24

daughter — burn it down. daughter — flaws.

      леша думает, что за год столько всего произошло и поменялось — не упомнить. взлеты, падения, расставания, новые знакомства, травмы. наверное, лишь одна деталь останется в его жизни неизменной.       антон улыбается, приобнимает дашу, слушает диму. год назад старший так обнимал соню. он вспоминает, а в груди — не екает. оно и к лучшему.       им двадцать четыре через несколько часов и какое-то количество минут. леша в объективы камер лезть не хочет, пока они в ресторане. просто наблюдает за всеми и как тарасов эти истории бесконечные все снимает и снимает.       старшего радует, что на столе стоят лампы, а не свечи, потому что иначе все бы сгорело до тла с его неуклюжестью. он никого и не слушает, если говорить откровенно. всё на какой-то второй и третий план отходит.       всё, кроме счастливого антона — им любоваться хочется. брат именно та деталь в жизни, которая никогда не изменится и никуда не исчезнет. леше это душу греет. примерно так же сильно, как бокал шампанского.       — вам очень идут короны.       даша улыбается, а леша чуть наклоняется, чтобы ей удобнее было надеть эту детскую штуку на голову. антон смеется где-то сбоку, пока свечи зажигают и шампанское разливают.       в квартире становится до ужаса шумно и душно. у антона глаза блестят, когда он желание в своей голове формулирует правильно, смотря на огонь от свечи. я видел огонь в твоих глазах и сердце. после — на брата смотрит. всего секунда, но этого достаточно, чтобы понять. мое желание это ты.        — главное правило любой вечеринки: сперва фотографируйтесь, потом бухайте.       голоса смешиваются в одну кучу, для леши давно все на десятом плане где-то. он руку на шею младшему закидывает, в висок целует, ведь это все, что он сейчас может. губами коснуться лишь виска тошиного.       свечи задули, подарки получили, фото сделали. пластиковая корона с головы вечно спадает и старший делает быстрее, чем думает — отдает свою корону даше.       — тебе она идет больше.       ведь каждому королю нужна своя королева, так ведь во всех сказках пишут. так и у них будет. она улыбается и обнимает, леша винит во всем шампанское, но обнимает в ответ. спасибо, что делаешь его счастливым.       они танцуют, смеются и жизнь, кажется, налаживается окончательно. антон за рукав пиджака тянет, заставляя за собой идти, ведь отказываться глупо.       в комнате свежо и музыка остается за дверью. леша спиной о нее опирается, тянет за тошин рукав на себя, ладони кладя на бедра чужие. антон в губы шепчет тихо, лбом своим ко лбу брата прислоняясь. все твердили, что мы хорошие и послушные дети.       — ты не подарил мне подарок.       — я подарил тебе свое сердце.       — а я тебе — свое.       старший губы облизывает, а после — целует. потому что хотелось, потому что я не могу жить без тебя. пальцы в волосах путаются, стягивая ненужные эти ободки сейчас. стянуть бы вещи эти дорогие, чтобы ближе быть, чтобы кожа к коже, но останавливают люди за стенкой.

burn it down, burn it down, burn it d o w n.

      и все, что у них есть сейчас — поцелуи. настойчивые и немного дикие, от которых крышу сносит сильнее, чем от алкоголя. антон губами кадыка лешиного касается, когда тот голову откидывает назад, ртом воздух хватая.

i feel down, i feel down i feel d o w n.

      леша после за шею обнимает, чувствуя теплые пальцы антона на талии, который ближе жмется. вся их вселенная в друг друге сейчас. они стоят так от силы минут десять, дышат тяжело в губы друг друга, пока за стенкой даша радуется пластиковой короне, выпивая неизвестно какой бокал по счету.       антон называет его мой мальчик, зная, что в ответ всегда получит я люблю тебя до смерти.       и так будет всегда. ведь в любой сказке про короля и королеву есть свои погрешности.