Бездна

      Стояла глубокая ночь. Обычные люди, которым завтра снова идти на нелюбимую работу, уже давно спали. Но жизнь так называемого «высшего общества» мегаполиса лишь начиналась. Все именитые пабы и другие заведения подобного рода только начинали свою работу.       В огромном здании очень известной корпорации свет погас еще в десять вечера. Все затихло, и казалось, словно и само время остановилось. Молодой человек, может чуть старше 24 лет, постучался дважды и, не услышав ответа, медленно прошел в комнату. В центре темного помещения стоял стол, возле стен располагались огромные стеллажи с разного рода литературой. Свет от мерцания огней за окном чуть освещал кабинет и вполне можно было бы увидеть среди книг и английскую классику, и Стива Джобса, и Карнеги... С огромного витражного окна открывался захватывающий вид на центр города, переливающийся огнями разного цвета. Можно было бы предположить, что и вид дневного города не уступал красоте ночного, но это было бы лукавство. Именно ночной город становился одним гигантским маяком. Пришедший знал это не понаслышке. Он часто здесь бывал в разное время суток в ожидании босса и его поручений. Он каждый раз жадно рассматривал всю красоту, что открывалась с 43 этажа здания, стараясь не упустить ни одной детали. Он бы никогда не смог себе позволить жить в этой части города, иметь свой кабинет в такой крупной компании. Все, что ему оставалось – исполнять приказы и, в ожидании их, фантазировать о том, какой бы могла быть его жизнь. Каким бы мог быть он. Какой бы могла быть его жена, их дети. Но сейчас он мог лишь пользоваться единственным, чем его наградила природа – аккуратностью и безжалостностью по отношению к своим жертвам. «Я и не заслуживаю такой жизни» думал он о своих фантазиях каждый раз, когда приходило время снова отправляться на задание. На этот раз кабинет не был пуст, и он сразу же это понял. Предчувствие, которое его не подводит уже на протяжении многих лет. – Не стой в дверях и подойди ко мне. У меня есть к тебе дело, – раздался голос взрослого уверенного в себе мужчины. Молодой человек подошел к креслу, что было повернуто к окну, и остался стоять по правую сторону, смотря на завораживающий город и ожидая поручения. Всегда все одно и то же. Его всегда зовут на самые сложные задания, где нужна точность, скрытность и нет места колебаниям. Его зовут только тогда, когда что-то нужно. Он уже давно привык к этому. Если ты сирота с самого детства, то ты никто. Ты зависишь от более сильных, от тех, кому в жизни повезло больше. Да, она то ещё колесо фортуны. Но у этого молодого человека когда-то выпало двойное зеро.

***

      Сравнительно давно богатый мужчина стал объезжать самые бедные районы города в поисках чего-то. Никто не понимал, что он хочет найти в такого рода местах, но он продолжал свое дело. Он лично заходил в различные переулки в поисках бездомных. Когда находились мальчики от 7 до 14 лет, он приказывал забирать их и привозить к себе в компанию. Детей кормили, купали, а затем давал разные задания – на логику, на физические способности, на изворотливость. Почти всех детей потом снова выбрасывали на улицу, но некоторых оставляли и, после долгого обучения, когда они вырастали, их пристраивали как верных охранников. Мужчина так и не смог найти того, что искал. Он встретил семилетнего мальчонка абсолютно случайно, когда совсем на другом конце страны договаривался с местным авторитетом о продаже наркотиков в его городе. Это место могло сать золотой жилой на какое-то время. Преобладающее нищее население отдавало последние деньги ради того, чтобы сбежать хоть на мгновение от реальности, которая так жестоко с ними обошлась. Этот мальчонка хоть и выглядел хрупким, худым и болезненным, но живо перетаскивал коробки с порошком, что привез мужчина. Он сразу же бросился ему в глаза. – Слушай, Сэм, а что это за паренек? – мужчина смотрел за спину Сэма, указывая взглядом на мальчишку, который уже закончил свою работу и сидел на сене, смотря куда-то себе под ноги.       Сэм обернулся и посмотрел на него, будто сразу поняв, кого тот имеет в виду. В этот момент к нему подошли два мальчика старше на пару лет и, простояв над ним около минуты так и не получив внимания ко своей персоне, пнули того по ноге и все же подали голос: – Слышь, выблядок, ты чего тут расселся? В себя поверил? Живо встал и взялся за работу! Мальчик поднял голову, но на его лице не было никаких эмоций. Ничего. Просто пустые светло-карие глаза. Им явно это не понравилось. – Я уже закончил со своим заданием, – ответил тот спокойно. Можно было заметить, как по лицу самого крупного пробежала искра злобы и ненависти, что увеличивалась в геометрической прогрессии. Он живо занес руку и со всей силы ударил его кулаком. Мальчик упал на землю, ободрав колени и ударившись головой. По его лицу потекла еле заметная струйка крови. Такие побои происходили регулярно. Они всегда знали, к чему можно придраться. Мальчик не хотел оказаться на улице и снова голодать, и приходилось терпеть. – Эй..! – хотел было что-то еще крикнуть Сэм, но мужчина оставил его, приложив свою руку к его груди. Тот сразу же осекся и начал оправдываться перед ним, – Извините, мистер Галлуман, что вы застали такое зрелище, я сейчас угомоню своего отпрыска, только.. – Замолчи, – резким и повелительным тоном ответил мужчина. Второй парень лишь стоял поодаль и кидался колкостями в адрес мальчика, но сам при этом ничего не делал, будто бы боясь подойти ближе. Сын Сэма, которого звали Дэвид, плюнул, чудом не попал на лицо младшего. Они развернулись и пошли в сторону, откуда пришли, удовлетворенные тем, что сделали. Мальчик осторожно и медленно встал на ноги, неотрывно смотря на удаляющихся задир. Они крутые шишки, им ничего за такое не будет, а ему нужно лишь терпеть. Терпеть и терпеть. Изо дня в день. Прежде чем оставить своё место и пойти за новой работой, он повернулся в сторону мужчин и взглянул сначала на Сэма, а затем на незнакомца, что стоял в дорогом черном костюме. Мистер Галлуман видел в его глазах холодную ненависть и решимость. Такой знакомый взгляд. Уже позже, за чашкой кофе, в более-менее приличном кафе, между Сэмом и Галлуманом состоялся такой диалог: – Сейчас на вашей ферме несколько моих людей, – Сэм со страхом уставился на мужчину, подавившись недопитым кофе, и хотел уже чтото сказать, но не успел, – Мне понравился ваш мальчишка, возможно, я его заберу. – Вы о Дэвиде? О да, он хороший мальчик, несмотря на сегодняшний поступок.. – Ты про этого выблядка, что бьет того, кто младше и явно слабее него? – мужчина усмехнулся самой издевательской улыбкой, на которую только мог быть способен, – Мне не нужны такие тряпки, которые действуют только тогда, когда кто-то стоит за ними. Да и к тому же делает это средь бела дня и со свидетелями. – Но… – Никаких но.., – Сэм снова хотел начать оправдываться, но мужчина его прервал. Вдруг раздался звонок, и Галлуман сразу же поднял трубку: – Слушаю… Да?.. Отлично… Я еду. Сэм непонимающе смотрел на мужчину, но не решился на этот раз что-либо спрашивать.

***

– Где он? – сразу же спросил Галлуман, как только приехал. – Со всеми в бараке, спит. Вы были правы, когда сказали, что что-то может произойти сегодня ночью. Мы расставили камеры в бараке и в комнате сына Сэма. Вы в любой момент можете просмотреть запись, – ответил подчиненный. – Включай сейчас. На записи мальчик, дождавшись, пока все заснут, встал с кровати, вскрыл отмычкой замок барака и выбрался наружу. Через восемь минут его засняли камеры в комнате Дэвида. Мальчик тихо прошел к его кровати и молча смотрел на него в течение нескольких минут. Раздался удар, и мальчик сразу принялся вязать Дэвида, затыкая ему рот тряпкой и доставая из-под своих шорт старый ржавый нож. – Тело Дэвида он положил на кровать и накрыл одеялом, словно ничего и не было. Его смерть заметят только утром, когда он не объявится на завтраке, – подытожил подчиненный. – Отлично. Приведите мальчика ко мне, – ответил Галлуман.       Мальчик ни в чем не признался, даже когда ему показали видеозапись. Он лишь молчал. Он держался всегда спокойно, отстранённо, ни с кем не разговаривая. Скрытность, продуманность, сдержанность, физические данные. Все, что было нужно для Галлумана. Видимо, он наконец нашёл то, что так долго искал.

***

      Когда мальчику было четыре года, его мать спятила. Незадолго до этого его пьяный отце возвращался домой и его переехал автобус. Мать просто наглоталась таблеток. Он остался один в квартире с ее трупом, пока соседи не вызвали полицию из-за странного запаха. Его хотели забрать в детский дом, но он сбежал. Жил на улице, воровал и один раз наткнулся на закладчиков. Те его и привели на ферму.       У него не было имени. Хотя, может и было, но затерялось в далёком грустном прошлом. Галлуман сам дал ему имя и воспитал, как собственного сына. Еще пять лет назад у мужчины родилась дочь, и он понимал, что ему нужен максимально верный человек, который будет оберегать ее от его врагов. Нужен был ребёнок, из которого можно было бы слепить нужного человека. Нужен был безродный, потрёпанный судьбой, не знающий любви, заботы, доброты. Конечно, не обошлось без скандала с Сэмом. Тот, узнав о сыне и о том, кто это сделал, так еще и под наблюдением людей Галлумана, пришёл в ярость и его пришлось убрать, поставив на его место своего человека.

***

– Добрый вечер, мистер Галлуман, – отозвался парень. Он был одет во все черное, на голову был накинут черный капюшон, а лицо скрывала такая же чёрная маска. – Обойдемся без формальностей. Ты же помнишь того Джона Харрингтона? Да, наверняка помнишь. У меня были огромные планы на их союз, – парень понимал, что босс еле сдерживает гнев. А он в гневе - хуже самого бесчувственного киллера, – Он обидел ее. Очень сильно. Он обидел мою малышку. А я такое не прощаю. Наступила пауза и, поняв все, что от него требуется, молодой человек молча направился к выходу, остановившись лишь в дверях. – Сделай все чисто и чтобы он страдал… Сильно страдал – послышался раздраженный голос, который всегда оставался спокойным, что бы ни случилось. – Будет сделано, – только и сказал парень.       Он был благодарен Галлуману за все. Парень понимал, что мужчина действует в личных интересах, но его устраивала и такая жизнь. Уж лучше, чем в двадцать умереть от передозировки, на которую еле хватило денег. Сейчас же он мог свободное время спокойно гулять по городу, ходить в кафе, в кино. Мог жить обычной жизнью, которой без Галлумана никогда у него не было бы. Он учился с хорошими людьми в приличном университете, за который платила корпорация Галлумана. Правда, это было его задание, и он не мог ни отказаться, ни выбрать ту специальность, которая ему действительно была по душе. Такие люди как он даже не мечтают об окончании школы, не то что поступить в вуз, так ещё и в крупном городе. Он никогда не ходил в школу, только самообучение, которое было обязательным для того, чтобы стать одним из людей Галлумана. Конечно, он не ощущал любви и сам не был к ней расположен. Жизнь казалась пустым повторением одного и того же изо дня в день. Только изредка, когда у него была возможность находиться рядом с ней, он чувствовал себя по-настоящему живым.

***

      Молодая девушка уже около двух лет встречалась с завидным, неотразимыми, потрясающим Джоном. Тем самым Джоном Харрингтоном. Да-да, тем, плакат с чьим лицом девочки-подростки разрисовывали сердечками и целовали перед сном. Его отец был известен и богат, но, конечно, не так как ее. Но она и не иска себе молодого человека в целом. Ей не было дела до чьей-либо репутации, и, тем более, денег. Она с самого детства была обеспечена всем. Ее не баловали, но у нее было все.       Отец не позволял Кейт общаться с людьми низкого достатка, происхождения, но она все равно, в тайне от него, дружила с ними, скрывая свою настоящую личность. Ей часто приходилось бывать на различных светских мероприятиях, где каждый пытался казаться богаче другого, изысканнее другого, ставить себя выше других. Бесконечные рассказы о том, как кто-то выиграл кругленькую сумму в покер, слетал на показ мод в Париж, отдыхал не ясно от чего на Средиземном море. Это все было не для Кейт. Она могла себе все это позволить, да и чего скрывать, она множество раз была и в Париже, и в Мадриде, Риме, Берлине… Только она не понимала, чем можно здесь гордиться и восхищаться. Но вся суть светского общества – рассказывать о том, какая у тебя шикарная жизнь и как ты от этого устал.       Люди же, что каждый день ходили на работу и получали средний заработок, учились в обычных университетах и одновременно подрабатывали, казались более интересными и понимающими, чем детки богатых родителей. Да, они не могли себе позволить учебу в Оксфорде, но разве она так необходимо для счастья?       Мистер Галлуман давно говорил дочери, что ей пора выйти замуж, чтобы она на каждом таком вечере уже присматривалась к сыночкам своих обеспеченных папочек. Ей не хотелось этого, но она любила своего отца, как и он ее. Но после смерти ее матери его опека лишь усилилась, и он все больше стал настаивать на брак. Кейт пришлось кого-то найти. Им и стал Джон Харрингтон: мужчина ростом шесть футов, с голубыми глазами и светло-русыми волосами, любивший ходить с щетиной. Он долгое время ухаживал за девушкой, пока та все же не решила, что ей же будет лучше, если он станет ее «женихом», ведь это ни к чему не обязывает, и потом можно сказать: «извини, но я тебя не люблю, давай разойдемся?».       Она сама не поняла, как за два года таких отношений смогла привязаться к нему. У нее появились к Джону чувства, и уже не приходилось притворяться. Девушка, сама того не замечая, стала представлять их свадьбу и будущую совместную жизнь. Кейт еще до встречи с Харрингтоном стала учиться в обычном университете, завела друзей, у которых не были на уме лишь деньги и развлечения. Они имели цели и шли к ним. С ними можно было действительно весело и беззаботно провести время. Они могли чистосердечно поддержать, когда это было нужно, дать совет, тем более Том. Ей ещё не встречался настолько искренний и понимающий человек, хотя и держащий все свои личные переживания и эмоции в себе. Но он будто каждый раз знал, что нужно сказать, сделать для того, чтобы она успокоилась, не задав при этом лишних вопросов. Естественно, никто не знал, что она живет на два мира. Ни друзья с университета, ни отец, и тем более всеми любимый Джонатан. За все два года она ему так и не рассказала об этом, но продолжала большую часть своего свободного времени проводить с «людьми низкого происхождения», как любили их называть в кругах общения отца. Но ведь каждый человек когда-то ничего не имел. Он добивался это потом, кровью и слезами, а эти детишки лишь наследники, ничего из себя не представляющие, кроме как именитого имени.