Дракон

Я сидела в гостиной на полу перед панорамной стеной из стекла и смотрела на падающий снег. Крупные хлопья накрывали город, превращая унылый осенний пейзаж в зимнюю сказку. Как-то очень рано пошел снег… Я любила зиму: белый снег, гирлянды, игры в снежки, ощущение приближающегося чуда, Рождество. Я улыбнулась и коснулась лбом стекла. Моя жизнь приняла более-менее стабильное течение. Да, я жила с Итачи и, кажется, начала к этому привыкать. Особенно после того, как однажды вечером привязала к своей шее ленту с листом бумаги, на которой значилась моя цена, которую он отвалил отцу, и с невозмутимым видом, сидя на диване, ждала его. Когда брюнет вернулся, то закатил глаза и сорвал бумажку, смяв ее. « - Не устраивай цирк, я пошутил про цену.» - сказал он тогда и положил мне на колени охапку белых роз, - «так тебе идет больше, нежели с ценником.» и просто ушел к себе наверх. Кое-как приняв (точнее смирившись) факт купли-продажи себя, я продолжала учиться, готовиться к поступлению, могла свободно встретиться с друзьями и подругами,.. только Неджи… Его больше нет в моей жизни - пришлось все рассказать ему. И его простое «понятно» разбило меня в дребезги. Было невероятно больно и обидно, тяжело на сердце, не верилось, что он так просто отнесся к этому. Я осталась один на один со своей проблемой под названием «Итачи Учиха». Сначала моя злость на Неджи разъедала, но с другой стороны, что он мог противопоставить Итачи? Ничего. Апатия и нелюбовь к жизни стали моим обычным состоянием: мне так было легче переносить обрушившееся на меня. Я надеялась, что это недолго продлится, что Итачи меня отпустит. Надеялась и верила. А что еще оставалось? Я смотрела на белые крупицы и кусала губы - снег напоминал мне о Неджи, оставляя налет тоски. – Неджи… – прошептала я и сразу же потерла глаза, не давая волю слезам – когда-то он был моим кусочком счастья. Я все еще скучала по нему, но ничего не могла сделать. Мой взор упал на розовые розы, лежащие на маленьком столике – нечто совершенно обыденное и обычное, как каждодневный звонок будильника в шесть утра. Безразлично, просто как факт. – Харуна? – позвал Итачи. Я развернулась. Он стоял у входной двери. И как я не заметила, что он вернулся? – Не слышала, как ты вошел. – сказала я и поднялась на ноги. Брюнет подошел ко мне, заглядывая в лицо: ему приходилось немного наклоняться ко мне из-за разницы в росте. - Как ты себя чувствуешь? – спросил он, чуть сдвигая брови на переносице, - Бледная… Что-то случилось? - Нет. – резко ответила я, не решаясь смотреть в его бездонные глаза, но пришлось, как только прохладная ладонь опустилась на мой лоб. Кажется, у меня моментально подскочила температура до сорока градусов. – Точно? – хмыкнул Итачи. Уголки его губ дернулись в порыве улыбки. Я сделала шаг назад, отвернувшись. Чувствовалось в этом жесте что-то такое… непростая вежливость или учтивость, и это пугало. Особенно после того, как он поцеловал меня. Итачи поправил воротник черной рубашки, которая ему безумно шла. Вообще черный цвет очень выгодно подчеркивал его аристократичную внешность. – Через два часа придут стилист и визажист, – сказал он. Интересно. – Зачем? – Сегодня благотворительный вечер, и мне нужна прекрасная спутница. – Итачи мягко улыбнулся. Благотворительный вечер: светский раут, всякие шишки, напускная вежливость и лицемерие. Было ли у меня желание идти? Нет. – А меня не может подменить кто-нибудь из твоих подруг-моделей? – с надеждой спросила я и скрестила руки на груди. Итачи глубоко вздохнул – он уже устал от моего вечного недовольства и амебности. – Не ерничай, Харуна, – попросил брюнет и сделал попытку приблизиться ко мне, но я сразу же отошла на безопасное расстояние, поворачиваясь к нему спиной. Меня до сих пор не отпускали ощущения от его поцелуя, он пугал своей подчиняющей силой. Я знала, что если это произойдет, то я просто стану безвольной куклой, с которой он может делать все, что ему захочется. Я не могу этого допустить, я должна оттягивать этот момент до последнего, а Итачи с каждым прикосновением словно стирал мои чувства к Неджи. Поэтому я всячески избегала контакта с ним, пытаясь сохранить такие призрачные воспоминания о прикосновениях Неджи. Но Итачи медленно заполнял собой каждую клеточку моего тела, даже не приближаясь ко мне. Было сложно сопротивляться ему на физическом уровне. И как бы это не звучало странно, но пока он был рядом, я чувствовала себя защищенной – хоть какой-то плюс от всей этой ситуации. Но мое сознание все равно не хотело подпускать старшего Учиху. Я несмело повернулась, чувствуя, как его взгляд прожигает мою спину. Итачи раздраженно сверкнул глазами, встретившись с моими. И это уже не первый раз. Но я думала, что он не тот человек, который может позволить себе получить секс насилием – это не его уровень. Благородство и высокое чувство собственного достоинства не позволят ему так опуститься. Ему должны отдаваться добровольно и с благоговейным трепетом – во всяком случае я так считала и надеялась, что у него такие же мысли. – Я приеду за тобой в семь вечера, – сказал Итачи, смотря на часы. Я кивнула и вернулась к созерцанию города. Брюнет ушел, оставив меня дожидаться людей, которые должны сделать из меня «прекрасную спутницу».       Я открыла дверь. – Добрый вечер, Госпожа Учиха! – сказали хором девушки и поклонились. – Я не Учиха. Проходите. – я отошла от двери, пропуская их. Маленькая девушка брюнетка с коротким каре и стальным чемоданчиком и высокая ярко-рыжая женщина лет тридцати: через ее руку был перекинут чехол для одежды, а в другой была коробка. – Извините, нам сказали, что Вы невеста Итачи-сама.. – Неважно, - я всплеснула руками, не желая говорить об этом, – Я Харуна.       Меня усадили в спальне перед зеркалом, заставив сразу надеть белье, показав мне платье, в которое я должна была облачиться. Я никак не сопротивлялась и не говорила ни слова. Визажистка накладывала тон, рисовала смоки-айс вокруг моих голубых глаз, и долго подбирала цвет для моих губ, остановившись на бледно-розовом с легким перламутром. Рыжая колдовала с моими волосами, выбрав вариант «львиной гривы». Слегка подкрутив пряди, она придала им объем, убирая их от лица. Может, в другой ситуации мне вся эта суета принесла бы удовольствие, но сейчас… Было как минимум безразлично. – Харуна-сан, давайте наденем платье? – вежливо произнесла стилист. Я встала и скинула халат. Девушка достала из чехла платье из черного шелка в пол: открытые руки, широкий вырез лодочкой, открывающий только ключицы, разрез до середины бедра – и помогла его надеть, застегнув сзади тонкий замочек. – И туфли, – добавила стилист и достала из коробки закрытые спереди, но обхватывающие ногу сзади только двумя тонкими ремешками черные туфли на высоком каблуке. «Дабы не выглядеть нелепо рядом с высоким Итачи». Обе девушки помогли с застежками на туфлях и отошли, любуясь проделанной работой. Тут в дверь постучали и сразу же открыли. Вошел Итачи. – Добрый вечер, господин Учиха, – сказали девушки и поклонились. – Добрый вечер. – Ответил брюнет, не отрывая от меня взгляда. Стилист и визажистка быстро собрали свои инструменты и ушли. Я повернулась к зеркалу: очень даже неплохо. Итачи подошел ко мне: он был в строгом черном смокинге. На трюмо опустилась продолговатая квадратная коробочка из бархата. Я скользнула по ней взглядом. Брюнет обхватил меня одной рукой за талию, заставляя задержать дыхание и даже съежиться. – Ты невероятно красива. – Прошептал он, целуя меня чуть выше виска. «Как и ты» – хотела сказать я, вполне объективно оценивая его: смокинг сидел как влитой, оттеняя благородную бледность его кожи, черные гладкие волосы собраны в идеальный низкий хвост, глаза светились спокойствием и силой. Пальцы Итачи подтолкнули ко мне бархатную коробку. Я взяла ее в руки и открыла. Длинные массивные серьги с бриллиантами. Прикусив щеку изнутри, понимая, что ни у кого из девчонок я не видела подобных украшений, ибо они – сто процентов – были до жути дорогие – меня всю покоробило. – Бриллианты? – на всякий случай уточнила я. – Да, – ответил Итачи и отошел. «Ну кто бы сомневался». Я надела серьги, не обращая внимания на мелкую нервную дрожь в пальцах. Сегодня я почувствовала себя его куклой, которую он нарядил и потащил в свет. Настроения куда-то идти у меня так и не возникло. Итачи накинул мне на плечи меховую накидку и взял под руку.       Мы вошли в огромный, шикарно обставленный зал, наполненный людьми. Пробежавшись по лицам, я не увидела ни одного знакомого, кроме знакомых заочно мне политиков и медиа-персон. У стены стояла сцена, на которой была Аюми Мирино, на данный момент самая востребованная и популярная певица страны. В 29 лет ее неплохо раскрутили. Я осмотрела присутствующих женщин и поняла, что выделяюсь благодаря своему внешнему виду. Хоть платье и было довольно простым, оно так идеально сидело, а дорогая ткань так и кричала о своем ценнике. «Благородство, красота, интеллигенция, сучки». Я даже не удосужилась посмотреть на ярлык, чтобы узнать бренд. То же самое касается и туфель. Отец как-то отказал мне в покупке кроссовок от этого модного дома, посчитав нецелесообразным тратить столько денег. Вот черт. Я хмыкнула, машинально сжав локоть Итачи, когда очередная особа скользнула по мне ядовитым взглядом. – А все потому, что ты самая красивая в этом зале. – Довольно улыбнулся Итачи, наклонившись ко мне, а я не могла воспринимать это как комплимент, скорее, как затаившуюся угрозу. – А разве не потому, что я с тобой? – ответила, нервно усмехнувшись. – Можешь ни с кем не разговаривать, если не хочешь. Просто будь рядом. – шепнул мне Итачи, видя мое напряжение на лице. Он знал, что мне некомфортно здесь. И он был прав. – Итачи-сан! Как ты подрос! – воскликнул какой-то тучный мужчина с бокалом шампанского в руке и направился к нам. – Добрый вечер, министр Шикимото. – Итачи чуть склонил голову, – Мы немного задержались и… – Да бросьте! Таких людей как вы тут готовы ждать вечно. А это кто у нас? – мужчина нагнулся ко мне, от чего я чуть подалась назад. Какой он мерзкий, отвратительный. – Это мое, министр. – ядовито сказал Итачи и подтянул меня к себе. Стало чуть спокойнее. Мужчина выпрямился и немного боязливо уставился на брюнета, но Итачи улыбнулся, разряжая обстановку.       Мы общались то с одними, то с другими; я слышала одни имена, а их сразу выталкивали другие и так далее, мелькали люди, яркие наряды – у меня уже начинала кружиться голова. Выдержке Итачи можно было позавидовать: выражение его лица не изменилось с нашего появления в зале. Когда очередная шишка отошла от нас, я осмотрелась, надеясь, что больше никто к нам не идет. Возле одного из столов я увидела Хинату – словно глоток свежего воздуха в душной комнате. – Итачи, можно я отойду? – тихо попросила я, заглядывая ему в лицо. Брюнет обернулся и, увидев Хинату, отпустил мою руку. Я сразу же понеслась к ней. Девушка задумчиво вертела в руке тонкий стеклянный бокал с шампанским и поправляла длинные распущенные волосы. Нежно-сиреневое платье хорошо подчеркивало ее глаза. – Хината. – улыбнулась я. Девушка сразу отставила бокал и взяла меня за руки – на таких приемах не принято обниматься. – Харуна, ты такая красивая. – улыбнулась Хината, осматривая меня, – О-оу. – протянула она, сосредоточив взгляд на серьгах. Я поджала губы и опустила глаза. Почему-то стало неловко. Как будто на мне клеймо или что-то вроде такого, подтверждающее принадлежность кому-то. Подруга глубоко вздохнула и вложила мне в ладонь записку, посматривая за мою спину. – Читай. – сказала Хината, все еще наблюдая за кем-то. Я раскрыла бумажку: «Черный выход. С 20:00 до 20:30. Жду тебя.» – Боже… Неджи?.. – прошептала я и во все глаза посмотрела на Хинату. Девушка забрала записку и сунула в клатч. – Сейчас 20:10, – сказала Хината, озабоченно осматриваясь, – Но не знаю… Мне кажется, это плохая идея… Я забыла обо всем и готова была бежать туда прямо сейчас несмотря ни на что. Я обернулась: Итачи стоял ко мне в пол-оборота и разговаривал с каким-то мужчиной и его спутницей. Судя по нему, беседа была увлекательной. Запасной выход был немного левее сцены. Нужно было взять Хинату с собой, чтобы Итачи решил, что мы просто отошли с кем-нибудь поговорить, например. – Идем. – я потянула Хинату за собой и оставила только около сцены. Взяв длинную юбку платья в руки, я быстро пробралась мимо людей, которых даже не замечала. Мое сердце билось в предвкушении встречи: все что угодно, лишь бы увидеть его. Хотя бы пять минут, не больше. Итачи и не заметит моего отсутствия.       Я влетела в дверь, которая открылась в холодную ночь, освещенную фонарями парковки. Я нервно огляделась, выпуская пар изо рта, игнорируя пробирающий холод. Но я никого не видела. Нехорошее предчувствие провело своим ледяным пальцем по позвоночнику. Я прошла дальше, увязая каблуками в тонком слое снега. – Ты бы вернулась на тусовку, сладкая. – услышала я голос. Подняв глаза, я увидела высокого мужчину с пепельными волосами и глазами малинового цвета, который выходил из тени. Он был в черном плаще с красными облаками, который трепал промозглый ветер. Я сделала шаг назад. И, прежде чем я успела развернуться, сильная рука сомкнулась на моем предплечье и дернула в сторону. Я врезалась в грудь Итачи. Его глаза были такими темными, будто впитали всю черноту мира – я не на шутку перепугалась. Он прожигал меня взглядом, больно сжимая руку. – Эй, босс, так че с ним делать? – другой голос. Я резко развернулась, примерно понимая, какая картина меня ждет, но от этого легче не стало. Неджи сидел на коленях с опущенной головой: я видела капли крови, срывающиеся с губ и носа, окрашивающие снег, он пытался встать, опираясь на руки. Но стоящие по бокам парни в таких же плащах, как и у пепельноволосого (один был блондин с хвостом и длинной челкой, другой рыжий и весь в пирсинге) не давали ему этого сделать. – Не дергайся, красавчик, – хмыкнул блондин, тряхнув головой, – живее будешь. Но это не точно. Длинная челка на миг открыла вживленный кибер-глаз. Пока очередная капля крови преодолевала расстояние от лица Неджи до земли, у меня отказывала психика. Я начала дрожать всем телом, слезы потекли по щекам, смешиваясь с тенями и застилая взор мутной пеленой. Пепельноволосый подошел к Итачи и протянул катану, которую он взял свободной рукой – мое сердце пропустило два удара. Неужели он хочет...? – Нет, Итачи. – я попыталась кричать, но сжавшееся горло не давало издавать очень громкие звуки. Я вырывалась и не сводила взгляд с оружия, которое Итачи вынул из ножен. Я каким-то чудом расцепила его пальцы на своем плече и бросилась к Неджи, стесав кожу на коленках и лодыжках о мокрый асфальт. – Харуна… отойди. – тихо сказал Неджи, не поднимая головы. Но я сидела на коленях лицом к Итачи, закрывая собой Неджи. Брюнет стоял передо мной, лезвие катаны угрожающе блестело в электрическом свете фонарей, холодило мою душу. Мафия… Это правда, он действительно входит в состав какой-то преступной группировки. – Я прошу тебя, не трогай его. – начала я, чувствуя, как холод забирается в горло и сковывает связки, сжимает сердце. – Пожалуйста, Итачи… Не надо. Он ни в чем не виноват. Но брюнет смотрел сквозь меня и будто совершенно не слышал. Кажется, Неджи отражался в его глазах. Итачи крепче сжал рукоять катаны и тут я бросилась к нему, обхватывая его лицо холодными ладонями. Ониксовые глаза сместили фокус своего внимания на меня. – Итачи... Пожалуйста, не делай этого, - я чувствовала, как меня разрывает боль сердцебиения, а лицо заливают слезы, - Прошу, все, что угодно, только не трогай его, пожалуйста. На лице брюнета не промелькнуло ни одной эмоции, ни один мускул не дрогнул. Мне стало невероятно страшно за жизнь Неджи. Мои руки переместились на грудь Итачи, тело начинало неметь от холода и страха, я перестала чувствовать пальцы. – Я прошу тебя… – прошептала я и стала опускаться. Слезы очередным потоком окрасили мои щеки черными разводами. Я готова была умолять его на коленях, если понадобиться, лишь бы он не тронул Неджи. Но Итачи поднял меня во весь рост, схватив сильной рукой за плечо. Я выдохнула большое облако пара, выпуская последнее тепло, смотря прямо в ониксовые глаза. – Не смей. – прорычал он мне в губы, – Отпустите его. – низко сказал Итачи приказным тоном. Я попыталась выдохнуть, но холод сдавил грудь, давая дышать только поверхностно. Я опустила голову, затравленно озираясь. Итачи вложил катану в ножны и отдал пепельноволосому. – О-о-о, Итачи-сан, вы послушали женщину? – недовольно потянул блондин. – Заткнись, Дейдара. – рыкнул Итачи смотря на меня. Я чувствовала, как он злился, даже не видела, а именно чувствовала. Его ненависть, которая изливалась наружу, кажется, можно было потрогать. – Да, Дей, завали ебало. Ты слишком много пиздишь. – грохнул пепельноволосый. – Хидан… – Итачи недовольно посмотрел на пепельноволосого. – Пардон. – Хидан прикрыл рот рукой. Я не успела прийти в себя, как Итачи взял меня за руку и потащил к машинам. Мои ноги еле передвигались. – Пейн! – позвал Итачи и рыжий, весь в железяках парень поплелся за нами. Я обернулась, понимая, что снова начну лить слезы. Неджи стоял, согнувшись пополам и смотрел нам вслед. Я больно прикусила губу – сердце болезненно сжалось. Как же мне хотелось к нему, обнять, унять его боль… Прости, Неджи… Итачи открыл дверцу мерседеса и усадил меня. Я обхватила себя за плечи и судорожно дышала через рот. Все тело онемело. – Отвези ее ко мне. – приказал Итачи, укутывая меня в свой пиджак. – Ок. – ответил Пейн и сел за руль. Я вцепилась в рукав рубашки, не в силах выдавить внятное слово из больного горла. – Я должен вернуться на прием. Твои театральные постановки могут слишком дорого обойтись моей репутации. Но я завертела головой, схватила Итачи за руку, попыталась протиснуться к двери, но брюнет насильно усадил меня обратно. - Итачи, только не тр… - он не дал мне договорить. – Я же уже сказал. – раздраженно бросил брюнет и, освободившись от моей руки, захлопнул дверцу. Хотелось выпрыгнуть из машины, кинуться к Неджи, но я прекрасно понимала, что мне и шагу не дадут сделать. Я обессилено прикрыла глаза.       Пейн довольно быстро доставил меня домой, я даже не успела согреться. Он проводил меня до двери квартиры и удалился. Как только я захлопнула тяжелую дверь, то бросила клатч и пиджак Итачи на пол. Зеркальная дверца шкафа показала в разрезе черного платья стесанную до крови ногу, черные потеки на щеках и шее. Дрожащими руками я сняла серьги и швырнула их к пиджаку. Сев на диван, я кое-как сняла туфли и попыталась расстегнуть платье. Чуть не разорвав от накатившей злости замок, я все же стянула его. Тело начало согреваться, но я все равно поднялась в ванную и открыла кран, насыпая сухую пену для ванны.       Я смыла с себя все, кроме отчаяния и обиды. Ранки на ногах уже не болели: я свесила ноги с края ванной, предварительно намочив их водой, провожая одиноко скатывающиеся по белой коже капельки воды. Как же отвратительно я себя чувствовала.       Стук в дверь. Итачи медленно входит. Я с отрешенным видом откручивала пробку с бутылки виски макаллан - первым нашла его, а не дезинфицирующую жидкость. Облила раны на ногах, расплескивая дорогой алкоголь на кафель. Щиплет. Но почему-то я даже не поморщилась – боль была мне приятна. Это я во всем виновата. Надо было прислушаться к Хинате и не идти. Кого я пыталась одурачить? Итачи! Пфф… – Богемно. – коротко улыбнулся брюнет, наблюдая за процедурой, посмотрел на мои ноги. Кончиками пальцев провел по коже окружающей царапины. Пусть делает, что хочет. Разве может быть хуже? Пока мои прелести были скрыты под густым слоем пены, я была спокойна, а в целом вообще была безразлична к происходящему. Я поставила бутылку на пол и погрузилась в пышную пену по подбородок. Брюнет опустил руку в воду, проведя ею в паре сантиметров от моего бедра, от чего я слегка напряглась. – Вылезай, вода уже остыла. – сказал Итачи и расстегнул пару пуговиц на рубашке, вышел из ванной. Я не двинулась ни на сантиметр. Через некоторое время слышу его голос в спальне: – Предлагаешь тебя вытащить? Вода в ванной уже была холодной, а я все еще лежала, не могла найти в себе силы вылезти, точнее, просто не хотела, ничего не хотела. Перед глазами был Неджи с окровавленным лицом, катана, Итачи… Он же мог его убить…мог ведь? Я сильно стиснула ладони на краях ванны, унимая дрожь. Соскользнув, пальцы задели горлышко бутылки. Я схватила макаллан и сделала щедрый глоток, согреваясь изнутри. Алкоголь обжег горло, растворяясь теплым облаком в больной груди. Еще один глоток. И еще… И еще два. Я вспомнила Суйгецу(знакомый Саске), который всегда мог достать дурь. Хотя я была противницей таких вещей, сейчас бы не отказалась. Еще один. Я закрыла глаза, смакуя отвратительно-горькое послевкусие. Думала, запью водой прямо из-под крана. Я поставила бутылку на пол и смыла пену, обмоталась полотенцем.       Итачи стоял у панорамного окна, скрестив руки на груди, но как только я вышла из ванной, его голос накрыл меня. – Подойди. – низко произнес Итачи. Я покорно приблизилась, опустив голову и все еще подумывая о Суйгецу и жалея, что выпила виски: он странно туманил разум и путал мысли. Итачи поднял мою голову за подбородок. Мягкий приглушенный свет опускался на брюнета, делая черты его лица более размытыми. «Или это из-за алкоголя?» Ониксовый взгляд окутывал, сковывал. Итачи скользнул пальцами с моего лица, проходя по еще влажной шее, ключицам, останавливаясь на предплечье. Мое зрение на миг помутилось от напряжения. Он опустил глаза, осматривая мою руку с синеватыми отпечатками, которые он оставил. Большим пальцем провел по следам. – Прости. Я не хотел. – мягко произнес Итачи. Меня чуть повело в сторону: алкоголь был очень крепкий и ударил в голову. Я схватила его плечо, дабы удержаться на ногах. Немного потерянно посмотрела на него: такой красивый, собранный, благородный… «И как? Неужели он действительно держал оружие и мог убить человека? Он ведь всегда такой спокойный, сдержанный, слегка снисходительный, но он ведь не жестокий, не убийца.» Брюнет наклонился ко мне, стремительно сокращая расстояние между нашими лицами. Я прикрыла глаза, чувствуя прикосновение мягких губ к своим. Меня обдало жаром, и я шумно выдохнула, разрывая поцелуй, испугавшись своей реакции, но Итачи не собирался меня отпускать. Он вновь сомкнул наши губы, попутно стягивая с меня полотенце. Я вцепилась в ткань, не позволяя ему стащить ее, отошла, но руки Итачи властно притянули меня обратно. - Что ты делаешь? – спросила я дрожащим голосом, сжимая полотенце до боли в пальцах. Только не это… Мозг парализовало от пугающей мысли, которую даже допускать не хотелось. – А что не так? Ты сама предложила бартер. – низко произнес Итачи и снова потянул полотенце, пытаясь поцеловать меня в губы, от чего я вывернулась, но он властно обхватил меня со спины, обдавая шею и плечо горячим дыханием. Кажется, он улыбался. Его руки поднялись, пальцы с силой сжали грудь, заставляя меня пискнуть от боли. – Не надо… - просила я тихим, надрывным голосом, – ты же не такой, Итачи. Зачем… – Ты так уверена, что знаешь меня? – он усмехнулся, переводя ладонь мне на горло, сжимая, – тогда почему не подумала о моей реакции на твои побегушки? Длинные пальцы впились в мое горло. Слезы навернулись на глаза, заставляя мои руки бросить полотенце и вцепиться в его ладонь. – Итачи… – хрипнула я, упираясь головой в его грудь, но не вырываясь. – И как далеко ты готова зайти ради него? – его тон был каким-то пространным, словно он спрашивал себя или само мироздание, а не меня, но это не меняло ситуации: я была в его руках, дрожала и понимала, чего он хочет – мое тело за жизнь Неджи. – Нет, Итачи, не… – «Все, что угодно» - это твои слова, Харуна. – Итачи резко развернул меня к себе, впиваясь в мои податливые и соленые от слез губы. Я, зло зашипев сквозь поцелуй, все же протестовала и крепче сжала укрывающую меня ткань, понимая, что сил в руках не было, а его губы растянулись в улыбке – он явно наслаждался происходящим. Я оторвалась от Итачи, который сразу же впился в тонкую кожу шеи, оставляя свои метки, словно не целовал, а клеймил меня. «Боже, неужели это происходит?» Я даже перестала думать: в голове все путалось. Моя грудь судорожно вздымалась, разрываемая нарастающими рыданиями и… возбуждением. Я хотела забиться в какой-нибудь далекий угол, а мое тело предательски тянулось к нему. Эти противоречия стопорили меня. Итачи отстранился, приподнял меня на руки. Пока моя голова соображала, я уже была на нем, сидевшим на краю постели. Он продолжал ласкать влажным ртом кожу на моей шее, плечах, груди, медленно опуская полотенце вниз, которое я все еще сжимала, как свою последнюю защиту. Итачи не был груб, он был настойчив, заставлял мое тело дрожать и хотеть большего. Я снова почувствовала его губы, растягивающиеся в улыбке, а в следующий момент из меня вырвался слабый стон стараниями Итачи, который сосредоточился на груди. Он нежно сжимал ее ладонями, целуя свободные участки кожи, возвращался к шее и обратно, покусывал и играл острым языком с сосками, заставляя непроизвольно выгибаться в спине. Голову начал заволакивать какой-то туман, заостряя внимание на происходящем. Мое тело начинало откликаться на его ласки помимо моей воли. Я заскулила от безысходности, чувствуя очередную волну мурашек, накрывающих меня, вжалась в Итачи, который быстро расстегивал рубашку. Ониксовые глаза сверкнули в тусклом свете. Брюнет привстал и опустил меня на постель, скинул рубашку и навис надо мной, сразу же наклоняясь к лицу. Сомкнув наши губы в поцелуе, Итачи буквально вырвал полотенце из моих онемевших пальцев. Я сразу сжалась под ним от стыда и накатывающей паники, губы задрожали, а руки накрыли самые интимные части тела. В тишине комнаты, нарушаемом только моим прерывистым дыханием и глубоким мужским раздался смешок: – Прекрати, Харуна. Итачи снова впился в мои губы, проникая языком между зубов и дразня мой. Но я не могла ему ответить – меня всю трясло. Возбуждение или нервы, не знаю. Брюнет прикусил мою нижнюю губу и спустился ниже, к истерзанной шее и ноющей, налившейся от ласк груди, заново доводя меня до желания выть и скулить. Он взял меня за запястья и закинул мои руки к себе на плечи. Я почувствовала, как напряжены его мышцы, как он дышит, как из его груди рвется рык нетерпения и желания, пока он так усердно ласкал меня – словно зверь – и это заставляло непроизвольно сжимать бедра. На каком-то подсознательном, инстинктивном уровне это возбуждало. Его губы спустились ниже, покрывая мой живот поцелуями, пальцы впились в бедра. Низ живота ныл и тянул, медленно сводя меня с ума. Я прикусила губу, но уже не могла сдержаться и задушить вырвавшийся стон. Итачи замер на пару мгновений, и сразу же поднялся, накрывая мои губы своими, судорожно возясь с брюками. Кое-как, больше по инерции, я отвечала на поцелуй и бестолку царапала его плечи, но ему это, кажется, даже нравилось. Запах его кожи: теплый, будоражащий сознание, с тонкими нотами сладкого миндаля и дорогого парфюма. Голова кружилась. Я была словно вбреду. Внизу уже все сводило сладкой истомой, а зубы то и дело прикусывали губы Итачи. Я тихо скулила сквозь поцелуй и ерзала под ним, чтобы хоть как-то сбить эти ощущения, но рука Итачи плавно скользнула вниз, между плотно сомкнутых бедер, пробираясь между ними. Я пискнула, впиваясь ногтями в его спину и распахивая глаза – его пальцы, еле касаясь, прошлись по влажным складочкам. На его лице промелькнула довольная улыбка. Итачи подхватил мои ноги под коленями, разводя их в сторону, не обращая внимания на мои сопротивления, и снова навис надо мной, запуская руки мне под спину и зарываясь пальцами в мои волосы. Он разрывался между моими губами и шеей, жадно целуя и кусая. Я ощущала, как в его теле растет сила, как играют мышцы под гладкой кожей. Он себя сдерживал. Мое сознание снова отказывало, отдаваясь во власть ощущений. Тяжелое дыхание вперемешку с редкими стонами, которые я пыталась душить. Итачи немного привстал, что-то влажное и теплое скользнуло по внутренней стороне бедра. У меня перехватило дыхание, лицо Неджи отчетливо стало перед моими глазами, слезы брызнули из глаз. Я закрыла лицо ладонями, задрожав всем телом. – Прости меня, Неджи, – еле слышно прошептала я. Слова вырвались сами собой и, видимо, дико взбесили Итачи, потому как он резко схватил меня за волосы и проник горячим и пульсирующим членом в мое тело. Я подавилась собственным дыханием, взвизгнув в его властных руках. Благодаря долгим ласкам, боли я практически не почувствовала, только легкий дискомфорт и странные ощущения наполненности. Член, туго обхваченный стенками влагалища, пульсировал, разнося приятную волну по всему телу. Итачи не дал мне привыкнуть к ощущениям, практически сразу вышел на быстрый темп, погружаясь глубже и резче, заставляя мое тело выгибаться и царапать черного дракона на его спине. Он тяжело дышал, иногда выпуская низкие рычащие звуки, которые перемешивались с моими стонами, которые все же рвались из груди. Я ничего не могла поделать - мне было приятно, хоть и хотелось реветь от обиды. Итачи злился и через раз больно впивался кусающими, короткими из-за рваного сбившегося дыхания поцелуями в шею. Я становилась громче, по мере нарастания чего-то приятно-тяжелого внизу. По телу начали проходить какие-то электрические импульсы, заставляя сильнее выгибать поясницу. Я, кажется, перестала дышать, тело превратилось в пружину, которую растянули до предела и вот-вот отпустят. Движения Итачи стали еще жестче, добавляя к приятным ощущениям толику боли. И я мысленно пожалела несчастную кровать, в которую меня так нещадно вдалбливали. Он отпустил мои волосы, видимо, боясь, что снимет с меня скальп, и вцепился в ткань одеяла, все еще держа руки подо мной. Я впилась ногтями в его плечи, прижимаясь к нему. Сильно. Быстро. Горячо. Все сжалось до состояния частицы, а потом взорвалось так резко, что я сначала ничего не поняла. Я закричала и, кажется, его имя. Тело утонуло в чем-то тягучем, обволакивающем и до одури приятном. Перед глазами вспыхивали цветные огни, откидывая мое сознание куда-то далеко, до начала времен. Это будет покруче дури… Наверно.       Я медленно открыла глаза. Голова немного гудела. Я приподнялась и зашипела от боли в пояснице. Такое чувство, будто меня толпа в подворотне отпинала. – О, не-ет… – протянула я, закрывая глаза рукой, вспоминая, что произошло прошлой ночью. Как будто это было не со мной, но болезненные отклики в теле говорили об обратном. Мои глаза зацепились за Итачи: он сидел на лоджии, в кресле, постукивал пальцами по поверхности стеклянного стола: холодный и сосредоточенный. Я прижала одеяло к оголенной груди, скользя по нему взглядом, вспоминая, какой он был ночью: горячий, нетерпеливый, напористый, властный, какой-то дикий… Как мое тело откликалось на его прикосновения. Это все же произошло… «Как я могла так поступить? Почему не остановила его? Почему не забилась в истерике? Почему?!» В голове сразу всплыл образ Неджи. Прошлой ночью он, в лучшем случае, сидел на кухне с пакетом льда у разбитого лица, а я трахалась с Итачи. Чудно» Я чувствовала себя предательницей. Но разве Итачи дал мне выбор? Нет. Я сама виновата. Сама. – А ты громкая… и впечатлительная. Я выгнала мысли и посмотрела на Итачи, который задвигал выход на лоджию. Брюнет напряженно обвел меня взглядом темных глаз, подошел и потянул край одеяла, которым я прикрывалась. На его губах было пару темно-бордовых ранок. – Итачи... – испуганно произнесла я, моментально вспомнив, как он заломил меня ночью. Но он просто осматривал меня, не планируя ничего более. – Не думал, что так получится. Прости. – мрачно сказал Итачи и потянулся ко мне, аккуратно целуя ключицу. Я нервно дернулась назад – боялась его, просто боялась. Лучше соблюдать дистанцию. Итачи прикрыл глаза, слабо улыбаясь. – Но ты искусала мне губы, так что мы квиты. Я медленно обмозговывала сказанное им и скользила взглядом по его расцарапанным плечам, по этим красным полосам от моих ногтей. «Мы действительно переспали…» Итачи медленно откинул одеяло, оголяя мои ноги, прошелся пальцами по царапинам и затянувшимся ранкам на коленях. Я снова дернулась от него, но брюнет обхватил мою лодыжку, удерживая на месте. Все тело напряглось. – Ну, что ты дергаешься, все уже случилось, – хмыкнул Итачи и разжал пальцы. «О, Боже…» Я мучительно закрыла глаза, чувствуя, как они набираются слезами. Он встал с постели и подошел к гардеробной, скрылся за дверью. Вышел в черных джинсах, белой футболке и черной джинсовке. – Мне надо уехать, – сказал Итачи. – Ты чего-нибудь хочешь? Я отрицательно покачала головой. Я не понимала, что меня пугало больше: то, что мы переспали, или то, КАК это было, или то, что… мне понравилось? Итачи прихватил телефон и вышел из комнаты. Я сразу вылезла из постели и направилась в ванную, но как вкопанная остановилась у зеркала. – Что..?- прошептала я, пребывая в диком шоке. Мои шея, плечи, грудь были покрыты багровыми следами прошлой ночи, его метками. Я закрыла глаза, глубоко вздохнув, унимая желающую вырваться истерику.       – Спокойно… – говорила я себе, стоя под теплыми струями воды. «Ничего такого уж страшного не произошло. Я жива, чувствую себя хорошо, руки-ноги на месте. А это… Ну случилось и случилось. Все равно когда-нибудь случилось бы. Но… Я так хотела, чтобы это был Неджи…» Я закусила губу и скатилась по стене, закрывая лицо руками, тонкие дорожки слез все же пробежали по щекам. «Ничего страшного не произошло? Да кого я пытаюсь обмануть?» И как только я закрыла глаза, в голове всплыли тысячи картин: Неджи, кровь, острый металл, ядовитые ухмылки этих жутких типов с парковки, Итачи… Его черные глаза, сила, изливающаяся из них, его улыбка… губы. Господи, пусть это будет единичная акция, пожалуйста. Если бы я его не взбесила, то ничего бы не случилось». Но вспомнив его раздраженный взгляд на кануне днем, когда я избегала его прикосновений, мне стало нехорошо. Но все же лучше не выводить его из себя, быть покладистой настолько насколько это возможно и, может быть, он перестанет меня замечать. «Может быть». Я потрясла головой. Сердце уже отбивало неровный нервный ритм. И мысли о Суйгецу ненавязчиво вернулись. Моя темная сторона еще подначивала сходить в клуб, «напиться и забыться», но я отмела эту идею, ровно, как и ту, чтобы появится в школе. Пока не сойдут синяки на шее, я туда ни ногой.       Я привела себя в порядок, натянула черную водолазку, дабы не видеть засосов, и засела в гостиной за вступительные тесты, правда, не зная, отпустит ли меня Итачи в Нью-Йорк. «Интересно, он всегда такой? Если да, то я не завидую его будущей жене, если она у него будет.» – пронеслось в моей голове и предательский рефлекс заставил сжать бедра, – «Черт, лучше не думать об этом». Я прикусила зубами ручку, обводя взглядом очередное уравнение – я старалась забить свою голову всем, чем угодно, лишь бы не думать о случившемся и не реветь от этого.       Итачи вернулся в тот момент, когда я, прислонившись к спинке дивана болтала с Ино по видеосвязи. Заметив это, брюнет молча, обменявшись со мной только короткими взглядами, оставил коробку роз на кухонной тумбе и поднялся наверх. – По твоему лицу видно, что Итачи заявился. – сказала подруга сочувственно. Она знала, про то, что случилось на благотворительном вечере – сплетни распространяются быстро. Хината не появилась в школе, поэтому, выведать как там Неджи у меня не получилось, а писать или звонить ей у меня смелости не хватало: было совестно и стыдно, я чувствовала себя виноватой настолько, будто развязала атомную войну. – Да расслабься ты. – улыбнулась подруга, – Подумаешь, мальчики сцепились. Все ведь хорошо закончилось. Ино подмигнула мне. «Да уж, знала бы ты как это закончилось» - я сжала губы и машинально потянулась к вороту водолазки, вытягивая его к лицу. – Ну да, – я коротко улыбнулась и заметила лицо Ино: расширяющиеся глаза, приоткрытый рот. Я повернулась, чтобы рассмотреть на что она так пялится. Итачи спустился со второго этажа, и теперь стоял в ярко освещенной кухне, сверкая татуировкой, накаченным торсом и... исполосованными царапинами плечами, которые Ино, судя по всему, не видела из-за расстояния. А я сама невольно закусила край губы, скользя по нему взглядом. – Офигеть! – низко прошептала Ино, – Какой он секси. Подруга облизала губы и улыбнулась. – Хочешь поменяться со мной местами? – хмыкнула я, отмечая про себя, что Ино все же права. Итачи был очень привлекателен, не смотря на все остальное. – А ему нравятся блондинки? – подруга перебросила волну светлых волос на грудь, – Я иногда вижу себя в роли секс-рабыни. – шепнула она. Я не сдержала нервного смешка. – Скажу об этом Саю. А то он, как я понимаю, не догадывается. Ино фыркнула и продолжила сверлить взглядом картину за моей спиной. Пора это заканчивать, пока она не увидела лишнего. – Ладно, увидимся в школе. – улыбнулась я и прежде, чем Ино успела мне возразить закрыла окно видео чата. Тихий выдох. Перед глазами все та же логическая задача, которую я мусолила до звонка Ино. Мозги работать не хотели, как бы я их не заставляла. Мысли все равно возвращались к прошедшей ночи, анализируя каждую минуту. Захотелось всплакнуть от досады – я даже себя перебороть не могла, что уж говорить об Итачи. – Ответ: четыреста один, – хмыкнул брюнет, ставящий на столик круглую коробку с идеальными красными розами, – детская задача. Чего ты возишься? Я дрогнула от неожиданности и ощущения близости его тела. Итачи отошел от меня и опустился в кресло. Поджав губы и написав ответ, я перешла к следующей задаче, для которой мне уже понадобились ручка и бумага. Пока я составляла систему уравнений, исписывая уже второй лист, Итачи сидел напротив меня в кресле, не двигаясь с места. Просто молча смотрел. Напрягает. Я имела неосторожность посмотреть на него, когда возвращала тетрадь и ручку на столик, собираясь в следующую минуту записать ответ на задачу, но… Итачи встал и подошел ко мне, вгоняя мое тело в ступор. Он убрал ноутбук и сел рядом, взял меня за бедра и попытался усадить к себе на колени, но я уперлась, правда, это его не остановило. – Итачи… – испуганно пискнула я, когда его рука скользнула под водолазку. Но он за секунду стащил ее, – Нет-нет, – я дернулась назад, но Итачи крепко держал меня, обхватив рукой за талию. – Я тебя не съем. – улыбнулся он и медленно провел пальцами по багровой коже шеи, скользнул на ключицы, ниже, задевая уже покрывшуюся мурашками грудь. «Черт» Я закрыла глаза, чтобы успокоить свой бьющийся в панике разум. «Он опять так близко». Чувствую, как теплые влажные губы скользят от основания шеи до мочки уха. – Не надо… – прошептала я, сжимая пальцами его плечи. «Только не новые синяки» – Я аккуратно. – тихо сказал Итачи, согревая кожу теплым дыханием. Я прикусила губу, ощущая его осторожные, мягкие, словно извиняющиеся поцелуи. Сильные руки еле ощущаемо скользили по моей спине, губы просили прощения у посиневшей кожи, мои мозги потихоньку начинали отказывать. Дурацкие низменные желания тела. Но я не хотела этого, ни за что. Я больше не соглашусь на это добровольно. Один проступок не делает меня его секс-игрушкой. Я соскочила с Итачи, поспешно натягивая водолазку. – И после того, как в моей спальне чуть не треснули стекла, ты решаешь не подпускать меня к себе? – усмехнулся он, глядя на меня. Я покраснела, понимая всю тщетность своего положения и нестыковки в поведении. «Зачем об этом говорить?» – Да. И надеюсь, что ты примешь мое решение. – ответила я, собирая мужество в свой маленький кулачок. Комично, наверно. Итачи снисходительно засмеялся и встал с дивана, направился к лестнице. – Решила показать характер? Не поздновато ли? – протянул он, разворачиваясь ко мне. – Лучше поздно, чем никогда. – буркнула я, смотря на него исподлобья. Итачи приподнял одну бровь. – Хм… – хмыкнул он. Опять это дурацкое снисхождение. Я не нашлась, что ему ответить, поджала губы. Он покачал головой, улыбаясь, и скрылся на втором этаже.