Законы подлости

      Странно, но умирать было не страшно и уже почти не больно.       Вроде всё нормально, а вот она жизнь – вытекает медленно алым между пальцами. Не удержать.       Матвей наклонил голову, посмотрел ещё раз на окрасившуюся кровью ладонь, прижимающую куртку к телу, недоумевая: неужели всё? Так просто? В грязной подворотне, с ржавой железкой в боку, в полутьме качающегося фонаря и абсолютно одному.       Да быть такого не может! Ещё утром у него были свои планы, проблемы, надежды, опасения. День рождения, в конце концов, на следующей неделе: на дачу собирался с шашлыками, друзьями и девочками. Тридцать два года исполнилось бы. А сейчас оказывается, что будущего не предполагается. Никакого, даже самого паршивого. Пусть где бы всё катилось в тартарары, но хоть с какой-то возможностью исправить, выкарабкаться из ситуации. Но не так, чтобы вообще без вариантов.       Он отклонился назад, прикладываясь затылком к холодной исписанной стене, вяло констатируя, что ног уже не чувствует. Взгляд зацепился за мерцающий экраном телефон, совсем недалеко вибрирующий в беззвучном режиме. Больших иллюзий дотянуться до него и позвать на помощь Матвей не испытывал – истечет кровью до того, как успеет объяснить, где он и что произошло.       Обидно.       Ладно б ещё на работе помирать пришлось, на своём боевом посту, жизни спасая. У пожарных как-то предполагался такой риск. А тут ни за понюх собачий зарезали. Не смог пройти мимо, когда мужик бабу лупил, вступился, и от неё же в итоге получил. Вселенская несправедливость в виде маргинальной парочки, пошатываясь, удалилась, а он остался.       Допомогался.       Не хотелось помирать. Матвей глубоко затянулся воздухом и завалился в сторону дрожащего телефона. Дала бы ему судьба хоть один шанс!       ****       Глаза открылись с большим трудом. Слава богу, что открылись! Живой! В упор не помнит, как звонил, что говорил. Но живой же! Значит, успели, откачали, зашили. И нет больше той страшной вязкой холодной темноты, которая подбиралась к нему в подворотне, которую он физически чувствовал замирающим сердцем.       Ну, вообще-то было темно.       И холодно.       Пара минут ушли на осознание, что что-то не так. Какого чёрта он делает на улице? Над головой в высоком безоблачном небе бликовали звезды. Достаточно прохладный ветерок колыхал какую-то высокую траву. Жёлтые колоски склонялись и щекотали жесткими усиками. Рожь, или пшеница, или ячмень, а может, ковыль. В злаках Матвей не разбирался.       Спит, что ли? Или бредит? Или на тот свет попал? Подняться, хотя бы сесть, и оглядеться было откровенно страшно.       Сначала он потянулся к боку, ощупывая. Совершенно не болело. Даже раны не было. Впору бы радоваться, но мешала нарастающая тревога. Матвей проморгался, осторожно приподнялся на локтях и задрал подол рубахи, воочию убеждаясь – на абсолютно чистом теле не видно ни намёка хоть на мало-мальскую царапину, только ровные кубики пресса и мурашки на них.       Как тут было не заорать?       Это не он. Вообще, совсем. Да что, он себя бы не узнал? Не было у него никогда такой фигуры. И в зал ходил занимался и плавал, и работа не располагала к накоплению лишнего веса, но такое тело только на плакатах в той же качалке видел. Подтянутое, с чётко очерченными мышцами, не его. Руки, ноги, волосы - всё чужое.       И Матвей заорал. Во всяком случае, попытался это сделать. Вырвавшийся звук даже отдалённо не был похож на крик. Сипение и бульканье, сопровождалось адской болью. Горло как огнём изнутри жгло, сводило судорогой, заставляя сложиться, обхватив его ладонями. Кожа под ними оказалась содранной, отёк опоясывал всю шею.       Душили его, что ли?       Успокоиться, приходя в себя после такого, не получилось. Сквозь выступившие слёзы Матвей к собственному ужасу обнаружил, что рядом, буквально в паре метров от него, возвышался продолговатый холмик. Чуть дальше ещё несколько. И с другой стороны, и со спины. Вполне определённая форма, хоть и без привычных крестов и плит над ними, говорила сама за себя. Понимание, что это кладбище, пришло одновременно с осознанием множества фактов, каждый из которых был поразителен сам по себе.       Вокруг стояла ночь, а он отлично видел и различал цвета, слышал, как в десятках метрах копошится мышь и понимал, что это за звук, по запаху знал, что недавно тут пробегал кролик.       Вот же ж блять!       Все это было пугающе и слишком реалистично для сна или бреда. Поддавшись панике, он вскочил, ощущая тошноту, зажал ладонями рот. И чуть не разодрал себе лицо внезапно вылезшими из пальцев когтями. Длинными, крючковатыми, острыми. За спиной шевельнулся хвост.       Сердце замерло на пару ударов и понеслось бешеным галопом, стуча в гудящей голове. Секунда и окружающая действительность поменялась основательно. Матвей словно рухнул на землю, став на четвереньки, глаза вровень с волнующейся травой, носом практически в одну из могил. И в две большие звериные лапы. Похожи на кошачьи, но куда крупнее. Он тут же дёрнулся в сторону, отмахиваясь. Знакомиться с местной живностью хотелось меньше всего, в себе бы сначала разобраться. Завертелся, пытаясь понять, где животное, пока не соотнёс новый ракурс.       Орать зверем получилось гораздо лучше. Проходи кто мимо погоста, поседел бы от услышанных завываний и рычания.       Как ему удалось вернуть руки, пусть не свои, но человеческие, Матвей не понял. Голый, дрожащий, валялся на слетевшей с него одежде, боясь пошевелиться, остервенело щипал себя в надежде проснуться. Или очнуться. В зависимости от того где он сейчас.       Безуспешно.       Постепенно стало светать. Паника улеглась, неконтролируемый поток мата в голове тоже. Нужно было приходить в себя.       Матвей оделся. Ощупал себя со всех сторон, сосредоточился.       Выпустить снова когти получилось сразу, для этого не пришлось ни командовать, ни думать об этом. Само собой вышло. Без каких-либо физических ощущений, боли или ещё чего-то подобного. Просто сзади появился хвост, толстый, до колен, с густой тёмно-коричневой шерстью. В штанах, оказавшихся на теле при пробуждении, было специальное отверстие для него.       В комплекте шли уши – вторая пара на голове, чуть выше обычных человеческих. Рассмотреть, понятное дело, не получилось, а на ощупь они были длинные, с жёсткими кистями на кончиках.       Обратно убралось всё как и не бывало. Странное ощущение.       О том, чтобы попробовать стать зверем, мысли не было. Хватало пока переживаний, потом займётся экспериментами.       ****       Что произошло? Как он тут очутился? Где это тут и кто теперь он? У Матвея не было ответов на эти вопросы.       Голова понемногу начала работать, а не просто мотаться из стороны в сторону, оглядывая окрестности. Появилось единственное предположение. Неадекватное, конечно, нелогичное и вовсе невероятное, но за неимением других вполне приемлемое.       Смотрел он недавно подобное кино, где ребята попадали в другой мир, или в другое время, война ещё там была, – не помнил точно, – единственное, вроде, там все при своих телах оказались.       А ему досталось не пойми что. Оборотень какой-то, причём не волк, а кошак. Крупнее домашнего по ощущениям, средненький такой, похоже на рысь.       Дико всё это было.       Хотя, чем он собственно недоволен? Богу душу отдавал, а сейчас жив? Жив!       Не совсем человек? Да и хер бы с этим, разберётся. Тем более, всегда любил котиков.       Не девочка? Явно не девочка… Рука сама собой потянулась к паху, богатство, доставшее «по наследству», впечатляло. Больше, чем у него было раньше. Матвей зашелся нервным смехом. Вот кто о чём, а вшивый о бане. Его в родном мире ещё, может, никто и не нашёл, валяется до сих пор в луже собственной крови, а он тут яйца новые ощупывает.       Впрочем, истерика закончилась достаточно быстро, неуравновешенных в пожарные не берут, и высокая стрессоустойчивость сейчас только кстати.       Надо было что-то делать, не сидеть же дальше среди могил.       Встал и пошёл. Есть кладбище – есть и люди. Выйдет на них и будет разбираться, что тут к чему.       Ноги сами вынесли его по полю до узкой едва различимой тропинки. И дальше на горизонте стало отчётливо видно несколько столбиков дыма, какие бывают только от печных труб. Это обрадовало и заставило ускорить шаг. Через некоторое время можно было опознать огороды, впереди было село. Обычная деревня с избами, сараями, пасущимися козами на задворках и копошащимися в садах жителями. Наличие людей было очень хорошим знаком, особенно в таких похожих почти родных условиях. Просто от сердца отлегло.       Матвей чуть не бегом зашёл на дорогу между двумя рядами домов, окруженных низкими белыми оградками. Встретить кого-нибудь, кто бы убедил его, что это точно не сон, было просто необходимо.       Запоздало пришло в голову, что ему могут тут быть не рады. Оборотню-то. Как бы удирать не пришлось. Он притормозил в растерянности, не зная, как поступить. Может, не стоит так отсвечивать?       Большой смородиновый куст в первом дворе зашевелился.       - Мат-Вэй?! – парень, вставший из-за него, уставился округлившимися глазами.       Опаньки! Да тут его знают. Хороший знак, несмотря на то, что имя было произнесено со странным акцентом.