руками и ногами, он как будто бы спал. Кирие любовалась его спокойным лицом, считала вдохи по мерно вздымающейся груди. Он был красив – сейчас особенно, – как настоящий принц из сказки. Но ей больше маленькой принцессой не быть.