Вернулся из ада.

Глубокая, темная ночь. На улице моросил дождь, и пахло сырой землей. Хотелось спать. В двери гостиницы постучали. — Кто там ещё? — Гном, хозяин гостиницы, пару секунд назад дремавший за барной стойкой, встал и направился к двери. На пороге стоял человек, мужчина. Не дожидаясь приглашения, он вошел внутрь и снял капюшон до того, как гном успел возмутиться. Черные, угольные волосы, небрежно собранные в пучок; пара шрамов, чудом не задевшие огненного цвета глаза; небольшая щетина, усталый взгляд и красный доспех, который не спутаешь ни с каким другим. Это был без сомнений Защитник Киркволла. Гном не дал возможности ему заговорить: — Господин Фенрис сказал, что вы придете. Он в третьей комнате. Вверх по лестнице и направо. Защитник благодарственно кивнул и скрылся на лестнице. Пара тихих шагов и вот он уже у двери. Никакого стука — это была старая привычка еще с тех времен, когда они жили в Киркволле. Фенрис ужасно бесился, когда Финн заходил в его особняк как к себе домой, заставая его врасплох. Это его забавляло тогда. Сейчас же это стало привычкой, которая никого больше не задевает. Фенрис стоит у окна, задумчиво разглядывая отблеск свечи в кубке с вином. Дверь со скрипом отворяется, он поворачивает голову, и их взгляды встречаются. Оба чувствуют будто удар током, хотя, может быть, это была молния за окном? — Фенрис! Я так… — Хоук проходит в комнату с распростертыми руками для объятий и взглядом как у маленького мальчишки, которому срочно нужно поплакать в чье-нибудь плечо. Фенрис, похоже, не разделяет его чувств. Он подлетает к нему так, что его откидывает к закрытой двери, и он бьется затылком о дерево. Правой рукой сильно бьёт в скулу (спасибо, хоть не использует силу лириума), и, не давая опомниться, берет за грудки, сильнее вжимает в дверь, заставляя смотреть только ему в глаза. Кричит прямо в лицо: — Ты что, совсем идиот?! В его серо-зеленых глазах бегают демоны гнева, но если вглядеться сильнее, можно увидеть печаль и страх. Финн научился видеть все его чувства. — О чем ты, мать твою, думал, когда предложил пожертвовать собой в Тени?! С каких пор ты играешь в героя, придурок?! Фенрис кричит так, что наверняка услышала бы вся гостиница, если бы не шум грозы, которая начала набирать обороты с приходом Хоука. Фенрис вне себя настолько, что его татуировки начинают светиться, и он трясет причину своих бесчисленных бессонных ночей за грудки, пытаясь не убить на месте. А Финн не знает что ответить. Он не может ответить. — Я бы никогда тебя не простил! Я бы своими руками придушил эту вонючую рогатую магичку-инквизиторшу!.. Если бы ты там остался… — Фенрис… — Смотрит жалобно и всё ещё не знает что сказать. Боится выдохнуть, боится шевельнуться. — Заткнись! — Я… Фенрис, посл- Хоука резко притягивают и затыкают грубым поцелуем. Он вздыхает от неожиданности и отвечает, прикрывая веки. Фенрис кусается до крови, хватает его рукой за горло, вжимается всем телом, а Финн мычит в поцелуй и кладет руки на затылок и талию Фенриса, притягивая ближе, запутывая пальцы в белоснежных прядях. Тот свободной рукой в спешке ловко снимает доспехи Защитника (за столько времени он стал мастером в этом), и, разрывая поцелуй, начинает кусать шею. Хоук громко вздыхает в ответ, снимает наручи, чувствует как эльф зализывает укусы. Ловит лицо Фенриса и коротко чмокает в губы, затем влажно целуя его эльфийское ушко. Фенриса заметно пробивает дрожью, и он отстраняет Финна, накрыв его губы ладонью. Доспех наконец падает на пол, и Фенрис резко толкает Хоука к постели. Фенрис никогда не вел себя настолько импульсивно. Их ссоры никогда не были такими пламенными. Они в принципе почти никогда не ругались. И если Финниан в чем-то серьезно провинился перед ним — как минимум неделю ни о каком физическом контакте речи быть не может. Сейчас всё серьёзно. Возможно, будет разумнее остановиться? — Стой, Фен- — Лежать. Он опрокидывает Хоука на постель и садится сверху, нависая над ним. Рвёт резинку, в которую были собраны его волосы, и угольные пряди растекаются по подушке. У Финна же были вопросы ровно до момента, когда прозвучал приказ лежать самым завораживающим и сексуальным голосом в мире. Теперь ему точно сорвало крышу. Становится невыносимо жарко. Фенрис хватает его за подбородок и целует глубоко, сжимает его запястье, заводя руку над головой. Оба дышат рвано, и Хоук запускает свободную руку под рубаху Фенриса, оглаживает такие знакомые татуировки, сжимает его бедро, когда тот начинает кусаться. В ответ эльф начинает ерзать, сидя сверху на паху Хоука, и от этого оба прерывают поцелуй: Хоук низко стонет, а Фенрис протяжно мычит, закусив губу. Они теряют рассудок, когда начинают тереться через одежду, и эльф сильнее впивается зубами в Хоуковскую ключицу, тяжело дышит, а тот тем временем рвет на нем рубаху и пытается поймать его лицо для поцелуя, тянет руки ниже, к бедрам, под брюки. Фенрис ненадолго отстраняется, слизывает с губ кровь и тянет руку вниз, между ними, обхватывая ладонью твердую плоть любовника через одежду. У Хоука перехватывает дыхание, и он притягивает любимого за таким нужным ему сейчас очередным поцелуем. На языке соленый вкус крови и пота, руки судорожно стягивают с Фенриса брюки, пока его ладонь уже проникла под бельё Финниана и дразнит прикосновениями до сумасшествия. Одежда перестаёт быть преградой между ними, и Защитник совершает попытку взять инициативу, приподнимается на локте, облизывает чужой кадык, но сталкивается с сопротивлением: его вжимают в матрас сильнее прежнего. Взгляд Фенриса затуманенный и властный, и он проталкивает свои тонкие пальцы в рот партнёра, и тот покорно их облизывает. Он седлает Хоука, медленно опускается на его пах, вбирая в себя член, пока тот не войдёт полностью. Они задерживают дыхание, и резко вдыхают только когда Фенрис начинает медленно двигаться. Толчки мучительно медленные, навязчиво заставляющие метаться и желать ещё, глубже, быстрее, больше, и только когда блондин привыкает, темп ускоряется, дыхание становится тяжелее, чаще, громче. Хоук сжимает простыню так, что костяшки на пальцах белеют, придерживает любимого за бедра и движется навстречу толчкам, а тот от каждого сильнее выгибается, хрипит, кусает тыльную сторону ладони, сдерживая стон, и, кажется, скоро совсем потеряет контроль. Хоук пытается прикоснуться к нему, оглаживает член Фенриса по всей длине, от чего он, не сдержавшись, стонет, и одергивает ласкающую его ладонь, чтобы не кончить раньше времени. Эльф наклоняется, уткнувшись лоб ко лбу, бормочет в самые губы что-то грубое на тевене и «Хоук-Хоук», задыхается, хватается за волосы, шею, плечи, простыни, ускоряет темп, и Финн не выдерживает, подминая резким рывком любимого под себя. Фенрис, кажется, уже не против. Он цепляется за плечи, царапает кожу и путает пальцы в длинных прядях, упивается поцелуем словно спасаясь от засухи, и сильнее сжимает ногами бедра Хоука. — Быстрее, ч-черт возьми. И Хоук слушается. Вбивает в матрас до глубоких царапин на его спине, облизывает эльфийские уши, оглаживает пальцами каждый узор татуировок, ласкает рукой плоть, и Фенрису кажется, что его рук слишком много, что он прямо сейчас расплывется в бесформенную лужу или, наоборот, выгорит без остатка. Фенрис срывается на гортанное рычание. Разрядка близко. — Фенрис, Фенрис! Я так люблю тебя, Фен- Хоука затыкают смазанным поцелуем и спустя мгновение они оба замирают, бьются в секундной судороге и протяжно простанывают в унисон. Оба пытаются отдышаться, прийти в себя, и Финн обессилено ложится на бок, рядом с Фенрисом, прижимая его к себе. Целует его в висок, чувствует солоноватый вкус пота и, когда начинает четче видеть, находит разорванную рубашку, чтобы вытереть семя с живота эльфа. Его клонило в сон, но он быстро вспомнил, с чего началось всё это. И, кажется, об этом всё-таки стоит поговорить. Фенрис молча поднимается и садится на край кровати. Сейчас подходящий момент для разговора. — Ты в порядке? — Финн приподнимается и вглядывается в затылок Фенриса так, будто это поможет ему увидеть его лицо. — Нет. Пауза. Тишина. За окном гроза успокоилась и моросит дождь. — Помнишь что мы обещали друг другу еще в Киркволле? — Не умирать. — Да, именно это мы обещаем друг другу каждый раз когда расстаемся, каждый раз, когда грядет нечто ужасное. Я бы не смог жить без тебя, потому что ты для меня значишь… всё. Фенрис поворачивает голову и смотрит с глубокой, непередаваемой горечью. — Скажи мне, почему? Хоук тянется за объятием, прижимается лоб ко лбу. — Там, в Тени… Мы встретили демона страха. Он говорил, что Я ответственен за всё, за Корифея, за войну магов и храмовников, за смерть своей семьи. Он говорил, что в новом мире ты погибнешь так же, как погибли все мои любимые, и Я… поверил ему. Я и так долгое время сомневался, даже тебя не взял из страха потерять в битве. Он сломал меня, мою веру и надежду, и мне хотелось сделать хоть что-нибудь, что убережет тебя от всего этого дерьма. Это было глупо, но Я вызвался. Так Я бы точно помог спасти мир и спас бы тебя. Фенрис смотрит грустно, и нежно чмокает Хоука в губы. — Я понимаю. Теперь понимаю. Извини, что так набросился. Ты такого не заслуживаешь. — оглаживает укусы и засосы на шее и ключицах Хоука. Тот усмехается. — Знаешь, если ты такое вытворяешь только когда вне себя от гнева, то, может быть, мне стоит злить тебя чаще? — Да куда уж чаще. — Облизывает кровоподтеки с укуса на ключице. — Похоже, мне стоит поблагодарить миледи Инквизитора за твое спасение. Это ведь она решала, кто останется в Тени? — Да. Когда уезжал, она обняла меня, и наказала беречь тебя. Кажется, она прочитала Варриковскую «Историю Защитника» и очень любит тебя. Мило. Оба смеются и валятся на простыни. Дождь за окном перестал моросить, а в камине почти потухли дрова. Одинокая свеча на столе дает очертания сквозь непроглядную мглу. Хоук прижимает Фенриса крепче, будто боясь потерять. Фенрис обнимает в ответ и тихо говорит: — Больше так не делай. Знаешь, если мы два таких идиота, которые не могут прожить друг без друга, тогда давай больше никогда не расставаться? — Завтра пойдем выбирать обручальные кольца. Фенриса пробивает на тихий смущенный смешок.