Твоё здоровье намного важнее

      Холод прошибает тело, вызывая редкие судороги, и даже свитеры на два размера больше не помогают согреться. Бесконечный коридор очередной больницы всё никак не закончится. Приелись подростку эти светло-голубые стены, запах медикаментов и абсолютной стерильности, который въедается в волосы и одежду. Лампы светят слишком ярко, и раздражённые постоянным сидением в компьютере глаза, не могут терпеть его. Они всё идут и идут, проходя палаты в которых идёт кварцевание видно, как сине-фиолетовый свет пытается выбраться из щели между дверью и полом. Стоят стеллажи с лекарствами, которые парень любил красть ради развлечения, когда лежал тут.       Его тётя идёт рядом и вид её оставляет желать лучшего: пустой взгляд обрамлён глубокими синяками из-за недосыпа, морщины, появившиеся в результате стресса, похожи на трещины в сухой земле, губы немного обветренные почти сливаются с цветом кожи, а волосы поредели. Плечи опущены, и великая грусть отображается на физиономии. Мэй просто устала бороться с заболеванием единственного близкого человека. Конечно руки не опускает и по сей день, но возвращаясь домой она уже не поёт глупые мелодии с радио, пританцовывая в такт, не бежит на кухню готовить, ведь не для кого больше. Теперь тётушка идёт в свою спальню и тихо плачет, надеясь, что Питер не слышит и не видит, как тяжело ей это даётся. Он не хочет ранить любимую тётю, но поделать с собой ничего не может.       Проходят медсёстры, знающие этих двух посетителей в лицо, пытаются выдавить улыбку и робко здороваются. Пит научился за годы своего расстройства видеть истинные эмоции людей, особенно лживые улыбки. Чаще всего люди пугаются, когда видят исхудавшее тело, потом идёт отвращение, а те, кто столкнулся с подобным в своей жизни, смотрят грустными глазами полными сострадания. Подростку на самом деле нравится пугать своим телом других. Даже вёл блог какое-то время, публикуя фото и рассказы о жизни да питании, но быстро забросил это.       Болен мальчик уже не первый год. Началось с простой диеты, чтобы детская припухлость пропала, а как это обычно и случается, ограничения вошли в привычку и результатов стало не хватать, тогда калорий становилось меньше, а цифра на весах падала со скоростью света. Позже осознание того, что это убивает организм пришло и лечение началось. Результаты в положительную сторону были видны, но давались нелегко, как же Мэй радовалась каждому новому килограмму, начала учиться готовить новые блюда, но трагедия подкралась в этот сложный период и подкосила обоих. Друг Паркеров Нед попал в аварию, пока ехал от бабушки. Для Питера он был единственным другом, он не отвернулся от парня приходя в больницу почти ежедневно, переписывался с парнем сутками, играл с ним в игры и многое другое. Но всё это кончилось, после страшной катастрофы. Подростку это было как удар в живот, выбивающий последний кислород из лёгких. Смысл бороться ускользнул в тот же день, когда тётя позвала его на серьезный разговор, рассказав эту новость.       Наконец-то кабинет на двери которого большими цифрами красуется число «13». Усмехнувшись, поняв, что это его счастливое число, несмотря на предрассудки вокруг него, рука потянулась для стука. Свитер чуть задрался оголяя кисть и запястье. Кожа выглядит голубоватой из-за просвечивающих вен, а кости как будто сейчас порвут кожу. Выглядит действительно страшно, ведь анорексия — это не только худоба, но и расслаивающиеся ногти, и огромное количество волос, остающихся между пальцами, когда проводишь рукой по голове. Ногти действительно в ужасном состоянии, а вот волосков на теле становится больше, но с головы выпадают. Расчёсывая волосы, он замечает всё больше и больше каштановых ниточек, сначала это пугало, но теперь уже вошло в привычку, как и всё остальное в его жизни.       В этой комнате свет вообще выключен, давая возможность солнцу, проникая в большое окно, освещать своими лучами всё, что возможно. Из этого окна открывается вид на внутренний двор больницы, где пациенты в своих домашних шортиках и штанишках занимаются спокойными видами спорта, играют в шахматы, а кто-то просто сидит на лавочках, наслаждаясь белыми цветами, плетя из них венки и слушая пение птиц на аккуратных маленьких деревцах. Все кусты подстрижены идеально ровно, как будто были напечатаны на конвейере, и их острые веточки скрыты под шелковистыми на ощупь, ярко-зелёными листочками. Флэшбэки накатили на мальчика, и события годичной давности начали проскакивать перед глазами: вот он в розовых штанах с кошкой из детских мультфильмов ходит по вымощенным брусчаткой дорожкам, друзей завести не удалось, уж слишком не интересно слушать им о том, сколько калорий Питер употребил сегодня, или как выблевал обед.       Обстановка в кабинете намного уютнее, чем обычно бывает в таких местах. Чаще всего врачи вешают дипломы, грамоты, безвкусные картины и кучи заумных книжек, как бы крича: «Я ценю искусство и литературу, я умный!», но на деле ничего не понимают в психологии людей с данными расстройствами. Все медики имели одинаковую теорию о расстройствах пищевого поведения, считали, что подросткам просто не нравятся их тела и они продолжают видеть в себе жир, даже когда тела похожи на те самые деревья в саду: такие же тощие и маленькие. На деле всё намного труднее.       В помещении совсем не пахнет лекарствами, а скорее кофе. Стены светло-серого цвета, которые украшают фотографии природы и животных. Вообще превалируют светлые оттенки, такие как белый и серый. Самодельные горшочки расположились почти в каждом углу и торчат из них не скучные цветы, а кактусы необычной формы и так полюбившиеся мальчишке суккуленты. Скорее производит впечатление комнаты отдыха какого-нибудь художника или писателя, который любит природу. Книги есть, но не заумные, а научная фантастика и несколько сборников рассказов Стивена Кинга, работы которого Паркер прочитал в огромном количестве за всю свою жизнь. Врач ему уже точно нравится, хотя парень старается не судить о книге по обложке, но слишком уж много у них общего. Глаза скользнули к дорогому на вид столу с резьбой непонятной формы. За ним сидит мужчина, который привлёк Пита куда сильнее чем узоры его стола. Он давно узнал и принял, что бисексуал, но милые девочки всегда манили сильнее злых мальчишек из его класса. Доктор встал из-за стола и произнёс: — Здравствуйте! Вы, наверное, мисс Паркер?! — Тон его весёлый, как будто пытался проигнорировать убитое состояние собеседницы. — Да, здравствуйте, вы Мистер Старк, я понимаю. Это Питер. — Мэй старается, очень старается, выглядеть лучше, чем на самом деле, но грусть в глазах и скованность движений выдали истинные эмоции. Подросток, в свою очередь, лишь кивнул головой, изучая лицо своего врача.       Мужчина среднего роста, но выше мальчика на голову, примерно. Темные волосы немного взъерошены, но не добавляют образу неряшливости, аккуратная бородка свидетельствует о недавнем прибывании в парикмахерской, рукава чуть закатаны и обнажают мускулистые руки, усыпанные черными грубыми волосками, и в целом он очень подтянут. На кармашке его рубашки расположились солнцезащитные очки. На медика он точно не похож, а вот на управляющего какой-то компанией — запросто. Красота, сила и уверенность во взгляде дали идеальное сочетание — сладкая мечта Питера. Врач жестом указал на кожаный диван в углу, приглашая присесть, а сам упал на кресло из такого же материала. — Проблема, я думаю, и так заметна. Вы же ознакомлены с делом? — Суетливо начала женщина и волнение в её голосе отчётливо слышно. — Вполне. Давайте так, вы выйдете ненадолго, а я побеседую с пациентом. — Коротко бросил мужчина, смотря точно в глаза, и Мэй спорить не стала: поднялась, захватив дешёвую сумочку, открыла дверь, бросив при этом взгляд на члена семьи и удалилась. — Каковы твои мотивы? — Старк дождался хлопка двери и начал беседу не совсем понятным для малыша вопросом. — В смысле? — Парень пытается выглядеть равнодушным, даже не смотря в глаза собеседнику, но в душе, прибывая немного социофобом, тревога начала расти. — Ну, если спустя всё это время ты продолжаешь ходить по клиникам, но твоё состояние не меняется, значит тебе не нужно лечение. Что тогда ты тут делаешь? — Пронзительный взгляд, как будто пытается высверлить дыру в ребёнке и заглянуть в душу. — Я э-э-э, ну… — Замялся Пит, ведь он действительно не понимает, что делает тут. Наверное, он продолжает потакать тёте, потому что хочет облегчить её страдания, но на самом деле это совсем не помогает. — Раздевайся, я хочу посмотреть тебя. — Сказал врач и, скинув ногу с ноги, встал, направляясь к шкафчику для того, чтобы достать нужные инструменты.       К такому мальчик уже привык, каждый раз его просили раздеться на приёме, но потом выдавали фразу из серии «Ты выглядел менее худым в одежде». Это правда, ведь он научился подбирать такую одежду, которая не обтягивает тело и выпирающих костей почти не видно. Но если быть честным, то слышать такие вещи надоедает. Аккуратно свёрнутый свитер уже лежал на краю дивана, а брюки, которые как будто сняты с великана, упали вниз сразу же после того, как ремень расстегнулся. Мужчина же ещё минуту рылся в шкафчике, а после обернулся. На его лице не отразилось никаких новый эмоций, как будто изначально знал чего ждать, клишированных фраз тоже не последовало и это удивило мальчишку до глубины души, а врач начал нравиться ему ещё сильнее. Мысленно Питер представил шкалу симпатии, которая поднимается вверх на десять единиц, и губы изогнулись в лёгкой улыбке.       Врач сначала смотрел на Паркера несколько секунд, позже послушал с помощью стетоскопа, который был обжигающе холодным и прикасаясь к коже как будто оставлял за собой ледяную корку. Они стояли слишком близко друг к другу, и мальчик чувствовал запах прекрасного одеколона, кофе и геля для душа. Голова пошла кругом, и захотелось прыгнуть в тёплые объятия Старка, нюхая аромат и согревая продрогшее тело. Следующим шагом подросток лёг на диван и сильные, по настоящему горячие руки стали ощупывать живот, где не осталось ни грамма жира, а органы прощупывались слишком хорошо, наверное, при желании можно и позвоночник потрогать вот так. Врач отстранился и глубоко вздохнул, отойдя к своему окну, солнце скрылось за тучами и в кабинете резко потемнело. — Слушай, Питер, ты, вроде, умный мальчик. Я бы очень хотел тебе помочь, но если ты сам не будешь работать над собой, то я уж тем более ничего не смогу. Единственное, что могу порекомендовать сейчас — это лечь снова в эту больницу, но под мой полный контроль. Подумай о тёте, ты не видишь, как она страдает? Ты не просто убиваешь себя, а выжигаешь тех, кто рядом и кому не плевать. — С горечью говорил он, а малыш просто не мог не слушать. Конечно всё это ему говорили уже, но сейчас это звучит иначе. — Я-я. Могу ли я подумать до вечера? — Он не уверен. Нет абсолютно никакой причины убивать себя, мальчишке всего лишь плевать. Давно уже он живёт по принципу «Будь, что будет», пуская всё на самотёк, не прикладывая усилий. — Хорошо. Пусть твоя тётя свяжется со мной. — Мужчина всё ещё стоит спиной, но видно, как он потирает глаза, видимо такая работа даётся очень тяжело.       Питер хорошо знает, что работа такого врача часто предполагает за собой и предоставление психологической помощи, а встречаться каждый день с живыми трупами и пытаться изо всех сил вылечить такие расстройства, смотря как человек каждый день увядает — высасывает жизнь из тебя самого. Мальчик снова натянул на себя огромную одежду, полностью игнорируя позывы посмотреть в овальное маленькое зеркало, висящее прямо напротив того места, где он стоит. Зеркала — табу для Пита, ведь не видя своего тела легче жить и забывать о своём положении. — Спасибо, до свидания. — Тихо сказал парень, вглядываясь в понравившееся лицо мужчины возможно последний раз. — Всего хорошего. — Старк улыбнулся и проводил глазами покидающего кабинет мальчишку.

***

      Тонкие, словно стебли цветка, руки потянулись к белой ткани, которая уже давно свисает с его главного врага. Иногда она красиво раскачивалась из-за холодных потоков воздуха из окна, но чаще всего оно закрыто, ведь холод моментально сковывает тело хрупкого ребёнка. Простыня заскользила между пальцами, вызывая волну маленьких мурашек из-за приятных ощущений. Помедлив несколько секунд, он резко сдёрнул её с большого зеркала, которое встроено в дверцу шкафа. На себя взгляд не решался упасть, и зрачки бегают по интерьеру полупустой комнатушки. Стены обтянутые бледно-бежевыми обоями, угол кровати со свисающим с неё краем одеяла и небольшой комод доверху забитый тёплыми носками и свитерами - всё это отражалось в серебряной поверхности. Посмотреть на себя — главное испытание, вызывающее трепет и даже некий страх, как будто бледный скелет вылезет из этой глади и утащит его за собой. Паркер закрыл глаза на минуту, визуализировал, как комкает в шар лист со своими мыслями и выкидывает в мусор, очищая разум. Веки открылись, и монстр заглянул прямо в искалеченную душу. На подростка смотрит тощее нечто, кожа бледная и шелушится в некоторых местах, очи красные, чего нельзя сказать о щеках, кости выпирают, показывая скелет полностью и поредевшие волосы спадают на лицо. «Лысею в 16» — подумалось Питу, и тонкие бескровные губы искривились в страшную улыбку, отражающую скорее боль, чем веселье. Эмоции накатили и справиться с ними не выходит, как бы отчаянно он не пытался, в носу неприятно защипало, а на глазах появилась пелена, не дающая чётко видеть. Всхлипы и шмыганья носом разорвали идеальную тишину. Шаги послышались из-за двери и начали становиться всё громче и громче, пока тётя не появилась на пороге. Лицо её выглядит очень обеспокоенно, а увидев ребёнка, стоящего в одних трусах перед зеркалом, заливающегося слезами, жалость захватила её.       Горячие ладони обхватили Питера, затягивая в объятия, и мягкая гладкая кожа коснулась живота. Говорить ничего не нужно, ведь без слов понятно, какое горе они оба несут, груз на плечах слишком тяжёлый и давит ежедневно изо всех сил. Их глаза покраснели, а щёки блестели от маленьких прозрачных слезинок, спускающихся всё ниже и ниже, пока не упадут на пол, разбившись. В голове мальчишки что-то щёлкнуло, осознание неправильности ситуации пришло, как просветление. — Прошу, малыш, хотя-бы попытайся в этот раз… — Прошептала Мэй, захлёбываясь слезами. — Напиши ему, что я согласен. — Улыбка отразилась на лице женщины, а глаза кричат «Спасибо», от этих слов.       Женщина крепко сжала его в объятиях и вышла их комнаты, смотря вперед и чувствуя некое облегчение на душе. Пит же вытер слёзы, взглянув на отражение в последний раз и, взяв со стула домашние штаны и свитер, натянул объемную ткань, ощущая тепло каждой клеточкой тела. Хочется лечь и отдохнуть, как обычно. Силы постоянно покидают подростка, несмотря на то, что энергию он старается почти не тратить. Сначала надо собрать вещи, ведь уже завтрашним утром палата станет новым домом. Снова. Распахнув дверцы шкафа он оглядел полки, порядка на них, конечно же, нет и давно не было. Одежда скомканная валялась вперемешку с носками, некоторые вешалки просто свалены вниз вместе с висящими на них рубашками, но пахнет весь этот бардак свежестью от стирального порошка. Вытянув из-под нескольких пакетов свой удобный небольшой рюкзак черного цвета, он открыл его. Несколько долларов мелочью валялись на дне, но ничего более, и костлявые пальцы потянулись к футболке серого цвета и Питер, свернув её, сунул на дно, следом несколько свитеров и объемных штанов полетели вниз, и мягкая игрушка в виде зелёного динозаврика, которого ему подарил Нед на семилетие, легла на вещи сверху. Грусть напала неожиданно от воспоминаний. Маленький гель для душа, запасная щётка и паста попали в отдельный карман. Мятная жвачка из комода переместилась в самый маленький кармашек вместе с кошельком, зарядкой и наушниками.       Силы ушли окончательно, но рюкзак теперь полон, и мальчик готов к переезду. Невесомое тело, словно пушинка, упало на простынь, а воздух из лёгких вырвался в громкий вздох. Темнота заполнила комнату, когда свет погас, и глаза начали закрываться. Нужно выспаться, ведь день будет трудным из-за оформления бумаг и переселения в целом, Питер знает это не понаслышке. Пара мгновений и малыш уже спал, зарывшись под тёплое одеяло и плед. Тётя тихонечко вошла в комнатушку, хотела сказать о том, что завтра их ждут в больнице, но увидела собранные вещи и своего спящего Пита. Чмокнув его в холодный лоб, женщина вышла.       Впервые за долгие годы, тянущиеся для неё как десятилетия, чувство того, что всё налаживается вспыхнуло ярким огнём, и тени с морщинами пропали. Она будто помолодела, и улыбка растянулась на лице.