Репетитор

В один вечер мужчина отправил телеграфное письмо в рейхстаг, потребовав от фюррера встречи этим же вечером, пообещав ему одну очень ценную для нациста вещь за его немедленный приезд. И пусть ехать было долго, срываться с военных операций без невероятно неотложного повода нельзя, а натура рейха была настолько самолюбива, что тот бы скорее позволил сотням людей умереть, нежели сделать первый шаг ко встрече самому, но тем не менее уже через час, где-то в 8 вечера, сорвавшись с дел он  сидел в дорогом японском ресторане, напротив улыбающегося ЯИ. В руке, на которую была надета кожаная, чёрная блестящая перчатка, на которой маленькими следами блестела засохшая кровь, немец держал рюмку с крепким и горячим как кипяток саке. Взгляд его непрерывно Удерживался на японце, который с лёгкой, скалистой улыбкой смотрел то в меню, то на Рейха. Улыбка его была не простой, а Скорее хитрой и слегка слащавой. Сегодня они с Рейхом были хозяевами этого места. При своих встречах мужчины любили часто менять места где они встречались, от невероятно дорогих и роскошных ресторанов, до жалких забегаловок по типу японских пивнушек и стрип клубов, в которых красивые, плавно двигающиеся девушки, особенно в компании друг с другом, их не шибко интересовали.. Яи с улыбкой указал на самое дорогое блюдо в меню, "Трёхкоготная черепаха" показав его трясущемуся от страха официанту. Конечно, он не каждый день принимает императора, и Малейшая оплошность и его могут попросту казнить. Японцы - весьма строгий народ. Не дай бог плохо посмотреть на кого-то или сказать что-то не то.. А Неуважение к императору- одно из самых страшных нарушений которые только можно было сделать в Японской Империи и именно это правило давало итак практически монарху ЯИ ещё более безоговорочную власть. "夕食代を払う(За ужин платишь ты)" легко кинул ЯИ немцу, проводя по воздуху рукой. Нацист же на это лишь надменно ухмыльнулся, чуть скаля острые, заставляющие Яи млеть, зубы. Отнюдь, как лидеры стран ужинали они далеко не за свой счёт а потому подобные разговоры были для них не более чем игрой друг с другом. Кто заплатит по факту плевать, но Яи и Рейх превратили подобное в выяснение отношений. И правила этой игры были просты - кто платит, того благодарят. Интересный факт:Практически всегда платил Рейх. Во время того как официант невероятно быстро записывал название блюда, его рука, в которой тот держал ручку и затряслась настолько, что тот, делая очередную извилину на бумаге, случайно выпустил ручку, которая с легким стуком упала на стол, за которым сидели нацист и фашист. Негромко он вскрикнул, а после затрясся, сжимаясь. С димим ужасом в глазах он смотрел на своего императора, понимая что это конец. Рейх же с интересом смотрел на Японца. Ему нравилось наблюдать за Яи в таких ситуациях. Он нравился ему таким. Таким психованным, истеричным, покорным в такие ситуации одному Рейху. Особенно приятно было то, что обычно уважали, боялись и слушались именно ЯИ, причём даже немецкие солдаты. Но в ситуациях когда рядом оказывался немецкий фюрер все было совершенно по другому. Ох, как же такое послушание лелеяло самолюбие Рейха. В такие моменты он видел в ЯИ не мужчину, а очень стрпптивую японскую бабу, возомнившего себя императором.. И теперь, когда ЯИ с вселенский презрением медленно повернул голову в сторону к официанту, и с яростным взглядом достал пистолет, уже направляя его на паренька, Рейх резко издал громкий кашель. Яи вопросительный взглядом посмотрел на нациста, а после Рейх властным движением сжал свободной рукой основание ствола пистолета, который держал Яи и отвёл его в сторону, властно и горячо улыбаясь. Безмолвный приказ в одном его взгляде говорил Яи о том чтобы тот немедленно успокоился.. И яи... Психованный, злостный,обычно никого не прощающий,неожиданно опустил пистолет вниз. И причём, на лице Японца не было ни капли злобы. Лишь странный прищур с которым тот смотрел на нациста не отрывая глаз. "ここから離れて暮らす(живо вон)" - коротко рявкнул ЯИ официанту, который тут чуть ли не на коленях от страха практически пополз подальше от столика где сидели главные и невероятно дорогие гости ресторана. ЯИ легко, приподнимая край губы, улыбнулся, смотря на фюрера, а после отпустил руку, заставив пистолет с громким стуком пасть на стол. Улыбаясь, Рейх, который так и не отпустил ствол, поднял его, а после, насмешливо приподнимая подбородок, засунул пистолет Японца себе за пояс. Наконец, после этого нацист сразу же опрокинул в сабя стопку огненного саке, которую так и держал в руке так как ранее ЯИ собирался сказать тост. И все это время Японец не тратил зря. Всё это время он смотрел на своего немца, с огоньком во взгляде изучая, изучая его. На лице нациста, переходя от шеи до губы, скрытый наполовину ворота виделся край очень глубокого, старого шрама. Все, практически все тело кроме лица скрывала одежда - кожаные перчатки, брюки, ботинки, рубашка, китель... Но Яи знал - шрамов там гораздо больше. И они, черт, так шли немцу. К его властному, жестокому лицу, к его горячему крепкому телу, к его соколиному взгляду, к крепкому торсу и широкой грудной клеткой. Резко они встретились взглядами. Но Яи никак не отреагировал. Он лишь вслушался, ведь понимал что немец сейчас заговорит. Нацист легко начал диалог. Легко и спокойно, не обращая внимания на царившую обстановку боязни и уважения этих двоих у остальных людей вокруг. Во время длительного, практически получасового разговора они то и дело обменивались провокационными взглядами, улыбками. За это время им наконец принесли их блюда, которые теперь стояли у тех на столах, источая лёгкий приятный аромат эрогенов, которые исходили из некоторых ингридиентов их необычных блюд. Их стол, на котором теперь красовались два серебряных подноса, был накрыт длинной белой скатертью. Она как раз и была на руку Яи, когда он от темы военных действий и планов перешёл на ту, ради которой и звал Рейха, плавно подводя к ней нациста все это время. - ライヒ、あなたの娘について一つだけ知っておきたいことがあります。私の知る限り、ドイツはあなたの母国語の文法に完璧ですか? (Знаешь Рейх, бы хотел узнать одну вещь о твоей дочери. Насколько я могу судить, Германия идеальна в грамматике вашего родного немецкого языка?), - спокойно, с ноткой заинтересованности в голосе, Произнес Яи, смотря куда-то над плечом фюрера, в пустоту. В свободной руке он держал бокал с красным полусухим, невероятно дорогим вином, вертя бокал круговыми движениями руки, заставляя содержимое переливаться из одной стороны бокала в другую. Рейх спокойно смотрел на Японца, теперь взглянувшего на него. Молча мужчина, слегка, в гордости за свою дочь ухмыляясь, кивнул. Немцу всегда было очень приятно, когда говорили о его родной крови. Особенно о такой. Германия была его единственным ребёнком. И это была одна из многих вещей, которыми он гордился. С детства его воспитание было тяжелее жизни в дет доме или даже конц лагере. Обучение её началось буквально с месяца, тяжёлые физические тренировки - с четырёх лет. Каждый год Рейх нагружал её все большими непосильными нагрузками, заставлял учить огромные тексты, другие языки, невероятно перегруженная программа, которую нужно было не просто прочитать, а выучить. И при малейшей неудаче, как в случае Японии, её ожидала боль. Вот только это была не просто боль, по типу не человеческих избиений и громкого ора. Он использовал в своих наказания любые методы, не противясь прилюдных унижений, оскорблений, групповой травли со стороны шестнадцатиледних гестаповцев, к которым приводил совю провинившуюся дочь и которым он оставлял свою ещё тогда семилетнюю дочку для наказания, позволяя делать с ней что угодно. Таким образом нацист искоренил из своей дочери даже сотые части лени и нежелания работать. И помимо этого, Рейх кнутом, ножом и криком вбивал в свою дочь чувство собственного достоинства, хотя его и с рождения, по родовой линии, от Рейха дочери немца передалось немало. С восьми лет Рейх добавил свое дочери в график борьбу, с девяти - стрельбу из разных видов орудий. И с каждым годом ответственность Германии росла. Уже с 14 лет нацист дал своей дочери быть управляющей одного небольшого военного концлагеря, с чем та более чем отлично справилась, и за счёт свое обучаемости, к 16 годам она, попутно с учёбой в мужском училище , тяжёлыми тренировками, комбинировала управление 3-мя большими конц. лагерями и одним средним подразделением. В итоге Рейху было чем гордится. На выходе своего труда он получил полностью сформированную, крайне жестокую, агрессивную, властную и не показывающую слабости наследницу, способную имея лишь пистолет перебить целую роту вооружённых солдат и имеющую просто идеальную фигуру за счёт до кило калории отмеренного питания и тяжёлых ежедневных несколчасовых физических нагрузок. Он влил в Германию немало сил, времени и денег, но она отлично окупала себя и потому невероятно требовательный Рейх был доволен. В плане дочери ему не было на что жаловаться, ведь, не смотря на свой волевой и бойкий характер, она подчинялась одному человеку - Ему. Она сделала бы все что он прикажет ей не считая самоуничижений. В конце концов, собака всегда понимает что её кормит. И Рейх вполне мог перестать давать ей её "корм", если та начнёт наглеть. Так что Германия, по крайней мере лишь в отношениях с отцом, знала свое место. Умная, грамотная, гордая. Именно такая и нужна Японии по мнению Яи. Переводя взгляд на немца, Японец сам невольно ухмыльнулся. Пододвигая край бокала к губам, фашист Произнес, немного выпрямляя свою ногу под столом. -私の女の子の舌の問題について私が言ったことを覚えていますか。(Ты помнишь что я говорил тебе о проблеме с изучением немецкого у моей девочки?) Нацист же на это ничего не ответил. Только взгляд немца из спокойно-властного поменялся на частично заинтересованный. Его чёрная густая бровь с интересом изогнулась, а взгляд теперь сверлил япошку в безмолвном требовании продолжать говорить суть его проблемы. Обрадованный такой реакцией, Японская империя придвинул бокал прямо к губам, касаясь теперь нижней губой краюшка хрусталя. -私は彼女の無知にとても悲しんでいます。(Меня очень огорчает её незнание), - Японец прищурился, переводя взгляд прямо на лицо немца, смотря теперь прямо в его суровые, манящие своей силой глаза, - あなたの娘が理想的に日本語を知らなかったなら、私と同じように状況を修正したいと思います。(Думаю, если бы твоя дочь не знала японский в идеале, ты хотел бы так же, как и я, исправить ситуацию). С каждым словом голос Японца становился все более томным и соблазнительным а интонация все более сладкой. Оскаливая острые зубы, Японец вновь повёл ногой под столом. Плавным движением он коснулся своей ногой ноги немца, даже через штанину и ботинок ощущая крепкие мышцы на чужих ногах. Плавна его нога, все сильнее прислоняясь к ноге нациста поползла вверх, прямо по икре. -そして、私はあなたに一つのことについて尋ねたいです(И я хочу попросить тебя об одном). И вроде внешне на лице Рейха оставалось одно и то-же выражение лица, но Японец, отлично знающий признаки любых эмоций на лице немца, прекрасно видел как возбужденно пульсирует вена над его бровью, а край губы Рейха искажается в неестественном оскале, который так часто заводит Японскую империю. Даже через ботинки Яи чувствует как напрягаюся ноги немца, становясь практически железными. Так же соблазнительно Японец провел ногой ещё выше, теперь трясь о колено немца. Не сдирая с лица сладкой улыбки, Японец решил использовать свой любимый трюк, которым он всегда раскалывал, Рейха. Неспешно Яи чуть приоткрыл рот. Изо рта показался кончик его языка, которым фашист начал вести по краю бокала, не отводя томного взгляда от лица своего союзника. Японец видел что нацист уже фактически не сдерживался. Возбужденный оскал немца все-таки откровенно прорвался наружу. И Японец, поняв что Рейх теперь наврядли ему откажет, продолжил -ドイツが私の日本の家庭教師になりたい(Я хочу чтобы твоя Германия была репетитором Японии).-Яи подвёл ногу прямо к паху нациста, - そのようなレッスンごとに私は支払うことができます(За каждое такое занятие могу предложить тебе кругленькую сумму). Резко немец дернулся, вытянув руку и схватив Яи за шею. Сжав её до синяков, буквально впившись пальцами в чужую кожу, нацист притянул Яи к себе, заставив того встать и нагнуться, теперь нависая грудью над столом. Все взгляды вокруг теперь были на них. Стоило ли говорить, что Яи никогда не позволял никому кроме Рейха подобной наглости. Притянув Японца к себе настолько близко, что их лица были практически сантиметрах четырёх друг от друга, Рейх, опаляя губы фашиста своим горячим как огонь дыханием, прорычал грудным басом то, что заставило Яи ухмыльнулся -Du weißt was ich will Meine süße Hure(Ты прекрасно знаешь чего я хочу, моя сладкая шлюха)