Я один с моей тоской 2

*** - Не таким я представлял Вас по рассказам матушки, - не сдержался и высказался младший фон Кролок, в его голосе прозвучала бесконечная боль разочарования. Герберт стоял над мертвым окровавленным телом очередной непорочной жертвы полуночного бала, еще не восставшей вампиром, а перед его глазами еще стоял обескровленный труп простой смертной у ног его отца. Это было буквально вчера, за ночь до бала, он застал отца за окончанием его кровавой трапезы, он слышал последний стон умирающей жертвы, а минутами ранее еще из отдаления ее крики страсти. Эта женщина сама предложила себя Графу для утех. Она не догадывалась, что того гложет иной голод, нежели голод страсти. Граф удовлетворил ее страсть, а затем свою, выпив почти всю кровь несчастной. Молодой человек все еще не мог избавиться от шока после увиденного и услышанного. - Ваша мать слишком сильно любила меня и идеализировала, - холодно безразлично ответил Граф, по-прежнему не заботясь о лежащем на полу мертвом теле. - Да, видимо так, - очень горько заключил сын. - Я всю жизнь слышал, что мой отец образец великодушия, мудрости, справедливости, отец всем вдовам и сиротам, лучший муж и отец, настоящий идеал правителя и человека.. Я верил ей... Герберт был готов заплакать. - Скажите мне, что Вы не были таким раньше? - сын подошел вплотную к отцу и заглянул в его ледяные глаза. - Не был. Вы видите вампира фон Кролока, она видела человека Иохана фон Кролока. Тот человек умер дважды. Его больше нет. - Вы хоть немного любили ее? - так же испытующе смотря в жестокие глаза отца, спросил Герберт. - Почему Вы спрашиваете об этом? - По тому, что вижу здесь. Граф так же, как прежде сын, пристально посмотрел в его глаза, и очень серьезным, каким-то более живым, чем обычно, тоном ответил: - Я не сразу понял, что люблю ее. А как сильно я ее любил, я понял только после своей смерти. *** - Вы с ума сошли на старости лет, Ваше Высочество? Вы - принц, Ваша дочь - принцесса, и Вы вздумали отдать ее замуж за какого-то немецкого графа из Восточной Европы? - разгневанная принцесса смотрела на супруга как на больного. - Я собрал и внимательно изучил всю информацию о его землях, состоянии и о нем лично. Этот граф уверенный и мудрый правитель : за 11 лет своего правления он без лишних кровопролитий усмирил баронов, провел хозяйственную реформу, позволившую и наполнить казну, и победить голод, выплатил все забытые долги прошлых правлений и приумножил богатства. Его таланта и разума не хватает многим королям. Более подходящей кандидатуры сложно отыскать - этот человек гарантированно не спустит приданое нашей дочери на развлечения, а приумножит ее состояние, как приумножил свое. - Считайте, что Вы меня убедили, - сменила гнев на милость Ее Высочество. - Но бедная девочка уедет так далеко от своей мамочки. Мы обе будем страдать от разлуки. Принцесса картинно вздохнула и пустила слезинку. - Пустые сантименты, Мадам! - Вы звали меня, Ваше Высочество? - в кабинет принца вошла высокая стройная девушка лет 17-18 с очень светлыми почти белыми волосами в строгой прическе. Она поклонилась сидящему за столом принцу и замерла на почтительном расстоянии в смиренной позе. На девушке было скромное без излишеств домашнее платье и не было никаких украшений, ее можно было бы принять за протестантку самого аскетичного толка, если бы не очень дорогая заморская ткань ее простого платья и не тончайшее кружево воротника. - Подойдите, дитя мое. Я хочу сообщить Вам важную для Вас новость: мы с Вашей матушкой сделали выбор относительно Вашего будущего брака. Вы выйдите замуж за графа вон Кролока из Трансильвании. - Да, Ваше Высочество, - спокойно ответила девушка с покорным видом. Принцесса Амалия с самого раннего детства усвоила, что браки по любви для принцесс случаются только в сказках, что титул, дающий множество привилегий и свобод, от рождения лишает права на свободу выбора супруга. Она давно была готова к тому, что однажды ей придется уехать в какую-то далекую страну и стать частью выгодной сделки ее отца и какого-то государя. - Вы ни о чем не хотите меня спросить? - Нет, - ответила принцесса так же покорно, но тут же спохватилась - Хотя есть, один единственный вопрос - граф... очень стар? Принц едва не расхохотался : - Нет, не очень, моя милая. Это молодой человек 25 лет. - Благодарю, Ваше Высочество. Вернувшись к себе, принцесса расплакалась. Хоть она и знала всю свою сознательную жизнь, что однажды этот день настанет: ее продадут, как продавали всех других принцесс веками до нее и веками после, но реальность оказалась печальнее абстрактного знания. Было бесконечно грустно покидать родной дом, было страшно ехать в незнакомую страну, и было крайне неприятно оказаться во власти чужого незнакомого человека. Этот день хотелось бы оттянуть еще на многие многие годы. Но час настал. Кроме того принцесса была девочкой, обычной живой девочкой, и насколько бы хорошо она ни знала все правила игры, она не могла не мечтать - мечтать о прекрасном принце из сказки, о любви с первого взгляда, о счастливой жизни с любимым или о романтической истории из старинных легенд. Теперь всем мечтам суждено было погибнуть, судьба была решена окончательно и бесповоротно : она знала своего отца - его решения всегда были хорошо обдуманны и неизменны. Несколько утешало только одно - будущий супруг был не стар. Со дня решения принца прошло пол года, во дворце забыли о предстоящей помолвке и свадьбе, к Амалии давно вернулись жизнерадостность и прекрасное настроение, девушка снова стала мечтать. Был праздник, и во дворце давали большой бал. Амалия на бал опоздала : ее горничная по неосторожности оборвала с подола бального платья часть узора из нити жемчуга, пришлось срочно вызывать белошвеек и восстанавливать украшение. Когда принцесса сошла в зал к гостям, все были уже в сборе. Толпа знати сверкала драгоценными камнями, золотом и парчой. Взгляд скользил по блестящему полю и терялся в бессмысленном сиянии. При появлении принцессы все стихло, придворные и гости на миг замерли в почтительном приветствии. Те, кто осмелился поднять на Ее Сиятельство свои дерзкие глаза, узрели нечто поистине прекрасное. Тонкие, но не мелкие черты благородного лица украшали огромные ярко зеленые глаза под длинными ресницами. Высокая стройная фигура и королевская осанка довершали картину истинной красоты. В светлом жемчужном платье по последней моде она бесспорно была королевой этого бала. Сравниться с Амалией красотой здесь не мог никто. Девушка спускалась по лестнице в зал, с царственным безразличием глядя на давно надоевшую массу придворных и гостей. Когда принцесса спустилась в центр расступившейся толпы, ее взгляд внезапно выделил одно лицо. Оно возвышалось над головами, но привлекало внимание не только этим. Благородная бледность покрывала удлиненное узкое породистое лицо с аристократическими чертами. Это лицо необычно сочетало утонченность и мужественность. Оно не было похоже ни на красивые жесткие лица красавцев воинов, ни на тонкие женственные лица придворных жеманников. Угольно черные очень длинные волосы, со лба зачесанные назад, опускались по плечам на грудь. Светлые голубые глаза смотрели уверенно и слегка отстраненно. Такое лицо могло бы быть у сказочного короля или героя легенды. Амалии показалось, что она видела нечто подобное в своих давних детских мечтах. Девушка шла по залу, толпа расступалась перед ней. Необычайно высокий молодой человек и правда казался королем из сказочной страны или высшим существом. Черный наряд подчеркивал стройность фигуры, чулки из дорого черного шелка обтягивали длинные идеальной формы ноги, белоснежные кружева воротника и манжет оттеняли бледное благородное лицо и тонкие белые руки с длинными пальцами, унизанные перстнями. Не заботясь об этикете, принцесса не пыталась скрыть, что незнакомый гость привлек ее внимание. Сказочный король смотрел отстраненно холодно, но все же от внимания Амалии не ускользнуло, что как и все, он восхищен ее красотой. - Граф фон Кролок, Ваше Сиятельство ! - услышала принцесса. Где же она уже слышала это странное имя? Ах да, не может быть ! Ведь так звали ее предполагаемого будущего жениха... - Я бесконечно благодарен Вам, принцесса, и Его Высочеству за оказанную мне высочайшую честь. Но имея дерзость обратиться к вам с моим предложением, я и догадываться не мог, что кроме удачной политической и экономической сделки, я буду иметь счастье обладать неземным сокровищем... простите, Ваше Сиятельство, я правитель небольшой земли, не поэт и не трубадур, я не умею красиво говорить комплименты... Я поражен тем, что вижу перед собой. Принцесса благосклонно улыбалась, ей было безразлично, умеет ли граф красиво говорить. Не смотря на то, что подобное случилось с девушкой впервые в жизни, она осознавала, что почти влюблена. Внезапно мысль, что граф видит, какое он произвел на нее впечатление, неприятно резанула по самолюбию. - Надо обладать завидной самоуверенностью, чтоб просить руки принцессы, граф, - с ироничной улыбкой произнесла Амалия. - Неуверенность - не мой порок, принцесса, - с тем же выражением лица и тем же тоном ответил граф. О помолвке объявили тем же вечером, контракт подписали утром, через три дня обвенчались. Новоявленному мужу не терпелось обладать своей прекрасной юной женой, молодой человек готов был унести ее в спальню прямо от алтаря, но внешне он сохранял свой обычный бесстрастно-безразличный отстраненный вид до тех пор, пока не убрались все посторонние глаза. Новобрачная даже не пыталась скрывать своего счастья, девушка светилась им. На утро после брачной ночи молодожены покинули княжество и Германию. С собой в дальнюю дорогу принцесса взяла только одну горничную и свои драгоценности. - На сколь часов мы остановимся ? - поинтересовалась Графиня, когда карета въезжала в столичную Вену. - Я успею немного осмотреть город прежде, чем мы отправимся дальше? - Мы никуда дальше пока не едем. Это конечная цель нашего путешествия. - А как же Трансильвания и фамильный замок? - Некоторое время обойдутся без нас. Вы еще успеете удалиться в нашу глушь. Сейчас Вам будет комфортнее пожить год или более в Вене, и это будет выгодно для наших дел. *** Принцесса Амалия любила величие готических соборов, она могла бы подолгу оставаться в них, если бы ей разрешили. Но никогда в жизни она не видела полностью готического нетронутого переделками и перестройками обитаемого замка. Его красота была завораживающей, как красота его владельца. Но было и что-то пугающее в этих сумрачных галереях со стрельчатыми сводами где-то в непривычной вышине, в огромных пустых гулких залах, в грубых камнях стен и колонн. Девушка выросла в современном дворце с обилием лепнины, зеркал и драпировок, в средневековом замке все ей было незнакомо и необычно как в сказке. Казалось, здесь могут обитать духи или феи. В комнатах предназначавшихся для повседневной жизни графской семьи обстановка была современной, но современная мебель стояла среди древнего камня, и к этому нужно было привыкнуть. Но несмотря на необычность и неуютность ее нового дома и на оторванность от мира в этих диких восточно-европейских лесах, Амалия была бесконечно счастлива. Она была здесь с обожаемым мужем, и они наконец были почти одни. Придворных в замке было не много, и они все были на редкость ненавязчивы и незаметны. Тихой и несуетливой была и вся прислуга. *** Граф выехал из замка по делам государства только вчера и завтра обещал уже вернуться, но Графиня уже нестерпимо соскучилась по нему. За два года брака прежде независимая самостоятельная принцесса превратилась в абсолютно привязанную к супругу женщину. Это случилось как-то само собой и совершенно естественно - Граф ничем не стеснял ее свободы, никак не посягал на ее личные интересы и пространство. Она слишком сильно любила своего мужа, он один давно стал всем ее миром, заменил для нее все и всех, что прежде интересовало ее, она растворилась в нем и в его мире. Амалия не замечала этого: когда Граф был рядом, ее жизнь была одним сплошным бесконечным и незамутненным счастьем. Только расставшись с ним, она почувствовала глубокую тоску и поняла, как сильно зависит от его присутствия. Но вот, наконец, закончился этот бесконечный второй день одиночества. Графиня собиралась ко сну в сумраке огромной готической спальни. При ней оставались только горничная румынка Мария и одна придворная дама вдова лет 30ти фрау фон Шварцвальд, образованная, но скромная и тихая женщина, которая как-то сразу вызвала полное доверие новой хозяйки замка, когда та появилась в нем. Горничная занималась вечерним туалетом госпожи, а дама читала вслух Опыты Монтеня. Свет двух свечей едва освещал крохотный уголок спальни, остальное помещение тонуло во мраке. Дама дочитала очередную главу, горничная завершила вечерний туалет Графини. Женщины одновременно задули обе свечи, и помещение потонуло во тьме. Лунный свет освещал лишь небольшую часть комнаты по ее центру, струясь ровными потоками из трех стрельчатых окон. В потоке света в самом центре спальни женщины увидели стройную фигуру необычно высокой женщины. Она была одета во все черное, лицо ее было смертельно бледно, в лунном свете оно казалось синеватым, ее черные волосы были собраны в пышную прическу над головой, из которой спускались два длинных хвоста, струящиеся по ее груди. Волосы были прямыми без никаких следов завивки, точь-в-точь как длинные черные волосы Графа. В первый миг все три женщины онемели от неожиданности, но секунды спустя освоившись с темнотой, они смогли ясно разглядеть лицо нежданной гостьи и увидеть, что оно было почти точной копией лица хозяина замка, только в женском облике и значительно моложе. - Покойная графиня, - заикаясь, прошептала Мария. - Она самая, - тревожным шепотом подтвердила придворная дама. Две графини - покойная и живая - смотрели друг на друга. Живая на время потеряла дар речи, мертвая видимо не имела ничего сказать живым, она постояла на одном месте пару минут, затем удовлетворенно улыбнулась и медленно ушла во мрак. Когда призрак покинул комнату или скрылся в ее дальней части, молодая графиня обрела дар речи: - Это был призрак моей покойной свекрови? - Нет, госпожа. Это сестра Его Сиятельства, самоубийца. - Ах вот оно что! Я слышала много раз, что души грешников, оспоривших волю Божию, не могут обрести покой. Как это печально должно быть... Я буду молиться о ее несчастной душе. По приезде Граф сразу заметил по глазам супруги, что с ней что-то произошло в его отсутствие: - Дорогая, не старайтесь утаить от меня, что Вы чем-то встревожены. Немедленно расскажите, что нарушило покой моего ангела. - Вы будете смеяться : я знаю, Вы не верите в потусторонние явления, - без энтузиазма ответила Графиня. - Обещаю, не смеяться. - Прошлой ночью к нам приходила ваша покойная сестра. Графу стоило очень больших усилий не рассмеяться : - А я то думал, что моя жена современная образованная женщина ! Ну почему вы вообразили, что видели призрака? Вероятно, кто-то из придворных дам страдает лунатизмом, и она бродила ночью по замку. - Со мной были Мария и фрау фон Шварцвальд, они обе узнали свою прежнюю госпожу. Граф ничего не сказал на тему призраков, только крепче обнял супругу, опустил ее голову к себе на плечо и погладил как маленькую напуганную девочку: - Вы больше не одна. Ничего не бойтесь. Я всегда буду рядом. Да, конечно, нельзя было оставлять Графиню одну в еще чужом для нее месте. Он не зря волновался за нее все эти три дня. Это было совершенно новое для него чувство, эти постоянные переживания. Только вдали от замка, он по-настоящему осознал во всей полноте, что уже не мыслит своей жизни без своей жены, что она стала самым дорогим существом на этой земле, что это действительно та самая любовь, в существование которой он никогда не верил, как не верил в приведений, рай, ад и все остальное, не поддающееся научному анализу. - Что за история с вашим отцом? - внезапно спросила Графиня за ужином в присутствие нескольких придворных. Граф побледнел, но ни один мускул не дрогнул на его лице, а глаза оставались как обычно при посторонних ледяными и бесстрастными. - Он начал проводить хозяйственные реформы, задевшие баронов. Те решили его убрать, надеясь, что наследник по малолетству реформы забросит и струсит перед их силой. История их ничему не учит. - Какая именно история? - Здесь по соседству в Валахии, около 150 лет назад был уже похожий случай... Мне было 13 лет, но они жестоко ошиблись на мой счет. - Можно поинтересоваться, за что вас прозвали безэмоциональным бревном? - спросила графиня с игривой улыбкой на прекрасном лице, когда супруги, наконец, остались одни с спальне. - Понятия не имею, - лицо графа не выражало ровным счетом ничего. - Ой ли? Мне очень интересно, - она улыбалась все более соблазнительно, - я ведь прекрасно знаю, что на бревно вы ни капли не похожи... - Я действительно не знаю, но возможно за то, что не завел фаворитку среди придворных дам и игнорировал заигрывания соседок, - ответил он после некоторой задумчивой паузы. - И не хотелось? - Что именно? - Завести фаворитку. - Хотелось, - граф слегка иронично усмехнулся. - Немного. - И почему Вы этого не сделали? - Это было бы не полезно для дел государства, - ответил Граф сухо и безэмоционально. Затем посмотрел с лукавые глаза супруги и, рассмеявшись, подхватил ее на руки, покружил в воздухе и понес к постели. - Что еще вам успели про меня понарассказывать? - поинтересовался граф после продолжительного поцелуя. - Про вас больше ничего. - А не про меня? - Мне рассказали местные сказки. - Веселые про зверюшек или страшилки, которыми пугают маленьких непослушных детей? - Граф явно хотел поиграть, но Графиня ответила неуместно серьезно: - Да, страшные сказки - про вампиров. - Вампиров? - граф сдвинул брови, стараясь вспомнить давно забытые сказки детства. - Это мертвецы, которые ночью встают из гробов и пьют кровь живых людей? - Да, и все их жертвы тоже становятся кровопийцами. Граф громко рассмеялся: - Вот если мы всю ночь будем только болтать, какой-нибудь вампир решит, что нам скучно жить и придет за нашей кровью. *** Четыре года со дня свадьбы пролетели как один наполненный солнцем день. Графиня Амалия должна была вот-вот родить наследника. Супруги были совершенно уверены, что их еще не родившийся малыш - мальчик. Роды случились настолько тяжелыми, что присутствовавшие повитуха и горничные всерьез опасались за жизнь графини. Графу не говорили ничего, но он чувствовал боль любимой и грозившую ей опасность. Всю ночь, обещавшую сделать их счастье абсолютным и полным, а ставшую ночным кошмаром накануне дня Всех Святых он провел в соседнем со спальней графини помещении, стоя у самой двери. Он слышал ее истошные крики и ее слабые вздохи, он понимал, когда бедняжка теряла сознание. В едва забрезжившем рассвете 31 октября графиня родила двойню. Один мальчик был достаточно крепким, другой родился мертвым. Повитуха испугалась, что известие о мертворожденном ребенке убьет едва живую графиню, и утаила от матери факт рождения близнецов. Родителям новорожденных было сказано, что у них родился один вполне здоровый наследник. На восьмой день наследника Графа окрестили именем Герберт в честь одного из предков. 31 октября 1620 года в замке был большой бал. Семья графа фон Кролока пышно праздновала первый день рождения наследника и годовщину свадьбы супругов. Графиня давно оправилась от всех послеродовых слабостей и болезней, малыш рос здоровым и развитым. Более счастливую семью можно было бы сыскать разве что в сказке. В полночь в самый разгар веселья, когда большинство гостей были уже сильно навеселе, Графиня увидела, как в зал вошел уже ей знакомый призрак покойной сестры ее супруга. Амалия похолодела : на балы на свет свечей и при скоплении народа призраки являются только с очень важными вестями. И никогда эти вести не бывают добрыми. Графство ждет война или мор. Леденея от ужаса, Графиня наблюдала, как призрак подошел к ее супругу и поманил за собой. Женщина бросилась к ним через весь зал, оставив общавшихся с ней гостей, и расталкивая придворных. Она видела, как Граф и призрак его сестры вышли из зала, но когда она добралась сквозь толпу до выхода, за дверью уже никого не было. Амалия искала пропавшую из видимости пару повсюду. Кроме слуг за пределами бального зала в замке не было никого. И никто из слуг никаких призраков не видел и все были уверены, что Граф в зале с гостями. Не видели призрака ни гости, ни придворные. Ни призрака покойной самоубийцы Альфонсины фон Кролок, ни каких-либо других призраков в замке больше никто и никогда не видел. А Графа нашли утром мертвым без никаких видимых причин. Графиня по нескольку ночей кряду не могла заснуть, она бродила по замку или сидела у кроватки сына, тихонько напевая ему песни своей родины, она сильно похудела и осунулась, ее огромные глаза светились нездешним светом, а светлые солнечные волосы стали белыми. Она была столь же прекрасна, как ранее, но ее красота, которую смогли бы достойно оценить веке в 20, здесь и сейчас считалась признаком страшной болезни и ужасала окружающих. Кто не был знаком с Графиней и не знал о ее ангельской доброте и чистом сердце, стали подозревать в ней вампира. Она действительно была живым мертвецом. Эта женщина давно стала одним целым со своим супругом, в день его смерти умерла и она. Лишь малая ее часть еще оставалась в этом мире ради их единственного бесконечно дорогого сокровища сына. - Добро пожаловать в вечность, милый брат, - приветствовала Альфонсина вставшего из гроба Графа. - Куда пожаловать? В ад? - О, нет, - она весело рассмеялась. - В вечную жизнь. В бессмертие. Мы избранные: мы вампиры. - Кто-кто? - Граф издевательски презрительно рассмеялся. - Какая ерунда, какие вампиры ?! Чтоб осознать реальность этой новой реальности графу потребовалось некоторое время. Существование любой формы жизни после смерти всегда вызывало у него сильнейшие сомнения, первое и единственное подтверждение ему он получил совсем недавно, не больше суток назад при встрече с как он думал призраком Альфонсины. Но одно дело поверить в возможность существования призрака, другое дело сказочного существа, каким он всегда считал вампиров. Но отросшие клыки были абсолютно реальны и мешали, а органы чувств однозначно свидетельствовали о некой жизни - он чувствовал запах склепа и осязал поверхности предметов, в то время как он не дышал, а сердце не билось. В столь реалистичный и странный сон графу было бы поверить еще сложнее, чем в такую действительность. - Зачем ты сделала это? - наконец спросил граф свою сестру. Его тон был таким, что не смотря на то, что он бы не смог причинить ей ни малейшего вреда, девушка отшатнулась и инстинктивно попятилась. Никто и никогда не видел графа в таком гневе. Он не повысил голоса, не сделал ни одного лишнего жеста, внешне граф был как обычно бесстрастен. Только тон его негромкого голоса был страшен, и глаза сверкали ледяным огнем. - Даровала тебе вечную жизнь, и ты чем-то недоволен? - возразила вампирша обиженным голосом, в котором слышался страх. - Конечно недоволен: ты отобрала у меня мою семью, мой шанс на счастье. Зачем? - Прости, брат, - она грустно улыбнулась и сделала шаг к нему. - Это был прямой приказ лично Императора. Ослушаться не мог бы ни один вампир. *** В древнем императорском дворце днем болтались толпы народа - любителей древностей, художников и грабителей, а с наступлением ночи здесь размещался двор Императора. Ничем не примечательной ноябрьской полночью в кабинет Темнейшего донеслись шум, возня и крики. - Что там происходит? - вопросил Верховный вампир придворных. - Какой-то навообращенный вампир требует немедленной аудиенции, Ваше Темнейшество, - отчеканил привратник. - Прогнать? - Если это тот, о ком я думаю, то вы его не прогоните, - подумал Император про себя, но вслух произнес - Гоните. - Император никого не принимает, тем более новообращенных ! - Я прибыл издалека и никуда не уйду, пока не поговорю с ним, - прозвучал четкий уверенный ответ. Посреди сумрачного зала стоял очень высокий молодой вампир и с надменно-высокомерным видом высшего существа взирал сверху вниз на придворных и дворцовую стражу. - Передайте, что с ним хочет говорить граф фон Кролок. - Граф фон Кролок? - этот и правда не уйдет. Я приму его. Граф с невозмутимым видом прошел в кабинет верховного императора как вошел бы в свой собственный, и в знак приветствия поклонился как равному, а не сеньору. - Ваше Императорское Величество, я хотел бы получить объяснение, чем вызван такой особый интерес к моей скромной особе, что вы лично дали приказ о моем обращении? - Ты смел и уверен. Я не ошибся. Знаешь ли ты, что ты первый вампир, дерзнувший потребовать от Верховного вампира каких-либо объяснений его действий и единственный новообращенный, посмевший войти в этот дворец? - Я учту этот факт, - усмехнулся фон Кролок. - Я отвечу на твой вопрос, - продолжил Император. - Я собираюсь отойти от дел, уйти на покой, и я ищу себе достойного приемника. Ты один из самых вероятных кандидатов. Граф ничем не выдал ни удивления, ни радости, ни какого бы то ни было отношения к такой неординарной новости. Его лицо оставалось бесстрастным и отстраненно холодным. Никаких его чувств не выдали даже глаза, ледяные бледные, неживые. Это не ускользнуло от внимания Императора. - Ты получил удовлетворительный ответ? - Получил. - В таком случае аудиенция окончена. Можешь располагаться во дворце как гость. - Благодарю. Но я спешу вернуться домой. Дома Графа ждала безрадостная картина убитого горем дорогого любимого существа и годовалый малыш. Было нестерпимо больно видеть страдания обожаемой жены и не иметь возможности ее утешить. А как хотелось взять сына на руки, рассказать ему сказку и услышать в ответ его лепет. Навеки он лишен этой простой земной радости. Только в ночной тиши во тьме можно молча оберегать их сон. Каждую ночь он приходил в покои Графини и тихо стоял бездвижной тенью рядом с ее постелью и колыбелью сына. Иногда Граф не мог сдержать накопившейся нерастраченной нежности, тогда он брал спящего сына на руки и тихонько качал его или легким касанием гладил поседевшие волосы своей вдовы. Однажды, когда Герберту было около трех лет, Граф нечаянно разбудил его. Увидев прямо над собой высокую незнакомую темную фигуру, мальчик не испугался, а улыбнулся и тихо спросил: - Доброй ночи. Кто ты? - Доброй ночи, - ответила тень, озарив ласковой улыбкой бледное странное лицо. - Король из сказки, ищу в вашем мире мою убежавшую непослушную принцессу. - Я желаю тебе ее поскорее найти и вернуть в сказку, - улыбнулся ребенок, и повернувшись на другой бок, снова заснул. - Благодарю, мой принц, я обязательно ее найду. *** Вдовствующая Графиня фон Кролок оказалась мудрой правительницей, она не потеряла ни власти, ни земель, ни денег. Всё и все владения бережно сохранялись и приумножались для растущего наследника. К 15-16 годам Герберт должен был получить графство своего отца хоть примерно в том виде, в каком его передал бы ему его отец когда-то многими годами позже. Иногда Амалия нуждалась в совете, и каждый раз в таких случаях проснувшись утром, она находила какой-то явный знак, диктующий верное решение. Доверенные дамы твердили, что такой чудесной правительнице помогают сами ангелы небесные, Графиня же думала, что покойный муж, достигший рая, оттуда с небес заботится о ней. Принцесса Амалия сама лично занималась и воспитанием и образованием своего единственного сына. Лишь фехтование и верховую езду она доверила приглашенным учителям. Герберт рос утонченным артистичным мальчиком, расположенным к искусствам и гуманитарным наукам. Он пел красивым чистым голосом, играл на нескольких музыкальных инструментах, великолепно рисовал, любил читать стихи и сочинял их сам. Ему легко давались и латынь и современные языки. А вот с математикой подчас случались сложности. Несколько раз за время его обучения случалось, что он сидел до глубокой ночи над задачей, но так и не находил ее решения. Наутро на своем столе он находил подробное изложение объяснения к решению задачи, выраженное другими словами и с использованием других методов решения, нежели накануне объясняла Графиня. Эти объяснения оказывались ему значительно понятнее. Герберт был уверен, что ему помогает кто-то из придворных, но никто не признавался, таинственный репетитор желал оставаться инкогнито. Если бы мать увидела эти записи, она бы мгновенно узнала этот почерк, но сын никому не показывал эти драгоценные листочки. К 15 годам последний из графов фон Кролок стал восхитительно прекрасным сказочным принцем с зеленоватыми глазами под пушистыми ресницами и длинными ниже талии светлыми волосами, какие были у его матери до пережитого ею потрясения. Он был великолепно образован и вполне мог справиться с управлением своим небольшим государством, которое должно было перейти в его полное распоряжение через год. Вдовствующая графиня была абсолютно уверена в своем сыне и его способности к самостоятельности, и подумывала над тем, чтоб по окончании своего регентства удалиться в монастырь: не смотря на свое на редкость основательное даже для мужчины образование, Амалия с детства была и оставалась до сих пор набожной католичкой. *** Эпидемия быстро распространялась по округе, не щадя ни крестьян, ни аристократию. В замке заразились все - от конюхов до графов. Тяжелее всех было состояние Графини. Ослабленный ее неизбывной тоской организм отказывался бороться с болезнью, женщина осознавала, что ничто уже особо не держит ее на этой земле, а потому хоть и принимала все выписанные ей лекарства, но не имела воли в исцелению, в глубине ее истерзанной души ей было все равно, оставаться еще какое-то время на земле, радуясь успехам ее обожаемого сына, или же наконец покинуть эту юдоль страданий и соединиться со своей утерянной половиной, с ее любовью и ее кумиром. Графиня Амалия фон Кролок умирала. Граф поднялся на крышу. Ледяной осенний ветер обдувал не чувствующее холода мертвое лицо вампира. - Не вздумай этого делать, - услышал он очень тихий на грани слышимого голос за своей спиной. - Что это? - То, о чем ты думаешь с того дня, как она заболела. - Почему? Я обещал ей никогда ее не оставлять, - Граф обернулся - перед ним стоял один из Старейших. - Ты не спасешь ее, она все равно погибнет. Ты лишь лишишь ее того, чего она достойна. Граф поднял руку, указав в черноту небес и вопросительно посмотрел на Старейшего. - Да. Она не нашей расы, не бессмертных. Четырнадцать лет каждую ночь, кроме трех-четырех ночей в год, когда были Полуночные балы и некоторые другие дела, он приходил в ее покои и проводил всю ночь рядом с ней. Он обещал не покидать ее, и сдержал слово. Ни разу за эти годы он не позволил себе быть ею замеченным. Ничто не должно было нарушить ее картину мира, смутить ее чувства. В мире католички матери семейства нет места ни для призраков ни тем более для сказочных вампиров. Эта ночь была не похожа на другие. Как всегда беззвучно Граф вошел в спальню супруги. Графиня не спала, но терзалась в горячечном бреду и лихорадочных видениях. Средь предсмертных кошмаров умирающая женщина увидела до щемящей боли знакомую высокую фигуру, а затем в лунном свете она различила любимое самое прекрасное на земле лицо. - Любовь моя! Я знала, что ты придешь... Ты пришел забрать меня? - тихо спросила Амалия. - Нет. Я пришел проститься навсегда. - Мы не встретимся после смерти? - в ее слабеющем голосе послышалось отчаяние. - Нет, ты встретишь там того, кого ты любила до встречи со мной. - До встречи с тобой я любила только родных, а они еще живы, и Господа Иисуса. - Вот Его и встретишь, - улыбнулся Граф. - Прощай, ангел мой. Мертвец наклонился к своей вдове и поцеловал ее ледяными губами в горячий лоб, потом он крепко обнял слабеющую жену и не выпускал из своих объятий пока жизнь не покинула ее. Последнее, что видела она на земле, были бесконечно любимые холодные бледно голубые глаза, и на ее лице замерла умиротворенная улыбка. Граф не знал, что человек может умереть дважды. Но в тот час, когда мир покинула его Графиня, он умер второй раз. Сердце графа не билось уже много лет, но оно продолжало любить. Теперь его покинули все живые чувства. Остались пустота и боль. В ту ночь он окончательно перестал быть человеком.