Mr. Fear

Мысли материальны. Слышали ли вы когда-нибудь о таком? Обычно подобными утверждениями пестрят книжки для повышения личной продуктивности в духе «стань лучшей версией себя». Вся эта новомодная псевдопсихология, до которой, как очевидно, Фукузаве Юкичи никогда не было дела. Его мысль всегда точна и остра как лезвие его меча, который он уже давно не пускал в дело по-настоящему. И окружающий информационный шум никак не трогает спокойного и несокрушимого словно скала директора детективного агентства. Или? Впервые Фукузава обращает внимание на свои мысли, когда выматывается и поддается собственным переживаниям: воспоминания о прошлом взирают на него из темных углов сознания голодными глазами диких зверей; настоящее пасмурно и перегружено проблемами и событиями; призрачное же будущее на горизонте не обещает никакого облегчения на сильных, но уже таких уставших плечах серебряного волка. Он истрепан временем и жизненными бурями несмотря на то, что Акела еще не промахнулся. Стоит Юкичи поймать себя на усталости, на которую никак не имеет права, на отравляющих предчувствиях бури, как он запрещает себе. Запрещает себе уставать и нервничать. В его положении — непозволительная роскошь тратить ресурсы на такую пустую вещь, как лишние переживания. Неважно, материальны мысли или нет. Буря наступает и минует, дела в агентстве идут в гору, приходит время зализывать раны и возвращаться в себя, чтобы вновь подняться и стоять на своем тверже, чем когда-либо. Но Фукузаве не до того. Он плохо спит и еще хуже бодрствует. Спокойное до этого сознание, не покидавшее состояние ровного штиля, теперь что беспокойный штормящий океан. Но волк не может найти причину своих тревог вовне, не может понять, почему внутри так неспокойно, и сердце мечется, словно птица в силках. Мысли материальны. Глупость. Бесполезный рекламный слоган позитивного мышления, пустая красивая обертка. Фукузава никогда не обращал на такие вещи внимания. Реальность рассмеялась ему в лицо. Больше по темным углам не прячутся ночные кошмары и плохие воспоминания, утопленные в чужой крови. Их место занял Он. И Он не прячется. Сотканный из тревожных предчувствий и плохих новостей, он явился поначалу во снах. Но ничто не помешало грани между сном и реальностью смазаться, пустив кошмары в мир яви. Пустив в него с т р, а х. Страхом он и являлся. Его живым олицетворением в дорогой одежде и безукоризненно чистых белых перчатках. Огай Мори, как он сам себя назвал. Нечеловеческое существо, на вид вроде сверстника самого Фукузавы: красивое лицо, иссиня-черные волосы и глаза, в которые не под силу смотреть даже серебряному волку. Доброжелательный и вежливый, от него веет откровенной жутью, прокатывающейся волной мурашек по позвоночнику. Когда он говорит, Юкичи изо всех сил старается не слушать и не слышать. Его хваленая выдержка идет трещинами и готовится вот-вот рассыпаться под натиском бессонницы и чужой мягкой тягучей речи. Мори прекрасно видит, когда ему пытаются воспротивиться. — Ты знаешь, — говорит он с нежностью, — я ведь никогда не исчезну. — Поверь мне, — нет ничего более жуткого, чем его ласковая улыбка, — от меня нет лекарства. Фукузава не слушает. Фукузава не верит. Фукузава знает, что все сказанное — чистая правда. Слова Огая что паразиты, пробирающиеся под кожу, прошивающие тело до самой кости. Его голос звучит в усталом сознании, не завися от таких мелочей, как аудиальное восприятие. Оглохни — ты продолжишь слышать тихий шепот страха. Только теперь ты останешься с ним один на один. — Как долго ты будешь отрицать меня? Как долго будешь звать меня неискренним? Мори стоит за спиной, касается плеча, будто в очередной раз подтверждая этим свою пугающую реальность. Реальность для серебряного волка, и ни для кого больше. Его видит только он. Его слышит только он. Огай Мори — его личный кошмар. — Как жестоко, так меня избегать. Я ведь здесь для тебя. Я никогда не оставлю тебя одного. Даже зная твою суть я, а не они, навсегда останусь с тобой. — Борьба со мной не стоит твоих сил. — Я тебе не враг. В объятиях страха все прочие люди вокруг, весь остальной мир — недруг. Предатель, прячущий за спиной тысячи обнаженных лезвий и ощеренных зубов. Привыкший стоять на своем Юкичи неизбежно падает в бездну, когда земля неумолимо уходит из-под ног. Вокруг, насколько хватает глаз, ни единого лучика света. Привычный ритм жизни, подчиненные, смотрящие с тревогой на своего директора, вопросы о его самочувствии. Ничто не достигает его покрывшейся инистой изморозью души, словно обросшей тонким хитиновым панцирем. Темно. А в темноте всегда поджидает страх. А в темноте всегда ждет Он. Страху никогда не стать путеводной звездой, не зажечь пламени и не проложить путь вперед. Огаю всегда будет мало власти над Юкичи, сколько бы он уже не получил. Гладит его по голове словно ребенка, невесомо целует в висок и мягко смеется, когда серебряный волк измученно закрывает глаза. Все еще недостаточно. Страх продолжит выедать своего носителя изнутри. Мори неизменно будет рядом, убаюкивая и обнимая мягким мраком, до тех пор, пока от Фукузавы не останется ни-че-го.