Я один с моей тоской 2

*** Не успел Его Сиятельство проснуться, как ему тут же донесли, что его очень хочет видеть и дожидается уже несколько часов какой-то дворянин. Это было очень странно : обычно в замок забредали либо заблудившиеся и сбившиеся с дороги путники, либо бегущие от людского правосудия или самосуда - беглые каторжники, ведьмы, чудом сбежавшие от желавших их сжечь, застигнутые в прелюбодеянии любовники, уроды, в общем изгои человеческого общества, надеявшиеся послужить графу и тем обеспечить себе защиту. Благородные люди, да еще и так целенаправленно в замок являлись крайне редко. - Добрый вечер, - поздоровался граф на ходу, спускаясь по лестнице. - С кем имею честь и что привело Вас ко мне? Очень высокого роста хозяин замка на лестнице показался гостю еще выше, необычайно высоким и величественным. Кроме того он оказался молод и красив. По пути сюда дворянин представлял себе образ стареющего мерзкого сластолюбивого извращенца и злодея. Молодой человек, по виду не очень богатый дворянин, лет 23-х, ожидавший в холле, поклонился и представился: Мое имя Ганнахаза Бенедек, и я ищу мою невесту, которую Вы похитили. Казалось, граф услышал только первую часть фразы: - Ганнахаза? Вы прибыли из Ганна? - хозяин замка был как-будто сильно удивлен, - Но это ведь так далеко от этих мест! - с хорошо сыгранной заботой он продолжал, перейдя к удобству гостя на венгерский язык со своего родного немецкого, - Вам необходим отдых с дальней дороги. - Михай! - резко и властно позвал граф, - Михай проводит Вас в ваши апартаменты, отдохните, выспитесь, чувствуйте себя как дома. А после мы говорим. Появился огромный лохматый черноволосый и чернобородый мужик со шрамом через все лицо, Бенедек признал в нем того, кто днем открыл ему двери, сейчас в полумраке слабо освещенного холла он казался огромнее и страшнее. Жестом мужик предложил следовать за ним. - Я жду Вас завтра сразу после захода солнца, - с дружелюбной улыбкой пообещал Его Сиятельство. - Почему не утром? - недовольно и с вызовом спросил гость. - Я ночная птица, - флегматично заметил граф. - Дни не для меня. С этими словами он удалился. Ганнахаза Бенедек проснулся рано, как ни был он утомлен накануне, но молодому человеку не спалось. Обнаружив сервированный завтрак, дворянин позавтракал и незамедлительно отправился на поиски своей невесты, по его убеждению похищенной хозяином этого замка. К своему огромному удивлению, обойдя практически весь замок - закрытым оказалось только одно помещение в башне, - он не обнаружил не только никаких следов своей пропавшей невесты, но и вообще никаких признаков жизни. Никого из обитателей замка он найти не смог, и предположить, что кто-то из них скрывается за закрытыми дверями не было возможным: помещение в башне по всем признакам не открывалось много десятков лет. Замок выглядел необитаемым. Везде стоял тяжелый запах плесени и сырости. Однако сразу после раннего осеннего заката из ниоткуда появился вчерашний мужик Михай и жестом приказал следовать за ним. Граф ждал гостя в своем кабинете, в помещении пахло смесью плесени и дорогих заморских духов. Хозяин гостеприимно улыбался, но заговорил на немецком: - Итак, чем могу служить, дорогой г-н Ганнахаза? - Вы похитили мою невесту ! - Вашу невесту? - Граф снова изобразил искреннее удивление, будто и правда не слышал накануне этого обвинения. - В замке нет ни одной женщины, уверяю Вас. Впрочем Вы могли уже и сами убедиться. Он догадался, что Бенедек обследовал его дом. Или ему донесли? - В этот день год назад должна была быть наша свадьба, но в начале зимы она перестала мне писать и отвечать на мои письма. Я бросил службу и примчался к ним в поместье. Мне сказали, что моя любимая пропала, просто исчезла месяц назад. Больше года я искал ее, ее следы, искал хоть какие-то сведения об ее исчезновении, и в конце концов мне удалось узнать, что ее похитили Вы. - Не припоминаю ничего подобного, - холодно ответил граф, - Но чтоб я мог Вам хоть чем-то помочь, назовите ее имя. - Шани Эржебет. - А... - вспомнил фон Кролок. - Я пригласил фройляйн Шани на мой бал, и она охотно приняла мое приглашение. Вот и все. Бал был в начале зимы прошлого, 1692 года. После бала я ее не видел, - безразлично ответил он Бенедеку. - Вы соблазнили ее, надругались над ней и убили ее ! - выпалил молодой человек обвинения злодею. - Кажется, вы забываетесь, - тон Его Сиятельства был резким, но лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций. - Поосторожней с такими обвинениями в адрес дворянина. - О, Вы можете вызвать меня на дуэль, если считаете, что я оскорбил вас. - И не подумаю, - все так же безразлично возразил граф. - Я не посягал на честь Эржебет. Но я не стану однозначно утверждать, что не причастен к ее смерти, в том значении слова смерть, которое Вы придаете ему. - То есть Вы признаетесь, что убили ее?! - кричал Бенедек. - Я подарил ей вечную жизнь, которую она ждала от меня. Все относительно в мире. Многое на самом деле вовсе не является тем, чем нам кажется по эту сторону. Когда Вы переступите эту грань, Вы увидите, что жизнь и смерть понятия весьма неоднозначные, - произнес он тоном философа без каких-либо эмоций. На горящего от гнева и ярости Бенедека смотрели ледяные безразличные ко всему глаза. - Итак, Вы похитили и убили мою невесту Шани Эржебет. Я вызываю Вас на дуэль, и Вы примете мой вызов, если у Вас есть хоть остатки чести! - Нет, я не приму его, - холодно ответил граф. - Почему? - Ганнахаза был возмущен и изумлен. - Потому что у меня нет никаких понятий о чести, но вопреки всякой логике сохранились остатки принципов моей далекой молодости: я не признаю поединков без равенства оружия и условий. Вы не сможете ни убить меня, ни даже причинить мне какой-либо вред, поэтому я отказываюсь драться с Вами. - Вы хотите сказать, что вы непревзойденный мастер фехтования? - О нет, мне с 13 лет пришлось заняться управлением государством, и у меня не было достаточного времени для уроков фехтования. Я сносно владею оружием, но до Бюсси и Сирано мне далеко. Вы не сможете меня убить, поскольку я уже давно пересек эту черту. - Ваши загадки утомляют! Вы будете драться? - Нет. - Вы недостойны звания дворянина и Вашего титула, а потому я убью Вас как бешеную собаку. Граф рассмеялся холодным циничным смехом: - Извольте, попробуйте. Он стоял посреди своего кабинета и с безразличным видом взирал сверху вниз на взбешенного Ганнахаза ледяным взглядом бледно-голубых глаз. Молодой человек обнажил шпагу : - Защищайтесь, подлый убийца! - Нет нужды, - граф картинно развел руками. Бенедек рассвирепел и, вложив в удар всю свою ненависть к злодею, всадил в него свою шпагу по самую рукоятку. Граф даже не изменился в лице, он продолжал презрительно улыбаться, все так же снисходительно смотря сверху вниз. На теле не выступило ни капли крови. Бенедек решил, что ему мерещится, что он умудрился промахнуться, что это какой-то фокус с оптическим обманом, он выдернул шпагу и всадил ее в тело убийцы снова. Результат был тот же. Чудовище расхохоталось. - Я же предупреждал Вас, что Вы не сможете меня убить. - Как ? Почему ? Что это? - в мистическом ужасе пролепетал молодой человек. Он вовсе не был трусом, и не испугался бы сразиться даже один против десяти. Людей. Кто стоял перед ним, он не знал. - Я говорил, но Вы меня не слушали. Я давно перешел черту жизни и смерти. Его Сиятельство изящным жестом смахнул с плеча упавшего сверху паучка, затем спокойно, не торопясь и не суетясь, все с тем же безразличием на лице, вынул шпагу из своего тела, дернув ее сначала за рукоять, а потом перехватив прямо за лезвие, отбросил ее в сторону, и, сложив руки в перстнях на груди, шагнул к гостю. - Как это возможно? Кто Вы на самом деле, граф фон Кролок ? - По вашей терминологии я умер уже очень давно. Таким же образом, как Эржебет, и каким, по всей вероятности, умрете и Вы. - Что это все означает? - Сейчас узнаете, одну минутку, - он улыбнулся и приблизился. На миг его ледяные бесстрастные глаза сделались глазами изголодавшегося хищника, но лишь на краткий едва уловимый миг. Резким, но не грубым, а исполненным изящества, жестом он сорвал кружева с шеи Ганнахаза и впился клыками в его шею. Вампир жадно пил молодую кровь. Утолив первую жажду, он вспомнил, что в замке есть еще один столь же голодный хищник. Оторвавшись от своей жертвы, он на пару секунд задумался, позвать ли сына или отнести ужин к нему. Но в это мгновение Герберт сам нарисовался на пороге кабинета: - Едаааа, - радостно произнес юноша, облизнувшись, и расплылся в улыбке на все лицо. В его красивых зеленых глазах светился голод. - Вкусная еда, - подтвердил отец, - Рекомендую, я собирался позвать Вас к обеду. Герберт с удовольствием приглашение принял. - Не стоит выбрасывать его вон после трапезы как мужиков: все-таки дворянин, - распорядился старший. - Отнесите его, Михай поможет, в наш склеп, когда очнется выпроводим. Быть может, ему даже повезет отыскать свою невесту и вернуть ее расположение. *** Зимой темнеет рано, но лунный свет и отсветы свечей в окнах домов, отражаясь от свежего снега неплохо освещают улицу. Была ранняя зимняя ночь, но детей еще не загоняли спать, толпа ребятни гоняла по улицам деревни, играя в снежки. Кое-кто понемногу растапливал снег в руках, долго держа слепленный снежок, а потом ненадолго оставлял его на морозе и создавал настоящие ледяные пушечные ядра. Ими очень больно попадало противнику по спине, не дай бог угодить таким в голову. - Урод ! Горбун ! - пронеслись мальчишечьи крики. Ватага налетела комом и сбила с ног непонятное маленькое существо в драном кожухе с взъерошенным рыжим гнездом на голове. Мальчишки кидали в уродца свои ледяные снежки, больно раня живое существо, которое только фыркало и пыхтело. - Забьем ведьмино отродье камнями ! - предложил кто-то из старших. Камни в руках появились мгновенно. На взъерошенных рыжих лохмах проступила кровь, огромные кривые лапы покрылись красным. Вид свежей крови только раззадорил мелких человеческих хищников. Уродец лежал скрюченный на красном снегу и мычал и рычал как забиваемый зверь. Резкий вопль : Вампииииир! - разрубил морозный воздух над веселящейся кровожадной толпой. Не прошло и пяти секунд как улица опустела. Двери и ставни на окнах всех домов с шумом захлопывались. По улице медленно ехал высокий статный всадник в темной одежде и черном плаще на вороном коне. Он остановился около безжизненно валяющегося в кровавом мокром снегу безобразного животного. Живое существо, а оно было еще живо, оказалось ребенком подростком лет 12, горбатым, с кривыми ногами и руками с непропорционально огромными кистями, с торчащими во все стороны рыжими лохмами волос. - Voila Quasimodo, - усмехнулся всадник, рассматривая уродливого ребенка. - Хорошо, хоть глаза два. Дворянин спешился и наклонился к избитому изгою: - Все убежали и спрятались. А ты что ли не боишься вампира? Мальчик отрицательно замотал уродливой окровавленной головой. - Пойдешь со мной? Тот отчаянно с последних сил закивал утвердительно и что-то промычал. - Ты что ль еще и немой? Мальчик снова промычал что-то невнятное и нечленораздельное. - Ну точно Квазимодо, - горько усмехнулся взрослый, поднял ребенка с земли и уложил на своего коня. - Звать то тебя как? Уродец снова что-то замычал. - Гуколь? - Нет - должно был означать несогласное мотание головой и мычание. - Вуголь? Бузоль? Куколь? - Да, Куколь? Ну сорняк, так сорняк. Правильное вполне имя. Старая ведьма, более полувека прислуживавшая в замке, была рада новому жильцу, выхаживала уродца, приговаривая: - Вот теперь я на покой могу уходить, есть кому меня сменить. Этот будет надежным слугой, верным. Старуха знала деревенские сплетни, слыхала она и об этом уродце, прозванном Куколем и забывшем свое настоящее имя. Мать его, гонимую всей округой за якобы связь с нечистым, от которой только и мог родиться такой урод, еще в его малолетство загрызли волки, обычные волки не оборотни, несчастный сиротка жил со стариком дедом, давшим ему это прозвище. Дед умер, и мальчишка остался на свете один, ненавидимый всей деревней, выживал бедняга то подаянием сердобольных матрон, то кражей отходов из корыта свиней.