А что, если...

      Питер очнулся от сильного жжения в области плеча. Он тут же недовольно зашипел и попытался вскочить с места, чтобы избавиться от этого неприятного ощущения, но чьи-то сильные руки мягко остановили его, заставив продолжить… сидеть?       Паркер тут же открыл глаза и зажмурился, ослеплённый ярким светом.       — Прости, я, наверно, задел твою рану. Хотя знаешь, мне кажется, ты заслужил это, — вдруг стал рассуждать чей-то голос над самым его ухом.       Питер не слушал мужчину (да, это точно был мужчина), он пока пытался определить, как он здесь оказался. Он помнил сражение с Мистерио, а потом поезд, и… Вы что, хотите сказать, что он умер? А разве, когда умираешь, у тебя звенит в ушах и ты можешь ощущать боль?       — Нет, ну надо же быть таким болваном и отдать очки первому попавшемуся якобы герою с аквариумом на голове! Я, конечно, всегда понимал, что ты ещё слишком наивен, но, Господи, Питер, не настолько же!       Питер резко замер. Звон в ушах прекратился, и теперь он отчётливо понимал, что этот мужской голос ему хорошо знаком. Слишком хорошо знаком.       Сердце больно сжалось, а картинка перед глазами сразу помутнела от накатившихся слёз. Хотелось обернуться, но было слишком страшно. Страшно узнать: правда это или нет.       — М-мистер Старк? — голос Питера ещё никогда не звучал так надломлено. Он весь дрожал, а на последнем слове он чуть не разрыдался, ведь с того дня он ни разу не называл имени своего наставника.       Покойного наставника.       — Да, паучок, — голос стал мягче, чем до этого, — это я.       Питер резко обернулся, и он тут же, не удержавшись, сорвался на рыдание, когда его взгляд встретился со взглядом до боли знакомых карих глаз, так нежно смотрящих на него.       Это был Тони Старк. Живой, настоящий и улыбающийся ему мягкой улыбкой.       Это просто не могло быть правдой.       — Но… — Питер шумно всхлипнул, пытаясь хоть на мгновение сдержать слёзы, но они всё лились и лились из его глаз, хотя казалось, что он всё выплакал ещё тогда, много месяцев назад. — Но вы в-ведь ум-мерли.       Улыбка Старка стала чуть шире, и Питер вдруг осознал, что мужчина выглядит так, каким он его ещё знал, каким он его запомнил и запечатлел в своей памяти навечно. Таким Тони Старк был ещё до того, как Питер рассыпался в прах.       — Я пока и не воскресал, карапуз.       На последнем слове Питер снова судорожно всхлипнул. Раньше его ужасно раздражало то, что Старк так к нему обращался, ведь он считал себя взрослым. Но сейчас он был готов рыдать от счастья, что снова слышит это из уст своего наставника. Чёрт, да он был готов отдать многое, чтобы слышать это всю жизнь!       — Так, зн-начит, это я-я умер? — странно, но он не чувствовал страха или ужаса, кажется, ему вообще было плевать на всё, кроме сидящего напротив него Тони.       Мужчина пожал плечами.       — Это тебе решать, — просто ответил он.       Питер не понял, о чём говорил мужчина, но уточнять не стал. Он просто смотрел заплакаными глазами на своего наставника и не мог насмотреться. Это было просто что-то невероятное! Старк был, как всегда, чертовский красив, но теперь, кажется, Питер заметил тысячу мелочей в его лице и внешности, которые не замечал раньше. Если он не умер, и это просто сон, то он очень надеялся, что проснувшись, он сможет вспомнить каждую эту деталь, которые не успел запомнить при жизни Тони.       — Если я умер, — восторженно прошептал Питер, — то я в раю.       — Ах-ха-ха-ха! — Тони в голос рассмеялся, откинув голову назад, от чего в груди Питера разлилось приятное тепло. Он даже успел забыть, как звучал этот смех. — Боже, паучок, в нормальном раю подростка должны быть безлимитный интернет, пицца и кола, а ещё куча фигуристых красоток.       — Вы же прекрасно знаете, что меня это не интересует, — смутившись, ответил Питер.       — Да, — как-то немного рассеяно согласился Тони. — Да, знаю.       На мгновение между ними повисло неловкое молчание. Возможно, они оба погрузились в, казалось бы, такие далёкие воспоминания, когда оба любили, и лишь один из них боялся это признать.       — Я по вам скучаю, — вдруг тихо пробормотал Питер. — Вы даже не представляете, как сильно.       — Нет, представляю, — так же тихо возразил Тони. — Тебя не было значительно больше, чем меня сейчас, — заметил он, с грустной усмешкой. — Пять лет… Это было тяжело.       — У меня на это вся оставшаяся жизнь, — фыркнув, ответил Питер, и они снова умолкли.       В эту минуту молчания, Питер осознал, что они едут в поезде. Это довольно забавно, ведь они были здесь одни, а за окном — словно белые облака.       — Вы были счастливы с Пеппер эти пять лет? — в жизни бы Питер не посмел спросить такое, но… У него всего один шанс, так почему бы и нет?       Тони тяжело вздохнул, словно он ждал этого разговора и в тоже время, не хотел, чтобы они свернули в эту тему.       — Возможно, я не знаю, — ответил он, потирая шею. — В какие-то моменты я действительно ощущал себя счастливым, а потом думал: «А что было бы, если б?..». — он горько усмехнулся, смотря в окно. — Я всегда думал о том, что бы было, если бы ты тогда не исчез; что было бы, если бы я сказал тебе, что я чувствую; что было бы, если б… — он умолк, неожиданно улыбнувшись. — Пожалуй, этих «если бы» было слишком много, чтобы перечислять все, но знай одно, Питер, — его взгляд стал серьёзным, — я никогда не забывал о тебе. Но я не могу с уверенностью сказать, что если бы не было никакого Таноса и этой войны, я бы не женился на Пеппер.       Питер, дослушав до конца, не выдержал, и опустил взгляд. В глазах снова защипало, и он вдруг тоже задал себе сотню этих «если бы…».       — Знаете, — он очень старался, чтобы его голос не дрожал, — думаю, я бы всё равно, продолжал любить вас, — он поднял взгляд, смотря прямо в карие глаза, со взглядом которых он раньше стеснялся пересекаться.       Боже, каким идиотом он был!       — Не хочешь обняться? — вместо ответа, вдруг предложил Тони, широко расставив руки.       Питер не смог сдержать короткого смеха, но всё же, вытерев, как мог, ладонью мокрое от слёз лицо, передвинулся вперёд, позволяя заключить себя в объятия. Тони Старк был тёплым, он дышал, его сердце мирно билось в груди, а ещё он пах, как всегда, дорогим одеколоном — он был живым. И от этой мысли по щекам Питера снова побежали слёзы, оставляя мокрый след на пиджаке мужчины.       Они сидели так молча какое-то время. Питер тихо рыдал, уткнувшись в плечо наставника, а Тони успокаивающе гладил его по вздрагивающей спине и взлохмаченным волосам, иногда что-то тихо шепча ему куда-то в макушку.       Если это сон, то Питер не хочет просыпаться. Если это жизнь после смерти, то он не против умереть.       — Прости, малыш, — Тони вдруг мягко отстранил Питера от себя, — но тебе уже пора решать, — он улыбнулся, вытирая большим пальцем слёзы с горящих щёк Питера.       — Решать что? — Питер непонимающе потирал глаза, словно только что проснулся.       — Останешься ты или уйдёшь, — ответил Тони, теперь поправляя сбившиеся кудри мальчика.       Услышав ответ, Питер тут же перестал тереть глаза и бросил взгляд на Старка, словно надеясь, что тот выберет за него, ведь… Он не знал, что сказать. Там, где-то далеко отсюда, его ждёт тётя Мэй, Нед и Мишель, а ещё уйма супергеройских обязанностей. Но у Мэй теперь есть Хэппи, Нед с Мишель будут огорчены, но справятся, а для супергеройства хватает людей. А здесь Тони. Его любимый, живой Тони. И всё же…       — Если я уйду, то я смогу видеть вас во сне? — вдруг спросил Питер, с надеждой в глазах посмотрев на своего наставника, который тут же расмеялся.       — Прости, я не знаю, — честно ответил он. — Наверно, нет, эта штука вряд ли так работает. Возможно, когда-нибудь потом… желательно совсем не скоро, мы ещё увидимся. Но даже в этом я сомневаюсь.       Питер шумно вздохнул и тут же выдохнул через нос. Он ощущал, как слёзы вновь подступают, но он сдержал себя, и снова поднял глаза на Старка.       Он хочет остаться. Очень хочет. Он ещё никого и никогда так не любил, как Тони Старка, и, возможно, никогда больше не полюбит. Но…       — Простите, — тихо прошептал он, и слёзы сами побежали по его щекам, — кажется, у меня осталось незавершённое дело, — усмехнувшись, ответил он.       Тони мягко улыбнулся и поправил последнюю прядь, что упала на лоб паучка.       — Я знал, что ты это скажешь, — произнёс он, не переставая улыбаться. — Ты всегда был лучше меня. Поэтому именно тебе я и доверил те очки.       — Простите, — Питер вдруг ощутил жгучий стыд за свою наивную ошибку. — Я просто думал, что… Чёрт, это совсем не важно сейчас! — он сильно сжал пальцами переносицу, стараясь успокоиться. Он чувствовал — у него мало времени. — Скажите, я могу вас поцеловать? — спросил он, смотря в упор на Старка.       — Это было бы неправильно, — ответил тот, чем вызвал слегка истеричную усмешку у Питера.       — А с каких пор вас заботило, что правильно, а что нет?       — Наверно, с тех пор, как я познакомился с тобой, — мужчина улыбнулся.       — Тогда я хочу побыть хоть раз неправильным, — не унимался Питер и, не дожидаясь ответа, запустил руку в короткие волосы на затылке мужчины, притянул его к себе.       Одни губы накрыли другие, смешивая солоноватый привкус слёз и горький — виски. Это был далеко не страстный поцелуй и совсем не пошлый. Просто соприкосновение губ — не более, но этого Питеру было достаточно.       — Я люблю тебя, Тони, — прошептал он, чувствуя, как всё вокруг него стремительно тает.       — Прощай, Питер, — услышал он ответ прежде, чем всё исчезло.       Он был всё в том же поезде, но за окном мелькала какая-то станция, всё тело болело от повреждений, на губах всё ещё оставалось ощущение прикосновения, а на кончике языка чудился вкус дорогого виски.       Питер закрывал глаза, чувствуя себя счастливым, по щекам бежали слёзы, а его сознание погружалось в сон.       А что, если бы…