Вместе

Атмосфера спокойствия и полного умиротворения, мягко обволакивающего каждую клеточку юных тел, витала в нагретом между ними воздухе. Красное полусладкое вино разлито по стеклянным бокалам, переливаясь под желтоватым светом ночника, висящего на стене около столика. Тихий говор, прерывающийся смешками и нелепыми шутками, наполнял гостиную, заставляя наслаждаться каждой прожитой секундой, которые неслись с немыслимой скоростью. — Без обнимашек у шкафчиков... — Бетти сделала глубокий вздох, состроив грустное выражение личика, осматривая друзей с неподдельным любопытством, словно видела их впервые. Но уже хотела запечатлить черты их лиц в памяти, чтобы они навсегда остались так, не стираясь со временем. Её тонкая ручка обвивала шею Джагхеда, Бетти прижималась к нему телом, взглянув на то, как парень сделал глоток, прочистив горло и нежно улыбнулся в ответ, крепче сжимая пальцы на бедре девушки. Бетти встряхнула отяжелевшей головой, отгоняя мысли о том, как сексуален он сейчас: в расслабленной позе, со светящимися серо-голубыми глазами, по-собственнически обвивая её тело руками, притягивая к себе. Она мягко коснулась кудряшек, заставляя усмехнуться и отставить бокал обратно на стол. Бетти усердно делала вид, что слушала Веронику и Арчи, которые слишком увлечённо болтали друг с другом, споря по какому-то поводу, в шутку отзываясь о новом учебном годе. Последний, свободный, не загруженный учёбой, день. И Купер старалась что-то отвечать, прислушивалась и даже охотно кивала на реплики, пытаясь не придавать значения тёплым подушечками пальцев, покоящихся на её оголённом бедре. Она знала, какое Джонс оказывал воздействие на её тело и просила его повременить с близостью, потому что не самое время. И не место. Ладно, секс в доме, когда Джеллибин спала за стенкой, и они старались не шуметь, заглушая стоны поцелуями, двигаясь мучительно медленно. В кабинете Белого Змея, когда на первом этаже гремела музыка, а стол шатался от грубых, властных толчков, доводящих до исступления. В машине ЭфПи, которую он одолжил, чтобы съездить за город, прогуляться. В городском парке, тёмной ночью, когда они возвращались из кино, и страсть накрыла с головой, заставляя пройти несколько метров от тротуара и взять девушку у дерева. Но сейчас они в доме друзей, которые сидят прямо перед ними, общаются и ждут их мнения. Какой бы нелепой и глупой не казалась затея слить их под первым попавшимся предлогом, Бетти всё больше склонялась к ней. Потому что Джонса, у которого она сидела на коленях, это точно не волновало никаким образом. Девушка чувствовала, как в бедро упирается твёрдая плоть, видела его зрачки, значительно чернее и больше, чем обычно, разогреваясь до самого предела. — Би-и, не грусти, — Вероника хихикнула и в ответ состроила гримасу невинности, наверняка заметив взгляд Джагхеда, так красноречиво пробежавшийся по фигурке Бетти, и его пальцы, сжавшиеся ещё сильнее на ножке девушки, притягивая ту ближе. — Простите, ребят, — выпятив губу, пропела, широко улыбаясь. — Но... Мы должны насладиться в полной мере тем, что имеем, — вскинула бровки, неоднозначно смотря на усмехающегося Джагхеда, перебрасывающегося взглядами с Арчи, который допивал третий бокал, поворачиваясь корпусом к парню. — И мы сделаем это, верно? Вероника повела бровью, и её реакция, вполне ожидаемая, не стала помехой для того, чтобы противиться дикому желанию прижаться своими губами к пухлым устам Джонса, вовлекая его в неторопливый поцелуй. Еле слышный стон, и парень мягко кусает нижнюю губу девушки, кончиком языка проводя по ней, раскрывая податливые сладкие губы, проникая внутрь. И они в одночасье забыли про удивлённые лица друзей, которые неоднозчано переглянулись и приподняли уголки губ, играя бровями. Джагхед сильнее притянул Бетти к своему телу, набирая обороты, посасывая верхнюю губку, поглаживая тёплую бархатную кожу, лаская её язык своим, чувствуя, как сжимаются тонкие пальчики на плечах, слышит судорожный вздох в свой рот. Вероника что-то тихо сказала, поднимаясь с дивана, понимая, что они явно перестали обращать на них драгоценное внимание, полностью погрязнув в обществе друг друга, уводя посмеивающегося Арчи за руку, захлопывая дверь. Бетти дёрнулась, распахивая изумрудные глаза, ощущая, как рука Джагхеда почти пролезла под юбку, останавливаясь чуть ниже ягодицы. Тугой узел доставлял сладкую боль, мешающуюся со сладкой истомой, и, посмотрев друг на друга, читая в глазах желание и головокружительную страсть, Джонс подорвался с месте, подталкивая Бетти к дивану. Сжал талию в ладонях, припечатывая к своему разгорячённому телу, вонзив зубы в её губу, срывая тихий стон. Шапка падает на пол, поцелуй становится всё быстрее, воздух испаряется из лёгких, сгорает в них и оставляет лишь потребность в касаниях. Вены горят алым пламенем, возбуждение струится по телу, захватывая его в свой мучительный плен. Ладони Джонса сжимают края кофточки и тянут вверх, Бетти охотно помогает: в ответ хватается за его футболку, стягивая через голову. Не глядя, откидывают вещи в стороны, возвращаясь друг к другу с головокружительным, не менее приятным, поцелуем. Его губы выцеловывают припухшие, всегда желанные, уста, Джагхед посасывает её язычок, покусывая алые губки и заставляет ощутить раскалённую лаву, мгновенно наполняющую организм. Проворные руки одним движением разворачивают девушку к себе спиной, обнимая за талию. Джагхед прижимается к Бетти корпусом, вдыхая сладкий аромат персиков, который источали золотистые пряди, прикусывая мочку уха. Элизабет как бы невзначай трётся попкой о явственно чувствующуюся эрекцию, заставляя зашипеть и переместить кисти на обтянутые тканью бёдра. — Нас... Услышат, — Бетти чувствует горячие губы на своей шее, которые кроткими поцелуями приближаются к плечу, оставляя красноватые следы от мелких укусов. — Ничего страшного, — усмехается, обхватывая полную грудь ладонями, взвешивая и чувствуя затвердевшие соски даже через ткань белья: его девочка всегда реагирует остро, быстро и бурно, что только раззодаривает сильней. — Я хочу тебя. Слышать эти слова от него вдвойне приятно. Бетти закусывает губу, изо всех сил старается оставаться в сознании, но его бархатный голос и нежные прикосновения делают всё против этого. Воздух просачивается в лёгкие, обжигая их паром, как и все внутренности, где кипит бурлящая лава. Губы Джагхеда опускаются на тонкую подрагивающую шейку, оставляя лёгкий поцелуй, от которого в ту же секунду мурашки предательски пробежались по телу, а женские ладошки накрыли мужские, покоящиеся на её животе. Бетти ощутила, как длинные пальцы одним касанием убрали светлые пряди волос с одной стороны, а язык очертил изгиб между плечом и шеей. Девушка плавилась, словно сладкое ванильное мороженое под палящими лучами солнца. Медленно. Мучительно сладко. Отяжелевшие веки прикрываются, дыхание учащается и не хочет возвращаться в норму, ладошки сами собой предательски потеют, томный вздох рвётся из самых глубин, норовя слиться с раскалённым воздухом. Бетти старается думать обо всём, о чём только может, но в голове лишь пустота, как и во всём теле: знак, что нужно поторопиться. Хочет чувствовать его целиком, сейчас. Наравне с этим, Элизабет изо всех сил пытается не издавать громких звуков: помнит, как может быть стыдно на утро перед друзьями, знает, что будет краснеть, ловя взгляды Вероники и просьбы рассказать всё в подробностях. Широкие ладони накрывают низ живота, то место, которое полыхает, жаждет Джонса, все внутренности скручивает канатом, как и вмиг начавшие дрожать пальчики. Пуговица вылетает из петли, за ней вторая и так до самого конца, пока джинсовая юбка не падает к ногам, а ротик не приоткрывается в немом стоне, застывшем между ними. Девушка чувствует оголённой спиной подтянутую грудную клетку парня, жмётся ближе, трётся об эрекцию, которая так отчётливо упирается прямо в бедро, заставляя ощущать, как бесстыдно быстро мокнут бирюзовые трусики. — Моя, — тихий рык срывается с его пересохших губ, утопает в напряжённой атмосфере, витавшей между двумя телами. Бетти охотно соглашается, закусывает губу, когда он мягко выводит языком узоры на шее, прикусывая тонкую кожицу. Его. Всегда. Везде. Полностью. Без остатка. Она снилась ему ещё в трейлере, когда попросила помочь с расследованием убийства Джейсона (это единственное, за что Джагхед тому благодарен), когда он не мог оторвать взгляд от розовых губ, намазанных прозрачным блеском, когда она надевала маечки с декольте, и Джонс так отчётливо видел узоры на её бежевом нижнем белье. В горле мгновенно пересыхало, особенно, если Бетти проявляла такую же заинтересованность, отвечала на его объятья, перебирала кудряшки пальцами и часами напролёт рассказывала о Полли. Которая, к слову, сошла с ума, но это не так важно. И сейчас трудно поверить в то, что творится тут. Трудно поверить в то, что он сжимает ладонями полную грудь, трудно поверить в то, что она охотно отвечает, проявляет инициативу. Трудно поверить, что сейчас именно он ласкает тонкую шейку, вдыхает запах, присваивает это тело и душу себе. Обнимает так крепко, что появляются звёздочки перед сомкнутыми глазками. Бетти разворачивается, улыбается по-особенному, так, как умеет только его девочка. Приближается к губам, дразнит, наверняка чувствует, как Джонс сильнее сжимает оголённую кожу талии подушечками пальцев, ощущает, как он возбуждён и как тяжело его дыхание. Ловкие пальчики скользят по плечами, обводят знакомую татуировку Змеи. Её Король. Наслаждается мгновением и серебряным блеском в тёмных глазах, радужку которых почти полностью поглотило возбуждение, не оставляя привычного серого цвета. Одурманен ей. И сил держаться больше нет. Но Джагхед не хочет торопиться. Хочет брать её медленно, так, как любят оба. Входить до основания, замедляться, скреплять руки в прочный замок и толкаться бёдрами вперёд, ловить каждый стон, слетевший с опухших губок, выцеловывать шею до кровавых отметин, пользуясь отсутствием Элис. Мягкие губы накрывают её в требовательном поцелуе, жарко сминают податливые тёплые уста, раскрывшиеся навстречу. Бетти облегчённо вздыхает: одно из любимых занятий — целоваться до тех пор, пока воздух не испарится окончательно, не оставляя ни грамма кислорода в лёгких. Пальцы вплетаются в волосы, тянут в привычном жесте, и Бетти судорожно выдыхает, когда чувствует, как он сжимает пальцами ягодицы, плотно прижимая к себе. Купер любит, когда Джагхед позволяет себе быть таким, каким является. Когда трогает её так, что ноги подкашиваются от удовольствия, когда накрывает её коленку на уроке, а потом удивляется, почему они так торопятся домой, прогуливая последний урок. Между прочим, его любимый — литературу. Но, когда с её тела падает одежда, а руки проскальзывают за резинку его боксеров, он готов отказаться от всего, что имеет. Язык нежно очерчивает границы губ, не проникает внутрь, и Бетти разочарованно выдыхает в его губы, призывно прикусывает нижнюю губку, заставляя впиться пальцами в бёдра, подталкивая ближе к дивану. Джонс на ощупь определяет, где стоит мебель, роняя на неё девушку, а потом и себя, позволяя ей наслаждаться поцелуем, который разжигал огонь, подкидывая сухие ветки в разгоревшийся костёр. Языки пламени сплетались друг с другом, как и они телами, ласкали друг друга и отдавались во власть высшим чувствам. Каждый раз, как первый. Те же эмоции, то же волнение. — Джагги, — этот звук всё же наполняет гостиную, когда его пальцы судорожно ищут застёжку на спине, Бетти выгибается и делает выдох, когда замочек поддаётся, позволяя лямкам съехать с плеч. Голодный родной взгляд моментально спускается ниже, Бетти видит, как дёргается его кадык, и как ладони сжимаются на её талии. Притягивает ручками для очередного пылкого поцелуя, сплетается с влажным язычком, откидывая нижнее бельё в сторону. Элизабет уже не закрывается, но всё равно привычно краснеет, хоть и убирает руки в стороны, открывая потрясающий вид на налившуюся грудь с соблазнительно торчащими бутонами. Джагхед знает, что её тело — произведение искусства, которое он готов благоговеть ежесекундно. — Ты такая красивая, Беттс, — Бетти качает головой, задерживает дыхание, когда ладонь сжимает округлость, заставляя вспыхнуть, словно спичку, распространняя жар вокруг себя. И лишь мысль о том, что сейчас Джагхед Джонс Третий трогает её в столь интимных местах, распаляет донельзя. — Чёрт, ты прекрасна, я люблю тебя. Хочется крикнуть о том, как она любит его в ответ, но Бетти, кажется, забывает, как нужно говорить, когда большой палец нежно поглаживает остроконечный сосок, а влагалище пульсирует, не имея возможности ждать дольше. — Пожалуйста, — бессознательно шепчет, ласкает его губы своими, водя языком по сладким устам, которые в сотый раз восхваляли её, взрывая тысячи петард где-то под рёбрами, рядом с сердцем. — Пожа...луйста. Повторяет это слово, как мантру, не слышит сама себя, но это и не нужно. Его горячий язык и влажные от поцелуя губы прокладывает дорожку поцелуев к груди, парень утыкается носом в ямочку ключиц, прихватывая кожицу зубами. Ладони всё ещё покоятся на мягких округлостях, сжимая и разжимая под тихие вздохи. — Тебе нравится, детка? — интересуется, будто бы не видит искрящихся зелёных глазок, смущённо спускающихся вниз. Его тихая девочка, маленькая и горячо любимая. Бетти вздрагивает. Ей никогда не нравилось, когда в паре люди называли друг друга ласкательными прозвищами, поэтому никогда бы в жизни не подумала, что будет возбуждаться ещё больше, слыша в такие моменты его тихие «детка» или «малышка». Находясь на пике, эти слова раззодаривали, повышали градус температуры в комнате и её теле. — Очень, — признаётся Элизабет и тихо стонет, путаясь пальчиками в смолянистых прядках, прижимая его голову ближе. Джагхед щекотит кожу на груди языком, губы незамедлительно обхватывают сосок, смыкаясь на нём и вызывая высоковольтные разряды тока, устремившиеся аж до кончиков пальцев на ногах. Бетти кусает губы, почти до крови, до боли сжимает его волосы в кулачках, потому что не может контролировать свою силу. Язык обводит ореолу, зубы мягко оттягивают светлый бутон, так хорошо смотрящийся в контрасте с белоснежной кожей, покрывшейся мурашками. Девушка закатывает глаза и в поисках надёжной опоры хватается за широкие плечи, сжимая в ладонях. Стискивает его талию коленями, покорно ждёт, когда Джонс утолит жажду по себе, смотря на него сверху-вниз. Парень не отрывается от манящей груди, мягко прокручивает сосок между пальцами и ловит тоненький девичий вскрик, от резкого контраста нежности и грубости, стоящих на самой границе. Глаза сами собой закатываются, напряжение становится невыносимым. — А-ах, да, — Бетти тихо стонет, когда его пальцы поддевают кружевную ткань трусиков, медленно спуская их вниз по округлым бёдрам. Она помогает расстегнуть молнию на штанах парня, задевая эрекцию и всхлипывая оттого, с какой силой он зажал бусину между зубами, неожиданно и болезненно, но от этого не менее приятно. — М-м-м, Джагги, скорее, — надувает губы, вторгаясь в его тёплый рот язычком, лаская нёбо. — Чёрт, ты уже влажная, — Джагхед удовлетворённо закатывает глаза и постанывает от ощущения её возбуждения на подушечках своих пальцев, массируя набухший клитор. — Да, да, — мотает головой девушка, забывается в его ласках и касаниях, полностью погружаясь в параллельный мир, отдавая себя на растерзание порочным фантазиям. — Вот так, м-м, Джаг! Бёдра застывают в одном положении, когда в истекающее влагой лоно, Джонс ввинчивает два пальца, в мгновение сгибая костяшки, наизусть зная, как и где ей приятно. В каком темпе стоит двигаться изначально, и как быстрее довести свою девочку до точки кипения. Смотрит на раскрасневшуюся Бетти с нескрываемым восхищением, запечатляет каждую деталь её личика с румяными щёчками, старается запомнить всё до единой мелочи. Неспешно двигает пальцами в тугом теле, отвечающем на каждое прикосновение, прижимая большой палец к клитору, заставляя содрогнуться и напрячься, рывком двинувшись вперёд. Джагхед видит, как ей приятно, чувствует, какая она горячая и до безумия красивая, лучшая. Девушка прижимается к нему губами, волна дрожи передаётся и Джонсу, вибрацией застывая на его устах. Бетти лукаво улыбается: всегда так делает, когда что-то затевает, нежно проводит языком по припухшим губам, а ручками тянется к нему, оттягивая резинку последней резделяющей их вещи. — Беттс, — вожделённо стонет, прикусывает мочку уха, вновь погружаясь в липкую влагу, резким движением врываясь внутрь горячего плена. — Ох, чёрт, детка... Бетти дрожит, сводит коленки и распахивает изумрудные глаза, светящиеся звенящим в каждой клеточке тела удовольствием, что пронзало насквозь. Бетти стягивает с него бесящую вещь, откидывает в сторону и прижимается к его стояку влажной промежностью, заставляя судорожно выдохнуть прямо в губы. Джагхед мягко приподнимает её за ягодицы, впиваясь в кожу до покраснений и отпечатков, кусает выступающую косточку, проводя языком по ключице, нежно посасывая участок тонкой молочной кожицы, меняя привычный белый цвет на ярко-бордовый, соприкасаясь своей грудью с её. — Джагги, прошу, — хнычет, и Джонс удобнее пристраивается между её ног, собирает сочившуюся влагу головкой, толкаясь внутрь благодарно принявшего его тела. — Да! Чёрт возьми, да! Крепко окольцовывает его член тугими мышцами, Джагхед неразборчиво что-то стонет ей в шею, совершая поступательные глубокие толчки, растягивая удовольствие. Граната внутри делает натяжение всё сильнее, но Бетти получает долгожданную наполненность, тихо постанывая Джагхеду на ушко, двигаясь навстречу. — Моя... Моя... — не знает, как ещё доказать всему миру, что это лишь его девчонка. Её глаза, искренние и пронзающие чистым наивным взглядом до самой глубины души; спутанные золотистые волосы, почти всегда затянутые в хвостик, создавая образ правильной девчонки с севера, что сейчас бесстыдно извивалась под ним, закидывая ноги на талию и углубляя проникновение; пухлые губы, искусанные от волнения и, на данный момент, сильного возбуждения, пронзившего все нервные окончания. Его. Шёпот становится всё громче, толчки всё яростнее, Джагхед упирается локтями с двух сторон от её головы, толкаясь в тело девушки. Пошлые звуки, слишком громкие стоны, сбивчивое дыхание сопровождают плавные движения, и Бетти становится искренне плевать на то, что над ними их друзья, которые, наверное, тоже не в карты играют. Джагхед целует чувствительное место за ушком, прикусывает её губу, вколачиваясь в желанное тело с новой силой. Элизабет комкает в руках плед, открывает ротик в беззвучном крике и закатывает глаза на каждый особо резкий толчок, возносящий на самые облака, заставляя упасть в пучину морской бездны. — Джаг... Джагги! — Бетти обнимает его, целоваться значительней тяжелее: Джонс ускоряется, вгрызаясь грубым поцелуем в шейку, вонзая зубы в кожицу, руками блуждая между их телами. — О чёрт, ты такая... Узкая! Такая горячая! И даже некоторые ругательства с его уст в такие моменты не кажутся чем-то ужасным, наоборот, они подливают бензина в разгоревшийся огонь, искры летят с разных сторон, разжигая алое пламя. Бетти двигается в такт с ним, запрокидывая голову назад. — Беттс! Джагхед с характерным звуком покидает разгорячённое тело, Бетти приподнимает бровь, наблюдая за его выражением лица, но Джонс не намерен что-то объяснять. Хватает её за талию, вмиг переворачивая на бежевом диване, приподнимая. Бетти чувствует, как он вцепляется ей в бёдра, сжимая наволочку от подушки зубами, чтобы не стонать слишком громко: стыд перед друзьями всё равно будет перебивать все другие эмоции. — Пожалуйста, глубже! — срывается на хрипы, комкая несчастный плед в ручках, почти разрывая его острыми ногтями, ощущая, как он сжимает соски пальцами, увеличивает скорость и глубину проникновения. Новый градус заставляет чувствовать каждый толчок острее, пальцы на ногах поджимаются от приятных ощущений, накрывших с головой, словно настоящее цунами. — Ещё! Ещё, Джагги! Джонс не просит повторять просьбу вновь, врывается с такой силой, что мебель начинает пошатываться и скрипеть, но сейчас плевать. Он мягко оттягивает её за волосы назад, наматывая прядки на сжатый кулак, тесно соприкасаясь с её спиной грудью, влажным поцелуем впиваясь в плечо. Бетти сжимает его член изнутри настолько сильно, что Джагхед уверен: осталось совсем немного до их финала. — Я... Так... Близко! — Да, Беттс... — Джонс сжимает ягодицы пальцами, оставляя лёгкий полыхающий шлепок, сминая полную грудь в ладонях, ускоряясь до неимоверно быстрого темпа. Бетти стонет в материал постельного белья, кусает губу до крови, когда его пальцы накрывают чувствительный комок нервов, надавливая. Всё вокруг исчезает, остаётся невыносимое напряжение внизу живота. Тело натянуто, как гитарная струна, на которой Джагхед умело играет, создавая свою собственную мелодию. — Да-а-а! Всё пестрит яркими звёздами, переливающимися перед глазами, петарды взрываются, взлетая в воздух. Тело распадается на миллиарды мелких частиц, словно оголённые провода, искрят мелкими огоньками нервы. Джагхед взревел, физически чувствуя, как близок его финал, и как приятно доводить до оргазма свою девушку. Бетти обмякла в его руках, не имея возможности пошевелиться, воздух сгорает в лёгких, девушка понимает, что задерживает дыхание от блаженства, бурного и быстрого. Она сжимает мышцами твёрдый член, врывающийся в тёплое тело, и Джагхед знает, что сил больше не остаётся. Совершает последние особо грубые и размашистые толчки, болезненно потянув за светлые волосы, изливаясь внутри девушки. Бетти делает глубокий вдох только через полминуты, когда понимает, что кислород вновь просачивается в лёгкие, и умение дышать возвращается. Но она до сих пор не чувствует онемевших пальцев, которые разодрали наволочку, ощущает, как дрожат ноги, и как Джагхед подхватывает её под талию, не давая кануть в пропасть с концами. — Беттс, чш-ш-ш, хэй, — парень переворачивает её на спину, целует припухшие губы, смотря на то, как исказилось раскрасневшееся личико гримасой блаженства. Она подрагивала в его руках, как и он, не отошедший от оргазма, нежно сминая мягкие уста. — Посмотри на меня, милая, — заставляет её открыть туманные глазки, и Купер требуется несколько секунд, чтобы сфокусировать свой взгляд на нём. — Всё хорошо? Всё более, чем просто хорошо. Бетти замечает, как он привлекателен, даже после секса не может не думать о том, как сексуален этот парень, его мягкие иссиня-чёрные кудряшки и довольное лицо. Купер чувствует тяжёлое дыхание, прижимается крепче, оставляя смазаный поцелуй на плече. — Я очень тебя люблю, Джагги, — не может совладать с накатившими внезапно чувствами, боится, что он исчезнет, растворится в ночном воздухе. — Я тебя тоже, Беттс, — пальцы рук переплетаются между собой в прочный замок, кричащий о том, что они вместе. Вместе навсегда. — Люблю.