Welcome to the Underfell, Frisk.

Давным-давно, существовало две расы: Люди и Монстры. Совершенно не похожие друг на друга существа жили в мире. Правда, до определенного момента. Вскоре, люди начали обвинять монстров в убийствах и грабежах, говоря, что те завидуют их жизням. Король монстров не потерпел такого оскорбления, и объявил войну. Монстры и люди потерпели куча потерь, но, в конце-концов, люди выиграли эту войну. С помощью магии, они заточили монстров под землей, закрыв единственный выход барьером, через который нельзя ни выйти, ни зайти.

***

Гора Эбботт. 20XX год. Шатенка спотыкается, а в глазах почти темнеет. Легкие давит, ужасно давит. Она не может остановиться и бежит, а сзади крики сверстников, и ещё кого-то. Если они поймают ее, они убьют её. Убьют. Убьют. Убьют. Она не позволит им забрать её жизнь. Нет. Только не сейчас. Она не хочет. Слишком рано. — «Кто-нибудь! Боженька, пожалуйста, помоги!» — Она зажмуривается, спотыкается, а дальше, темнота и свист в ушах. Грохот и боль во всем теле.

***

Темнота после падения, вроде бы, перестает так сильно давить на мозг, а глаза даже привыкают, позволяя девушке, на вид шестнадцати лет, разглядеть помещение, в котором она находится на данный момент. Рука неприятно ноет, кажется, сильный удар пришелся именно по ней, а на лбу засохшая кровь. Отлично. — Живая? — Окликает её голос из темноты. Всматривается, пока не видит девушку, возможно, старше её. На вид, она выглядит очень обычно, но было в ней что-то не так. Фриск чувствовала. — Живая, — хрипит девушка, чувствуя то, как от лишних действий по телу проходится молния боли, заставляющая постанывать. — Вроде-бы. — Добавляет та, наконец, вставая, и пошатываясь, но твердо устояла на своих двух. Оглядывается, пытаясь понять, где вообще находится. Небольшая комнатушка, в темных тонах. Черный и красный. Чем-то напоминает цвет свитера девушки. Шатенка осматривает цветы, на которые упала, замечая на них засохшую кровь и смотрит вверх. Отлично. Слишком высоко. Даже если попытается, не сможет забраться наверх. — Где мы? — Мы? Ох, дорогуша, внутри горы, которая пугает своей легендой всех людей уже на протяжении тридцати лет. — Усмехается собеседница, в её глазах так и читается насмешка над девушкой. Будто Фриск идиотка. Букашка. Ничто. — Гора Эбботт? Ясно. — Немного задумчиво произносит та, а после, сжимая палку в руках, которую успела подобрать с земли, медленно ковыляет по темному коридору, куда попадает в следующую комнату. Темнота. Почти абсолютная. Небольшая полянка, с травой, которая, кажется, начала вянуть, и цветок. Изорванный, потрепанный желтый цветок. Услышав шорох, он обернулся: — Пожалуйста, человек, не бей! — Цветок издал это предложение писклявым голоском, и, явно не ожидав такого, Фриск подпрыгнула на месте, хватаясь рукой за сердце, но, после, шумно выдыхает и слегка расслабляется. Говорящий цветок? Нет, она действительно слышала о существах, которые обитают тут, но. это было действительно неожиданно. — Я не собиралась, не бойся, — успокаивающие лепечет Фриск, и, кажется, это помогает, цветок больше не такой запуганный и немного расслабляется. Подходит чутка ближе к поляне, присаживаясь на корточки. — Я Фриск. Как твое имя? — Мягко улыбается девушка. — Флауви. Цветок по имени Флауви, — неуверенно говорит тот, не совсем полностью доверяя девушки напротив себя. — Флауви? Милое имечко, — Фриск говорит спокойно, словно мурлычет, пытаясь успокоить своего собеседника. Видно, цветок жизнь потрепала не мало, раз он так боится всего, даже малейшего шороха. — Флауви, можешь рассказать, как нам выйти отсюда? Цветок молчит с секунду, словно погружаясь в свои мысли, а после, видимо, наконец почувствовав себя в безопасности, осмелел. — Знаю, — отвечает тот вполголоса. — Только, боюсь, это почти нереально, Фриск. — Почему? — Интересуется девушка, присаживаясь на колени. Когда она это сделала, цветок дотянулся до ее руки, обматывая свой стебель вокруг запястья и тяжко вздохнул, что разнеслось по пустой пещере. почти пустой. Девушка чувствовала, как её спину прожигает тяжелый взгляд, поэтому, повернувшись на секунду, она встретилась с алыми глазами Чары. Ах, точно, она же тоже здесь. За весь этот краткий «диалог», она успела забыть, что здесь есть ещё кто-то. — Понимаешь, — начал цветок, но после, замолчал, будто медля. — Люди, давным давно, наложили на единственный выход барьер. Разрушить его может либо душа монстра и человека, либо шесть человеческих душ. Король Азгор… — На имени «кого-то», как прозвала его Фриск в тот момент, у Флауви дрогнул голос. Словно он боялся его больше всех. — Он. он контролирует все это. Он приказывает убивать детей, что падают сюда. Никто не выбирался отсюда живым. По крайней мере, те пятеро детей — точно нет. — Тот опускает взгляд, словно чувствуя себя виноватым за все это. Вдруг, цветок вздрогнул, явно вспомнив что-то. — Тебе. Нам нужно убираться отсюда! Иначе она нас поймает! — Она? — Немного сомнительно спрашивает шатенка, слыша шаги, что с эхом разносятся по холлу. — Слишком поздно! — Цветок «спрыгивает» с руки, скрываясь под землей. Девушка даже не успела моргнуть или рот открыть, как из-за прохода, что был дальше по коридору, показалась. коза? Нет-нет. Она была точно уверена, что это высокая, полная женщина, которая просто имела белую шерсть и острые рога и «когти». Ее лапы были большими, а на них красовались точно такие же когти, как и на руках. На них была. кровь? Грязь? Она не могла точно сказать, ведь разглядеть с далека — было довольно сложно. Её желтые глаза отражали безумие, радость и что-то еще, что-то непонятное… А улыбка не предвещала ничего хорошего. Совсем. — Ах, дитя! — Голос женщины прозвучал как-то странно. В нем звучали нотки нескрываемой радости, но в тоже время. это звучало довольно холодно, будто все то, что чувствует странная «женщина-коза» — просто наигранные эмоции. — Нет-нет, что ты, не бойся меня! — Сразу воскликнула та и охнула, как только увидела, что девушка пытается медленно отползти назад. — Я — Ториэль, сладкая, хранительница этих руин. — Женщина подошла ближе. Только сейчас Фриск смогла разглядеть то, во что «собеседница» была одета. Это было грязное, изорванное черно-красное платье, или его подобие, с белым «гербом» на нем. От нее пахло невыносимо ужасно. Гниль, смешанная с запахом трупа, но и при этом присутствовал какой-то невыносимый, сладкий запах. Даже такого хватило девушке, чтобы сморщиться. Она с силой подавила рвотный рефлекс, а голова слегка закружилась от таких «духов». — Ох, дитя, я вижу, тебе совсем плохо. Пойдем со мной, я отведу тебя ко мне домой. Я накормлю тебя и ты сможешь отдохнуть, дорогая. — Помогая встать девушке, которая, время от времени, задерживала дыхание, та погладила ее своей когтистой лапой, по запутанным волосам, где, кажется, застряли кусочки земли и травы. Делать было больше нечего. Пересилив свой страх, та отправилась за женщиной, которая по пути что-то рассказывала об этих, как она их назвала, руинах. Это и вправду были самые настоящие руины. Куски отваливались от колонн, а стены были исцарапаны и избиты. Такое чувство, будто кто-то сошел с ума и зверски исцарапал тут все, оставляя о себе память.