Бабочки всё так же мертвы

Любовь. Такое прекрасное, искреннее, неземное чувство, несравнимое ни с чем на белом свете. Такое нежное, хрупкое и упрямое, не терпящее промахов. И такое жестокое, болезненное и ужасающее, заманивающее в не распутываемые паутины. У Ли Шихён тоже есть любовь, хотя она и давно перестала чувствовать всё, о чём ей говорили другие. Любовь чудесна? Любовь мучительна? Вопросы уже целую вечность докучливо крутятся в её голове, и девушка так же целую вечность ищет на них правильные ответы. Но там, где есть истина, ответов не существует, и Шихён это знает. Шатенка пронизывающим взглядом рассматривает его целиком, не зная точную причину. Просто в одно мгновенье она осознала, что хочет смотреть на него часами и проверять, осталось ли бабочек в её саду. Знает, что «нет» — это однозначный ответ, но ей это неинтересно. Бабочки всё так же мертвы. Алые губы Хёнджина смотрятся как-то по-особенному иначе при лунном свете. Они медленно растягиваются в полуулыбке, а кажется, что это красные розы расцветают на его лице. Красиво. Шихён также немного приподнимает уголки своих губ, продолжая изучать родные черты. Глаза Хвана она сравнивает с глубиной неизведанных океанов. Опасно в них заглядывать и страшно. Но так хочется. Иногда в них царит спокойствие, и волны плавно движутся, временами легонько ударяясь о выступающие камни. А иногда в них творится полный хаос: спокойный бриз перевоплощается в ураган, и стая птиц беспокойно разлетается по разным сторонам. Взгляд девушки падает на его волосы, напоминающие тёмную лесную гущу. Сколько раз её тонкие пальцы блуждали по этой самой гуще, выпуская бабочек из цветочной клетки. Её бабочки предпочитали лес больше, нежели сад. Как только парень притягивает шатенку за талию, оказываясь в непозволительной близости с ней, она делает это снова — запускает свои пальцы в его мягкие волосы. Тогда она понимает, что бабочки не вылетают из клетки. Когда-то давно Шихён оставила её открытой, но бабочки всё равно не желали улетать из гниющего сада. Не могли. Бабочки всё так же мертвы. Ли знает, она уверена, что с бабочками Хёнджина происходило то же самое: они тоже гибли. Он не хотел больше ухаживать за бабочками, он больше не любил своих бабочек. И однажды нашёл простое решение — оставил их в покое. Вскоре и сами бабочки оставили в покое парня. А жаль. Шихён не повидала красоту его сада, но она знает, что он был замечательным. Она чувствует, что всё в нём было красиво. До тех пор, пока бабочки не покинули его. Сад опустел так же, как сам Хёнджин. — Мы всегда можем расстаться, ты же это знаешь? Слова девушки эхом раздаются в её же голове, и она с трудом сдерживает себя от того, чтобы не закричать, чтобы заглушить гулкий шум, слышимый только ей. Если бы не руки парня на её талии, у неё бы не получалось здраво мыслить. Хёнджин отвлекал её от мыслей о бабочках. — Но я люблю тебя. — Бесчувственно, монотонно и раздражающе. Одним своим ответом он пошатывает цветочную клетку, заставляя её неприятно заскрипеть внутри шатенки. Клетка ведь пустая, оттого и качается сильнее. Хёнджин снова даёт эгоистичный и совсем неубедительный ответ, и девушка без раздумий решает остаться с ним в очередной раз. — Я тебя тоже. — Бесчувственно, монотонно и раздражающе. Хван хмыкает, прежде чем преодолеть расстояние в десять сантиметров и накрыть её губы своими. Он целует её так же, как и тогда — давно: жадно и чувственно. Он чуть сжимает девичью талию, гладя бока, а затем шагает вперёд, заставляя Шихён вжаться в стену сзади. В его саду растут только вишнёвые деревья, и потому его губы сохранили этот кисло-сладкий вкус, дурманящий обоих. Шатенка следит за опущенными веками Хёнджина, потому что ничего другого ей делать не остается. Она, не сопротивляясь, отвечает на поцелуй, но закрывать глаза отказывается, хотя с каждым мгновеньем ей становится всё тяжелее и тяжелее не сделать это. Она не хочет поддаваться зову голосов внутри. Где-то в глубине цветочной клетки она слышит песню гиблых бабочек и тревожится. Бабочки всё так же мертвы? Песня становится громче, когда Хёнджин отстраняется от её губ и опускается к молочной шее, расстёгивая редкие пуговицы её шёлковой рубашки. Он приподнимает край рубашки и мучительно медленно проводит одной рукой по чувственной коже, заставляя девушку рвано выдохнуть. К песне присоединяются неуверенные, но быстрые взмахи крыльев. Бабочки Хёнджина улетели далеко-далеко, но он не признавал это, заполняя их пустоту бессмысленными поцелуями. А как же она? А она так больше не может. Когда парень полностью расстёгивает рубашку Шихён, она вдруг заставляет его остановиться, легонько отталкивая того за плечи. Хёнджин ничего не говорит, а просто понятливо кивает и берёт в руки свой пиджак, выходя из квартиры. Негромкий хлопок дверью смешивается с постепенно стихающей песней бабочек, и Ли оседает на пол, закрывая свои уши руками. Песня сменяется болезненными глухими криками. Это было невыносимо. Настолько невыносимо, что она была готова кричать сама, чтобы не слышать их. Когда-то её бабочки уснули мёртвым сном, спрятавшись в самом дальнем уголке клетки, но теперь проснулись заново, заставляя цветы в саду вянуть быстрее. Какой толк от бабочек, если саду больше не для кого цвести? Но ведь бабочки наивные и такие доверчивые. Они созданы для любви и живут любовью. Если бабочки всё ещё летают, значит, любовь тоже существует. Но как жаль, что любовь эта существует для кого-то. А для этого кого-то любви и вовсе нет. Шихён пялится в пустоту, понимая, что её бабочки вернулись. Они порхают от радости, не подозревая, что их ждёт. Они не знают, что совсем скоро их крылья лишатся сил, и сами они всё равно погибнут в клетке, среди гниющего сада. Он оставил своих бабочек без присмотра, и ей пришлось задушить их своими же руками. Теперь есть только он, она и мёртвые бабочки. А бабочки всё так же мертвы.